Wild hearts can' t be broken

Покахонтас сидела у реки, опустив ноги в воду и смотря на облака. Водоем был спокоен, солнце светило ярко-ярко, было даже немного жарко. Именно поэтому девушка была не прочь остудиться. Она уже искупалась до этого, а сейчас сидела, желая высохнуть, но все же не хотелось расставаться с прохладой в такой жаркий день. В это же время она искренне надеялась, что ближе к вечеру станет как-то свежее, можно будет прогуляться по лесу, наслаждаясь легким ветерком. Из ее головы не выходили мысли о мустанге и разговоре с Бабушкой ивой. «Наверное, такая дружба стоит многих жертв», - вновь и вновь повторялось у нее в голове, а сама Покахонтас пыталась догадаться, на какие же жертвы ей придется пойти. Конечно, навряд ли здесь шла речь об укусах, «козлах» и иных выходках лошадей, ведь такое иногда выкидывала и Рейн, а ее Покахонтас считала самой послушной кобылой в деревне. Девушка опустила взгляд на воду, разглядывая свое отражение в кристально чистой глади. Впервые она так серьезно задумалась о дружбе, о том, чего она может стоить, и чем, в принципе, является. Воображение порождало множество картин, предположений о возможных «жертвах». Все они порождались фантазией словно фильм, сюжет которого рассказывал, как можно сделать больно другу, одному из самых верных на планете друзей – лошади. Ведь эти животные куда более ранимы, нежели люди. Они помнят все, даже если не желают того. Они не могут забыть свою боль, причиненную когда-то давно. Тем не менее, иногда они способны простить. Следуя за глубокой думой, Покахонтас потеряла счет времени. От мыслей девушку отвлек Флит – маленькая пташка вновь летела к ней так стремительно, будто в деревне, откуда он летел, случился пожар. На звук крыльев и щебетанье колибри темноволосая резко обернулась, подняв ноги из воды. Со скоростью луча солнца облетев несколько кругов вокруг Покахонтас, птичка остановилась прямо напротив лица девушки. Темноволосая посмотрела в сторону леса, пройдя через который, можно оказаться в родной деревне. - Что такое, Флит? Что-то случилось? - недоумевая, спрашивала она. Покахонтас видела, как дергается и кричит, насколько это было возможно в силу способностей голосовых связок, ее дружок. Девушке пришлось подняться с места и пуститься вдогонку Флиту, которой, не дождавшись ответа, так же быстро направился к деревне. Она бежала изо всех сил, чувствуя, что пропустит либо что-то очень хорошее, либо очень плохое. Конечно, ей бы хотелось, чтобы это что-то оказалось-таки положительным моментом. Прибежав к спуску с холма, девушка остановилась, оглядела деревню, а после перевела взгляд на ту самую леваду, где сейчас находились мустанг и Ручеек. Последний, держал в руках тряпку, используемую как вальтрап – изделие из ткани, которое обычно кладут на спину лошади под седло. Сказать честно, индейцы не использовали седло, да и вальтрапы на лошадей надевали очень редко, но, видимо, в данный момент индеец использовал его как символ, что собирается оседлать коня. «Неужели ему в голову пришло ездить на нем верхом?» - подумала Покахонтас и направилась поближе. Девушка наблюдала, как ее друг медленно направляется к мустангу, а тот отбегает от него, причем очень осторожно, словно если Ручеек сделает хоть одно резкое движение, то ему несдобровать. Когда темноволосая спряталась за одним из деревьев (как всегда, самым близким к загону), Ручеек начал наступать с большим напором, а буланый конь стал бегать от него рысью, вертя головой, вскидывая ее, и всем видом показывая, что не хочет пускать кого-то к себе на спину. Стоит заметить, игра в салочки жеребцу уже вскоре надоела, и он, ловко развернувшись, поскакал галопом навстречу Ручейку, намекая, что сейчас самое время уйти подальше со своими игрушками. Покахонтас положила одну руку на сердце, опасаясь, что мустанг нагонит индейца и, может даже не по собственному желанию, сделает человеку больно. Однако все обошлось. Ручеек ловко выпрыгнул из левады, проскочив меж двух бревен, после чего на всю округу разнеслось громкое ржание непокорного коня. Девушка даже отошла на несколько шагов назад, испугавшись такой громкости, но одна ее рука все еще была положена на ствол дерева, будто он был ее опорой. Вновь подошла к растению Покахонтас лишь услышав еще один знакомый голос – Рейн заступалась за своего друга. Заржав и фыркнув на мустанга, она поставила его на место, по крайней мере, в этот раз. На то, как ошарашенный конь медленно отступает, возмущенно отведя уши назад и не сводя глаз с пегой кобылы, нельзя было смотреть без улыбки. Улыбка счастья появилась на лице и у Покахонтас, и у Ручейка, и у его друзей, которые наблюдали за всем процессом, смеясь над индейцем. Их можно было понять, ведь даже Покахонтас не была точно уверена, что Ручейку удастся сесть на буланого коня верхом, даже учитывая его опыт общения с лошадьми. Вскоре Ручеек и его друзья разошлись: первого посетила еще одна интересная идея, и он удалился ждать завтрашнего дня для ее осуществления, вторые же просто ушли, осознав, что представление на сегодня окончено. Темноволосая красавица немного засомневалась: стоит ли ей пользоваться представившейся возможностью и вновь идти к мустангу, тем более после того, как он так жестко вел себя с ее другом. Но потом, вспомнив разговор со Старушкой ивой, передумала. "Неужели это все было зря?". Нет, определенно нет! Встретив такого коня, она не должна упускать возможности, чтобы поздороваться с ним в очередной раз. «Поздороваться…», - вдруг пронеслось у девушки в мыслях, - «Кажется, это отличная идея», - улыбнулась она и, оглядевшись, направилась к леваде. Подойдя поближе, Покахонтас увидела, как мустанг спокойно щиплет травку, уже, видимо, выкинув из головы недавнее происшествие, а затем посмотрела на горку яблок – Ручеек так радовал лошадей каждый день. Оставленная здесь еще с утра конструкция из фруктов к вечеру явно претерпела изменения – половина яблок уже была съедена. Остальное буланый конь, находившийся сегодня в загоне один, решил оставить. Зачем – известно ему одному. С другой стороны, это играло на руку темноволосой. Она, быстро проскользнув поближе к угощению, пролезла меж бревен, расположенных достаточно далеко друг от друга. Затем, схватив парочку угощений и спрятав их позади себя, причмокнула, подзывая жеребца. Стоя боком к девушке, конь поднял голову и явно не в лучшем настроении посмотрел на Покахонтас. Она, не желая терять внимание лошади, показала ему жест Вингапо – жест приветствия. Сначала девушка подняла руку вверх через левую сторону и опустила через правую, описав ладонью окружность в воздухе, а затем вытянула руку вперед. На это конь лишь опустил голову, прикрыв веки. Он явно не понимал действий Покахонтас. Закатив глаза, мустанг уже собирался вновь приступить к еде. Именно на этот случай темноволосой были нужны яблоки. Она вновь окликнула животное, и буланый вновь поднял голову, спрашивая своим наполовину измотанным взглядом: «Ну чего тебе еще?» Покахонтас повторила проделанный до этого жест, но теперь в вытянутой руке лежало яблоко. Было очень похоже на фокус, по крайней мере, конь оценил внезапное появление сладости. Он направился к девушке, желая отведать угощения. Она же, понимая, что ей может быть предпочтена «недогорка» таких же гостинцев, медленно переместилась в сторону, закрыв фрукты собой. Хоть Покахонтас и опасалась неожиданностей со стороны коня, все равно не переставала улыбаться. Подойдя к девушке, мустанг немного засомневался, но, в конце концов, все-таки съел угощение. У темноволосой даже на душе стало легче – конь уже идет ей навстречу. Вытянув руку вперед, она погладила лошадь по шее. Продолжая жевать, мустанг лишь повел ухом в сторону, но осознав, что ничего плохого не происходит, вновь повернул его к девушке, которая уже принялась гладить щеку буланого. Он вдруг отвлекся на какой-то звук, отчего Покахонтас одернула руку. Она проследила за взглядом буланого. Это чем-то напоминало девушке детскую шалость: она втайне пытается сблизиться с животным, но попытки подружиться с лошадью совсем не считались плохим поступком. Вскоре темноволосая повернулась обратно, а конь продолжал смотреть вдаль, делая вид, что очень занят. Однако Покахонтас понимала: он наверняка лишь притворяется, поэтому, поспешила вновь привлечь внимание коня. Для этого она вытащила из-за спины второе яблоко и протянула его мустангу. Тот повернулся на запах любимого лакомства и, конечно же, в очередной раз потянувшись к нему губами, раскусил фрукт и принялся его жевать. Половинка лакомства еще оставалась на ладони, а девушка с улыбкой наблюдала, как конь наслаждается вкусом. Затем он принялся и за вторую половину гостинца, которую прожевал даже быстрее, чем первую. Темноволосая не могла насмотреться на него, руки сами тянулись его гладить, поэтому они долго стояли рядом. Покахонтас гладила буланого, а тот лишь гугукал ей в ответ. Вдруг мустанг ни с того, ни с сего, толкнул девушку в плечо. Покахонтас обернулась и заметила друзей Ручейка, ведущих в леваду своих лошадей. Девушка заметалась, побежав в другой конец левады. Оказавшись на месте, она уже собиралась покинуть загон, но вдруг обернулась, услышав тихое ржание. Темноволосая повернулась и увидела мустанга, медленно идущего к ней. Голова его была опущена к земле, уши повернуты прямо к девушке, а в глазах сверкал огонек. Буланый будто спрашивал: «Куда ты уходишь? Ты не останешься здесь? Ты бросаешь меня?» Покахонтас опустила взгляд, а когда конь подошел и остановился прямо перед ней, потянулась к нему руками и обняла. Его дыхание было ровным, а сердце билось часто-часто. Он чего-то ждал, на что-то надеялся. Наверное, что девушка его не бросит, останется здесь, рядом, ведь он доверился ей – для лошадей это важно. Прижимаясь к коню, Покахонтас именно так понимала его, хотела всегда оставаться рядом. Она еще вернется к буланому, и они хорошо проведут время вместе. Но вскоре послышались голоса друзей Ручейка. Если девушка не хотела быть замеченной, ей стоило удалиться как можно скорее. Отойдя от коня на пару шагов, она последний раз погладила его, на этот раз по бархатистому носу, а затем, «вынырнув» из загона, побежала домой, конечно же, в обход, частенько оглядываясь на коня. Он смотрел ей вслед, а потом, когда калитка левады со скрипом открылась, буланый посмотрел на новоприбывших и поспешил влиться в компанию двух других лошадей, принадлежавших индейцам. Этот день они оба запомнят надолго. Покахонтас, потому что конь принял ее, а конь, потому что, кажется, эта неизвестная девушка была единственным человеком, который еще ни разу не захотел сесть на него верхом.