Мята

      Стоит ли говорить, что матч Гриффиндор-Пуффендуй мы с треском проиграли. Все из-за этого сморчка Маклаггена. Чертов позер! К тому же из-за его выкрутасов пострадал Гарри, и он на пару с Роном теперь лежал у мадам Помфри. Что там еще из последних новостей… Ах да, Гермиона окончательно помирилась с Роном. Ну, а мы со Снейпом играли в конспираторов. И все бы ничего, да только я уже физически ощущала приближение того дня, когда все это закончится. Я не могла не думать о Непреложном обете и о своих планах. А может быть во мне уже просто атрофировалось что-то, отвечающее за ощущение долгосрочного счастья. Совершенно очевидно, что ориентировочный срок моего исчезновения – конец июня, и что-то мне подсказывает, что принц-полукровка должен выполнить свое, скажем так, обещание примерно тогда же. Мы не обсуждали эту тему, она казалась неподъемной. Только с каждым днем оба замыкались в себе все больше: он часто проваливался в пучину своих мыслей, кажется, забывая обо мне, а я просто молча составляла очередное противоядие, хоть и мои помыслы также были далеко.       Сегодня десятое марта, пятница, поэтому я сразу после занятий пошла в библиотеку, чтобы, наконец, почитать что-то для себя, а не для учебы. А точнее, я все-таки взялась за такую чудовищно сложную вещь, как окклюменция, правда, пока только в теории, потому что для практики нужен партнер. К этому самому «партнеру» обращаться я не решалась, он и так тратил на меня почти все свои вечера. Когда часы пробили восемь вечера, а мадам Пинс выгнала меня из библиотеки, я поплелась в сторону Астрономической башни. Это место стало для меня вторым самым любимым в стенах Хогвартса (про первое даже говорить не буду). Но попасть туда сегодня вечером мне было не суждено, и этому была причиной череда событий. Когда я шла по четвертому этажу на меня налетела Гермиона, которая, схватив мое запястье, увлекала за собой в совершенно другую сторону, жалуясь при этом на то, как ее достали все эти обязанности старосты.       - Еще и Рон в медкрыле, приходится все выполнять самой! Я просила профессора Макгонагалл поставить мне в помощь кого-то, но она решила, что я справлюсь сама, а я…       - Стой-стой-стой, - наконец мне удалось остановиться и заодно остановить разъяренный локомотив по имени Грейнджер. - Гермиона, а куда мы идем? Она озадачено повертела головой, а потом, улыбнувшись, сказала:       - Я, если честно, не знаю. Просто увидела тебя в коридоре и так обрадовалась, что можно с кем-то поговорить… Даже не уверена, что знаю, где мы. Я облокотилась на стену и запрокинула голову, разглядывая готические своды.       - Мы в крыле когтевранцев.       - Откуда ты знаешь? – девушка встала рядом, и я повернула голову в ее сторону.       - Помнишь, когда я попала к мадам Помфри? – она кивнула, - Меня же тогда когтевранцы утром нашли. Я только сейчас вспомнила это место. Она грустно улыбнулась, после чего отошла к противоположной стене и невидящим взглядом посмотрела в стрельчатое окно. Здесь было темно, и лишь теплые блики от нескольких факелов и холодный лунный свет давали возможность разглядеть что-то дальше своего носа.       - Тебе не страшно, Лили? – спросила меня Гермиона, которая все так же смотрела в окно, повернувшись ко мне спиной. - В последнее время мне все больше кажется, что мир вокруг потускнел. Словно кто-то день за днем убирает яркие краски, одну за одной, одну за одной… Я помню, как пришла сюда меньше шести лет назад, и все было совсем другим: солнце светило ярче и грело сильнее, даже зимой, а если трава, то изумрудная, если снег, то кристально белый. Мне даже кажется, что мальчики раньше смеялись звонче. А сейчас…, - она положила локти на высокий подоконник и запустила пальцы в волосы. - Мне страшно за Гарри. И все эти вещи, которые ему рассказывает Дамблдор... я чувствую, что все это ведет к чему-то ужасному. Рон стал озлобленным и настороженным. Я каждый день боюсь и не знаю, что будет завтра. Она замолчала и громко всхлипнула. А может вовсе и не громко, просто здесь было так тихо и пусто. Я не знала, что ей сказать, как утешить. У меня всегда были с этим проблемы. К тому же она ведь права. Разве нет? Все плохо и дальше будет становиться только хуже. Я растерялась и не могла подобрать правильных слов, может быть оттого, что их просто не существовало. Потому я подошла к окну, встала рядом с ней и решила быть максимально честной.       - Это естественно, что ты боишься. Это правильно. Впереди нас ждут несладкие времена, но страх… Страх – это то, что отличает нас от Волан-де-Морта. Страх – это то, что делает нас людьми. Мы боимся за своих близких, поэтому мы защищаем их всеми силами. Мы боимся за себя, поэтому постараемся найти выход из любой передряги, - я посмотрела на нее и попыталась улыбнуться. - Но так же важно не потерять себя в этом постоянном беспокойстве. Не забыть, что у тебя есть друзья, - я слегка подтолкнула ее плечом, - у тебя есть семья, любовь и дом. Ты должна верить, что все плохое обязательно закончится когда-нибудь, а пока… Ты читала "Вино из одуванчиков"? Она слегка улыбнулась и кивнула головой.       - Вот, помнишь, как они собирали эти летние цветы, делали из них напиток, разливали его по бутылкам и закупоривали их? Дуглас представлял, что это как будто бы кусочек лета, и если открыть это вино холодной зимой, то можно разом почувствовать все летние деньки через один глоток. Так и нам следует сохранить в памяти все теплые и счастливые дни и все хорошее, что есть в нас самих. И когда будет особенно тяжело, просто приоткрывать крышку и вдыхать свои любимые запахи, вспоминать звонкий смех друзей. А потом ты не заметишь, как весь этот холод закончится и снова придет лето. *** Мы брели в гриффиндорскую башню, молча обдумывая сказанные друг другу слова. И вот я уже мысленно представила себя под пологом на мягком матрасе, с плеером и хорошей музыкой... Но и тут мне не повезло. На пятом этаже мимо нас пронесся Малфой, едва не снеся с ног. И что было странно, даже не обозвав ни одну из нас грязнокровкой. Во мне включился Гарри Поттер, который требовал выследить, куда это так спешит наш потомственный аристократ. Мгновением позже пришло осознание, что Гермиона что-то там пытается мне сказать.       - … думает, если он староста, что я с него баллы не сниму?       - Гермиона, стой, - она уже неслась вперед, - Я вспомнила… короче, мне надо… ээ, - вру я классно, знаю, - ты иди, я потом подойду. Я уже бежала по следам Малфоя, когда услышала растерянное «Куда ты?». Мне, конечно, было стыдно, что я ее бросила в коридоре так, но вот прямо сердцем чую, надо идти за блондином.       Я отставала от него ровно на длину коридора: стоило мне появиться из-за угла, тощая фигура слизеринца пропадала за следующим. Напоминает кошмар, который снился, наверное, всем, хоть раз в жизни. Я была сильно удивлена, когда наша погоня закончилась в коридоре второго этажа, где находится туалет плаксы Миртл. Но удивлялась я недолго, вспомнив наш с ней разговор. Конспиратор из меня никудышный, но все же пришлось напрячь все свои возможности. Как можно тише я прокралась в туалетную комнату, из которой доносился звук льющейся воды из крана. Я остановилась в небольшом «предбаннике», от которого дальше начиналось основное помещение, и выглянула из-за угла. Драко стоял спиной, подставив руку под струи воды, а другой упирался на раковину. Издалека было непонятно, что конкретно происходит, но осознав, что вода льется на предплечье левой руки, я невольно задумалась о… Да не может этого быть! В какой-то момент он слегка отклонился назад, и его рука попала в зеркальное отражение. Все сомнения развеялись. Гарри был прав. Был прав с самого начала. Драко Малфой – Пожиратель смерти. Я пулей вылетела в коридор, пытаясь обдумать увиденное.       «Да что тут думать?! Он пожиратель, вот и все! Значит это действительно он проклял то ожерелье, и он же послал Слизнорту отравленную медовуху!» - вопило подсознание. Так, нет, нужно подумать. Зачем Малфою убивать Дамблдора?       «Потому что он пожиратель!» Да заткнись ты. Зачем Волан-де-Морту поручать Малфою убить Дамблдора? Хотя тут, конечно, понятно зачем: блондин всегда в школе, а значит гипотетически рядом с директором, а Лысому до него не добраться никакими способами. Удобный вариант. Но что мой догадки, когда… ну конечно же! Зачем мне надумывать, если я могу пойти и допросить Снейпа!       За окнами стало уже совсем темно, когда я, пробегая мимо одного из них, увидела вдалеке знакомую фигуру, чей черный плащ развевался на ветру, а сам человек направлялся в сторону Запретного леса. Слабо соображая, что я делаю, а тем более зачем, я сменила цель с «кабинет зельевара» на «догнать зельевара в лесу». И идея казалась не такой плохой, пока дверь замка за мной не захлопнулась, и я не ощутил все прелести шотландской зимы. Стуча зубами и пряча ладошки в растянутых рукавах свитера, я побежала примерно в том направлении, в котором недавно двигался Снейп. Снег под ногами скрипел, ботинки, не предназначенные для улицы, скользили по поверхности, норовя повалить меня в сугроб (в лучшем случае) или на лед. Уже подбегая к Запретному лесу, я поняла, что затея была, мягко говоря, так себе, но тут впереди, между деревьев, мелькнула мантия моего любимого слизеринца, и я, как истинная гриффиндорка, помчалась с удвоенной силой. Через минут десять стало ясно, что Снейп трансгрессировал, а я заблудилась в этом чертовом лесу. Одна. Без теплой одежды. И в тонких коротких ботинках. Блеск. Кинув грустный взгляд назад и осознав, что просто так мне отсюда не выбраться, я решила походить кругами, вдруг увижу что-то знакомое, и чудесным образом мой мозг сможет отыскать дорогу домой. Паники, конечно, прибавляло осознание того факта, что время-то уже девять, и через каких-то два часа двери в замок закроются, а я так и останусь здесь. Но черт бы с ним с замком, на крайний случай можно пойти к Хагриду. НО Я В ЖИЗНИ НЕ ВЫБЕРУСЬ ИЗ ЭТОГО ЛЕСА! Март месяц, какого фестрала, здесь столько снега везде? Ладно. Сама виновата, признаю. Через какое-то время я перестала чувствовать пальцы ног и окончательно отчаялась найти дорогу назад, потому просто повалилась на камень рядом с тисовым деревом. Пейзаж вокруг был удручающий: беззвездная ночь, голые деревья без листьев, земля без травы. В общем, все что можно употребить с предлогом или приставкой «без» отлично подходило под описание этого места. Гермиона сейчас, наверное, сидит в теплой гостиной у камина с какой-нибудь хорошей книжкой… Эх, что ж я такая неумная. От холода стало клонить в сон, глаза слипались, мысли замедлились. Где-то на обрывках сознания мне почудилось, словно кто-то вдруг появился между черных стволов деревьев. Я все медленнее моргала, и мне снова привиделся тот сон, что я часто видела летом, и который снился мне тогда, в поезде. Я бежала сквозь лес. Что это был за лес? От кого я бежала? И я снова вздрогнула и проснулась на моменте, когда кто-то на меня навалился. Открыв глаза, увидела перед собой женщину в серой мантии, она тормошила меня за плечи.       - Лили Остин, пора просыпаться. Ее голос был очень нежным, глубоким и невероятно согревающим. Я попыталась что-то сказать, но поняла, что замерзла настолько, что единственный звук, который мог выходить из моего рта – клацанье зубов.       - Иди ко мне под мантию, - сказала Дама В Сером и распахнула ткань с одной стороны. Ее одеяние казалось очень странным, словно и не было ничего, кроме этой бесконечно длинной мантии, которая собиралась складками и окутывала всю фигуру женщины. Я послушно поднялась с камня, едва не упав на околевших ногах, но она моментально оказалась возле меня, и в следующую секунду я почувствовала тепло. Это не то тепло, которое исходит от камина или от радиатора. Это скорее нечто похожее на горячий чай, согревающий изнутри в сочетании с толстым пледом и объятиями мамы. Такая комплексная «терапия» быстро справилась с моим продрогшим телом, и я, наконец, смогла связно мыслить и говорить.       - Кто вы? Достаточно странно задавать этот вопрос человеку (или не человеку?), которого ты встретил в лесу впервые в жизни, а сейчас утыкаешься ему, а вернее ей, в грудь (да она была очень высокой, даже выше Снейпа).       - Пока что я не могу ответить тебе на это, но пойдем со мной, выпей чаю и выслушай одну историю, и тогда, ты сможешь повторить свой вопрос. Я еще раз посмотрела на женщину и, оценив ситуацию, все-таки пошла за ней. Она словно плыла между деревьев и торчащих сучков, не вертясь, как я, и не спотыкаясь на каждом шагу, от нее исходило такое чистое сияние и тепло, которые манили за собой и согревали. Не знаю, сколько мы прошли и как далеко забрели в лес, но в какой-то момент передо мной возник небольшой домик, не многим больше избушки Хагрида, да и с виду строеньице казалось неказистым. Женщина вошла внутрь, оставив для меня дверь открытой, я же, помявшись в нерешительности на пороге, осмелилась переступить его только, когда зубы снова застучали.       - Присаживайся на тот стул, - она указала на деревянный табурет около большого стола. Стол, к слову, занимал почти все место в этом домике. Здесь не было ни кровати, ни кушетки, ничего, кроме этого стола, табурета, кресла с серебристой обивкой и нескольких полок, прибитых к стене. Создавалось впечатление, что здесь никто не живет, а хозяин появляется лишь периодически, чтобы выпить чаю.       - Я заварила твой любимый чай, как знала, что мы встретимся сегодня. Я непонимающе посмотрела на чашку передо мной и, принюхавшись, почувствовала запах мяты.       - Простите, мы знакомы? Ситуация была настолько стрессовая, что, видимо, даже мой второй голос в страхе онемел.       - Конечно, - сказала женщина, присаживаясь в кресло вполоборота ко мне и закидывая ногу на ногу.       - Я совсем ничего не понимаю.       - О, ничего страшного, - она с прищуром посмотрела на меня, потом задумчиво погладила ткань своей мантии и продолжила. - Люди иногда встречают меня, когда им это необходимо. Но ты искала дорогу дольше всех. Ты думаешь, Лили Остин, ты случайно сегодня оказалась в лесу?       - Я бежала за… одним человеком, но потом заблудилась и…       - Нет, - отрезала она, - ты бежала не за Северусом Снейпом, ты бежала за мной, потому что та частица меня, что живет в тебе, больше не могла сопротивляться.       - Постойте, - мой мозг, кажется, начал коллапсировать из-за нереальности происходящего, - какая частица вас? Откуда вы знаете меня? Откуда вы знаете Снейпа? Я ничего не понимаю.       - Я знаю всех, - она облокотилась на подлокотник кресла и коснулась большим и указательным пальцами подбородка, при этом задумчиво глядя на меня, а потом как-то резко выдохнула, словно отгоняя прочь мысли и продолжила. - Но не время вопросов. Я должна рассказать тебе одну историю, готова ли ты выслушать ее? Я уже давно ничего не соображала. В моей голове не укладывалось, как это чуть больше часа назад я была в библиотеке в Хогвартсе, а теперь нахожусь в каком-то ветхом домике в Запретном лесу. Как это все произошло? Но так или иначе, я должна выслушать эту мерлинову историю, иначе эта Дама меня точно никуда не выпустит, потому я кивнула. Она же, заручившись моим согласием, начала рассказ своим теплым и мягким голосом:       - Не так давно, хотя по человеческим меркам вполне порядочно, в одной семье родился мальчик. Я помню, как он сделал свой первый глоток кислорода и заплакал, потому что почувствовал уже тогда, как отравлен воздух, которым ему придется дышать всю жизнь. Я пожалела его и осторожно поцеловала в лоб, даря тем самым одну возможность спасения. После этого мне пришлось уйти и оставить младенца его родителям. Мы встретились снова, когда ему исполнилось десять. И что я увидела? Несмотря на все тяготы жизни, он, о, это совершенно удивительно, он был влюблен. Теперь я была спокойна за него, ведь души способные любить всегда находят свет даже в самой темной комнате, - она мечтательно вздохнула, а потом как-то сразу и вдруг помрачнела. - Но он снова удивил меня, когда через еще десять лет, я обнаружила, вместо зажатого, одинокого, но, вне сомнений, сострадающего и влюбленного мальчика, юношу с холодным сердцем и ожесточенным взглядом. Я неуверенно поерзала на стуле от какого-то неприятного, скребущего ощущения в груди. Женщина, не меняя положения в кресле, пронзительно посмотрела на меня, а потом вновь повернулась профилем и продолжила.       - Внутри него все еще жил тот маленький влюбленный мальчик, но он наказал его, запрятал в самый темный угол своей души и запугал до такой степени, что бедный малыш почти умер. И я чувствовала это - его слабое холодное дыхание. Вместо этого на авансцену вышло чудовище, которое желало саморазрушения и мести. Я разозлилась, - она снова посмотрела на меня, и во взгляде ее сердитом читалось что-то еще, похожее на сожаление, - Мне положено быть хладнокровной и рассудительной, но тогда я вышла из себя и решила наказать глупца, решила преподать ему урок. Она замолчала, безотрывно следя за чем-то в воздухе, а потом глубоко вздохнула и прикрыла глаза.       - По прошествии двух лет я горько пожалела о содеянном, но в тот момент это казалось мне справедливым. Я отняла у юноши то, что, как он решил, ему больше не нужно, то, что он считал его изъяном, слабым местом. Я сделала это, надеясь преподать ему урок, научить ценности любви, но вместо этого я сломала его окончательно. Мне было горько наблюдать, как он истязает себя, как он напивается до беспамятства, злит своего… повелителя, лишь бы тот посильнее наказал его. Когда я увидела в какую игру он ввязался, мне хотелось оборвать его линию, лишь бы искупить свою вину. И клянусь, - она криво улыбнулась, сказав это слово, - я бы сделала это! Если бы не увидела на другом конце Великобритании девочку. Просто маленькая девочка с рыжими волосами и веснушками по всему лицу. Но это лишь то, что было на поверхности. Внутри нее дремала сила, позволяющая ей, как фениксу, возрождаться из пепла и спасать из адского огня других. Она резко остановила свой рассказ, и спустя несколько минут я поняла, что это был конец истории. Да только проблема в том, что все равно ни черта не прояснилось.       - Это конец истории? – глупо спросила я.       - Это конец той части, которую я хотела тебе рассказать, - просто ответила Дама В Сером.       - Но я ничего не поняла. Кто был этот мальчик? И кто эта девочка? И что конкретного вы сделали?       - Правда? – она слегка наклонилась вперед и посмотрела в меня, от чего стало неловко, - А мне кажется, ты все поняла, только не хочешь себе в этом признаться. Я отвела глаза и сглотнула образовавшийся ком. Совпадения, конечно, есть, но ведь не может же быть, чтобы…       - Но этого не может быть, - только и смогла сказать я.       - Может. Это моя попытка попросить прощения.       - Но почему я?       - Ты сама этого захотела. Я снова замолчала и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. Эта история может быть о нем и обо мне, и о… Лили Эванс. Но тогда остается последний вопрос:       - Все же, кто вы?       - О, это самый простой вопрос, и на него существует самый сложный ответ. Самый главный ответ во Вселенной, - она улыбнулась и изящно поднялась с кресла. Теперь в тени ее величественной фигуры, сидя на этом табурете, я ощущала себя маленьким муравьем. - Некоторые люди называют меня Судьбой, некоторые Проклятьем. Кто-то считает, что я прихожу к ним в самом конце, и называют меня Смертью, а кто-то запоминает меня с начала, и зовет Жизнью. Самое частое мое имя – Бог. Я оцепенела. Учитывая, что меня растили в атеистической семье, то подобная встреча внушала мне в голову только одну мысль: «Привет Шизофрения».       - Да, так меня тоже иногда называют, - все еще улыбаясь, сказала она. Я криво усмехнулась. Почему в последнее время все вокруг сплошные чтецы мыслей?       - Но почему вы выбрали меня для… беседы, а не Снейпа, например?       - Потому что ты играешь в его жизни куда большую роль, чем он в твоей. Женщина обошла стол и встала напротив меня.       - Я чувствую, как у тебя в голове вертится невысказанный вопрос, задай его, я не обижусь. По моему телу снова стало разливаться тепло, исходящее от нее, и я почувствовала, как мои глаза слипаются, как я снова проваливаюсь в сон. Уже почти задремав, я смогла, еле шевеля губами, прошептать вопрос:       - А как же я? Аскетичная комната в глубине Запретного леса потихоньку стала пропадать, и словно сквозь толщу воды я услышала ее голос:       - Я всегда буду приглядывать за тобой больше, чем за кем-либо во Вселенной. Ты слышишь, Лили? Я хотела кивнуть, но не могла пошевелиться. Все тело затекло, а нога болела от неудобного положения, и где-то на краю сознания я чувствовала голос.       - Ты слышишь, Лили?