Мята

      Не помню, когда и как именно, но в какой-то момент я осознала, что больше не злюсь на Снейпа. Не то что бы я его простила, но, видимо, выплеснув все, что копилось внутри, во время того разговора, я избавилась от чего-то, что грызло меня. То мною вымышленное кольчатое существо, которое перебирало лапками по моему сердцу, исчезло вместе со слезами и криками. К тому же помогла перемена цвета волос, так как теперь мне больше не приходилось выслушивать домыслы людей по поводу моей схожести или все-таки несхожести с Лили Эванс.       Со Снейпом мы больше не общались ни вербально, ни ментально. Но все эти перемены, произошедшие со мной к 24 января, ни в коей мере не отменяли моей решимости отправиться к Волан-де-Морту. Я составила себе расписание, по которому самостоятельно занималась зельями и изучением боевой и темной магии. Да и после того ужасного дня (так я теперь называю в своих мыслях ночь на 9-ое января) убедилась в необходимости освоить медицинские заклинания. В общем, времени на рассуждения у меня почти не было. До гриффиндорской башни я доползала аккурат к отбою и буквально сразу же выключалась, стоило моей голове коснуться подушки. На неприятности старалась не нарываться, Снейпу на глаза не попадаться, директора не провоцировать. Короче говоря, стала примерной ученицей. Даже Гермиона удивлялась моей собранности, ведь теперь ей не приходилось вечно будить меня по утрам.       И вот сегодня у меня день рождения, который, вот удача, выпал на воскресенье. Если честно, ни один из обитателей Хогвартса, об этом не знает. Поэтому я ничего не ждала, ни к чему не готовилась и планировала просто провести этот день с друзьями в теплых гриффиндорских помещениях. Но планам моим было суждено разрушиться. Стоило мне открыть глаза, первое что я увидела - все подножие моей кровати было усыпано подарками. И только я коснулась первого свертка, как из-под обертки вылетело письмо и упало мне на руки. Конверт теплого коричневого цвета почему-то сразу напомнил о Гермионе. Открыв послание, я с улыбкой отметила, что была почти права. «С добрым утром, Лили, хоть ты и не рассказала нам о своем дне рождения, мы не обижаемся (правда мальчики все же поворчали с добрых полчаса). Мы ждем тебя в Большом зале к обеду. Твои друзья. P.s. я не стала будить тебя сегодня к завтраку, отоспись хотя бы на выходных». Я аккуратно отложила записку в сторону и потянулась к верхней коробочке такого же цвета, как и конверт, но перевязанной желтой лентой. Внутри нее оказалось что-то вроде записной книжки или блокнота для рисования, как только я открыла его, на пустой странице тут же появилась запись: «Тетрадь спрятанных мыслей. Здравствуй, волшебница или волшебник, теперь эти страницы будут слушаться и открываться только тебе. Любой посторонний, заглянувший сюда увидит лишь предупреждение (особо настойчивые окажутся под действие щекочущего заклинания).»       «Полезная вещица для всего твоего вороха мыслей, я один не справляюсь уже», - прокомментировал внутренний голос. Я бережно положила подарок себе под подушку, пообещав, что обязательно что-нибудь напишу сегодня вечером. В следующем свертке лежал плеер, но не такой, как мой старый магловский огромный сидиплеер, а компактный и волшебный, судя по описанию, он воспроизводил любую песню, стоило только вставить наушники в уши и подумать о том, что бы тебе хотелось услышать. Этот невероятный подарок был от Гарри. Я могла бы догадаться об этом даже без подписи, так как он единственный знал о моей любви к хорошей магловской музыке. Дальше был подарок от Рона и Джинни, с которыми мы были не так близки, но все же они вместе сделали мне потрясающий сюрприз. В красном свертке лежала цепочка с подвеской из оранжевого и прозрачно-белого камня, они словно растворялись друг в друге, а к подарку была приложена записка, написанная по-видимому Джинни: «Мы увидели его на рождественских каникулах на Косой аллее в лавке старьевщика. Хозяин сказал, что эти два камня никогда не должны сталкиваться вместе, но их нашли именно в таком переплетенном состоянии. Солнечный камень и горный хрусталь. Мы с Роном (ну, ладно, по большей части я) почему-то сразу подумали о тебе. С днем рождения, Лили. Джинни и Рон, и прочие Уизли». Я снова взглянула на подвеску и застыла не в состоянии отвести взгляд. Сочетание солнечно-оранжевого цвета с холодным полупрозрачным. Сочетание той рыжей Лили с этой абсолютно белой. В этот момент меня прошибло током понимания. Как бы я ни бежала от себя, та Лили никуда не пропала, она все еще внутри меня, а иногда и снаружи. Как бы я ни пыталась избавиться от прошлого, я никогда не смогу сделать этого. И хоть сейчас я не могу смириться со всем, что произошло и продолжает происходить, но, возможно, однажды я стану гармоничным сочетанием, как этот кулон. Сжав цепочку в ладони я загадала желание. Не знаю почему, но вдруг почувствовала, что если сделаю это сейчас, то оно обязательно сбудется. Потом повесила украшение на шею и спрятала под свитером. На полу перед кроватью осталась последняя маленькая коробочка. Перед глазами мелькнуло воспоминание, как я так же перечитывала записки, очнувшись в больничном крыле, после этой чертовой Амортенции… Помню, как в самом конце обнаружила небольшой квадратный черный конверт. Сейчас передо мной на полу лежала маленькая черная коробочка, перевязанная белой лентой, а мне было страшно так, словно это был шкаф с боггартом.       «Это не обязательно от него», - вступил голос разума. А что если...? Когда сердце перестало колотиться в горле и ушах, я спустила ноги с кровати и все-таки подняла подарок (или не подарок, кто знает). Аккуратно потянув за край ленты, я развязала бантик. Почему-то сразу представилось, как он мог бы его завязывать или как… как он мог бы так же потянуть за ленту в моих волосах, которой я повязываю их при сложной, кропотливой работе. Я помотала головой, избавляясь от наваждения. Теперь оставалось только открыть крышку и узнать, что внутри. Но я медлила. Что это могло бы быть? И почему? Покрутив цепочку от кулона на шее в пальцах, я все таки открыла коробочку. В ней оказался маленький круглый и сплюснутый флакон, напоминающий емкость от духов, а на самом дне лежала записка. Сегодня просто какой-то день посланий, в самом деле. Развернув дрожащими пальцами сложенную вчетверо бумагу, я прочитала: «Мисс Остин, используйте его правильно. Альбус Дамблдор» Дамблдор?! Но какого черта? Я взяла флакончик в руки и повертела его, после чего все же решилась открыть, при этом держа как можно дальше от лица, мало ли что, это же Дамблдор. Жидкость, по цвету напоминающая расплавленное золото со сладковатым запахом – зелье, которое я так хотела получить в начале года на паре у Слизнорта. Теперь оно было в моих руках, но я не понимала, почему директор прислал мне это? И почему вообще он поздравил меня с днем рождения? Но достаточно быстро я забила на эти вопросы, сойдясь на том, что он вообще товарищ странный. Гораздо важнее для меня было осознание той простой вещи, что подарок оказался не от Снейпа. Не знаю почему, ведь проснувшись я даже не рассчитывала получить хоть от кого-то открытку, а уж тем более от зельевара, но после всего того, что я успела намечтать… просто глупое разочарование. Поборов желание выпить Феликса и отправиться к декану Слизерина прямо сейчас, я, не торопясь, собралась (и даже привела лицо и волосы в привычный для общества вид) и пошла в Большой зал. Время близилось к обеду. ***       - Гарри, вот ты мне скажи, - я нагнулась чуть вперед и облокотилась о колено, - вот что ты прицепился к этому Малфою. Гарри, ты что влюбился?       - Ой, Остин, с тобой невозможно разговаривать, когда ты пьяная.       - Ну, не обижайся, это просто мой специфический юмор, - я потянулась к своему стакану с хересом (украденным из покоев Трелони). Вас, наверное, интересует, почему я вдруг пьяная? Потому что мои друзья основательно подготовились ко дню рождения, Гермиона была, конечно, страшно против, но потом все же сломалась под напором трех пар щенячьих глаз. В общем, теперь мы спрятались в Выручай-комнате и методично так напивались. Точнее напивалась я, остальные лишь периодически попивали из своих бокальчиков.       - Только не говорите, что вы опять обсуждаете Малфоя, меня этот жлоб уже достал, - вклинился Рон между мной и Гарри, с тарелкой с бутербродами в руках (еду нам любезно предоставили домовики), - давайте лучше поговорим о квиддиче… - О-о, это вы тут разговаривайте, я пойду к Герми, - прервала я рыжего, пока не понеслось и, покачиваясь, поднялась на ноги, захватив початую бутылку вина. Мой путь лежал в другой конец комнаты, где подруга, устроившись на диване, что-то читала. Стоило мне подойти, она отложила книгу в сторону и, улыбнувшись, подвинулась, давая мне место сесть.       - Снова сидишь одна и с книжкой, - констатировала факт.       - Кто бы говорил, тебя в последнее время вообще не видно. Я хмыкнула и обвела взглядом ставшую мне уже родной Выручай-комнату.       - Да, решила взяться за ум, - я повернулась к гриффиндорке, - но не сегодня. Сегодня я напьюсь!       - Ты уже напилась. Она не смотрела на меня, но вид ее в этот момент такого воинственного профиля, навел меня на мысли, что ей это все совсем неприятно.       - Прости, Гермиона, я просто устала. Я посмотрела на бутылку и, покрутив ее в руке, все же отставила в сторону.       - Я не понимаю, почему ты не хочешь поделиться. Мы же все видим, что с тобой что-то происходит, - теперь она выпрямилась, села полубоком и посмотрела на меня сверху вниз. - Мы же твои друзья, в конце концов. Мне стало неловко. Они ведь не идиоты, все мои оправдания уже давно не воспринимаются никак. Мой пьяный мозг сейчас был слишком расслаблен и не мог врать. Остается либо рассказать все как есть и удостоиться в лучшем случае непонимающего взгляда, либо молчать, что скорее всего повлечь за собой тоже не самые лучшие последствия. Стоит ли рассказать? А если и рассказывать то, что именно? Так много всего случилось, уже и не понятно, что здесь главное, а что нет. Я глубоко вдохнула и, смотря в точку на полу, начала длинную историю. Ведь в конечном счете, когда еще можно будет все это выложить, как не сейчас, будучи пьяной, с притупленным чувством стыда и боли. Я рассказала коротко о том, почему перешла в Хогвартс, о Снейпе, об Амортенции и почему я попала тогда к мадам Помфри. Даже рассказала про поцелуй. Из всей этой истории я скрыла только то, что касалось Волан-де-Морта. Все эти накопленные слова покидали меня теперь, и я говорила, говорила и говорила, избегая встретиться взглядом с подругой и как можно дальше оттягивая момент наступления тишины. Но спустя, черт, даже не знаю сколько времени, слова во мне закончились, и я устало закрыла глаза, слипающиеся под тяжестью алкоголя. Повисло молчание.       - Там уже стемнело, наверное, совсем, - чувствуя вину за свою откровенность, неловко улыбнулась и, потирая вспотевшие ладошки друг о друга, попыталась подняться с дивана, но Гермиона остановила меня, осторожно коснувшись руки.       - Почему ты молчала так долго?       - Ну, знаешь эта не та история, которую рассказывают в Большом зале за завтраком, - повалившись обратно на диван, вяло сказала я. Подруга осторожно сжала мои пальцы и заглянула в глаза.       - Я хочу, чтобы ты знала, у тебя всегда есть я и, - она покосилась в сторону посапывающих парней, - и они тоже. Особенно ты очень дорога Гарри.       - Да, я знаю. В воздухе все еще висела неловкость.       - Я не буду ничего говорить про твоих родителей, потому что… сама понимаешь, - она запнулась, - не хочу...       - Ворошить прошлое, - закончила я за нее, - понимаю, и благодарна тебе за это. Она грустно улыбнулась и продолжила:       - Но что касается Снейпа… то, что он сделал – это отвратительно.       - Послушай, я не знаю, - неуверенно начала я, но Гермиона тут же гневным шепотом меня прервала.       - Что ты не знаешь? Он поступил гадко, и точка! Неужели ты как-то можешь его оправдать? Я устало потерла виски.       - Да. То есть, нет… то есть, - я выдохнула и начала нервно ковырять обивку дивана. - Понимаешь, тот поцелуй… мне все-таки показалось, что он был со мной в тот вечер, а не где-то со своими воспоминаниями. Я не знаю, может он сказал те слова специально, чтобы спровадить меня? Гермиона тяжело вздохнула, облокотившись на колени, и запустила руки в волосы.       - Меня там не было, поэтому ответить на твой вопрос я не могу, - глухо донесся ее голос, - но одно я знаю точно: он не должен был говорить такие слова, ни в каком случае, - она посмотрела на меня. - Ты из-за этого изменилась?       - Ты про цвет волос? – попыталась улыбнуться я.       - И про это тоже, - все так же серьезно сказала подруга.       - Ну... это было катализатором. Мы посидели еще некоторое время в тишине, слыша движение мыслей в голове друг у друга. Мне стало чуточку легче от того, что я высказалась, но теперь на меня давило чувство вины. Зачем я нагрузила ее своими проблемами? Это же Гермиона, она все принимает близко к сердцу, переживая проблемы друзей, как свои собственные. И она ведь была влюблена в него. А что теперь?       - Я думаю, стоит вернуться в гостиную, - полоснул тишину ее звонкий голос, разбудивший ребят. Гермиона поднялась с нашего удобного дивана и начала расталкивать парней, не желавших окончательно пробуждаться.       - Рональд Уизли и Гарри Поттер, немедленно поднимайтесь!       - Да встаем-встаем, - недовольно забурчал Рон, пытаясь привести себя в вертикальное положение (он выпил не многим меньше меня). Когда вся троица уже уверенно стояла на ногах, я тоже решила покинуть теплый и мягкий диван и, почти не сбивая предметы на своем пути, поплелась к ним.       - Неплохой день рождения вышел, а? – как можно веселее сказала я, повиснув на всех троих.       - Ага, напились и заснули, - пробубнил все еще сонный Рон.       - Зато какова компания! – я подтолкнула мальчиков к выходу, задержав немного Гермиону. Она непонимающе посмотрела на меня, а затем, словно как-то узнав, что я хочу сделать, легонько кивнула и тихо сказала, чтобы Рон и Гарри не услышали:       - Только будь осторожна и не делай глупостей, хорошо?       - Постараюсь, - так же тихо ответила ей я, и мы вчетвером покинули Выручай-комнату.