Мята

      Он не вернулся. Ни утром того же дня, ни на следующий день. Не было его и на паре по ЗОТИ еще через день. Я не знала, что делать, куда идти, у кого получить ответы. Единственный человек, сколь-нибудь сведущий в его делах – Дамблдор, но вот туда мне дорога точно заказана. Большей частью всю эту неделею я молчала. Словно затаив дыхание в ожидании какого-то знака, решающего выстрела. Было невыносимо допустить очевидную мысль, потому что иначе мне осталось бы лишь одно воспоминание о той несостоявшейся ночи. Я просто знала, что так не бывает. Он, черт возьми, мне обещал! Он сказал, что умеет выживать. И я верила. Где бы он ни был сейчас, он непременно жив. Это смутно походило на самообман. Но… что мне оставалось? Кажется, в последнее время я очень часто повторяю этот вопрос: что мне остается? Гарри и Рон вернулись к учебе. И будь я не так занята размышлениями о своем благоверном, то непременно заметила бы косые взгляды парня со шрамом. Но мозг был занят, в связи с чем никакая новая информация извне в него не поступала. Я даже умудрилась налажать с простейшим зельем на паре у Слизнорта. Хотя тот, в свою очередь, почти ничего не заметил, увлеченный расхваливанием трудов Гарри. В конечно счете, невнимательность вышла мне, мягко говоря, боком. В четверг я сидела в общей гостиной и пыталась сделать задание по рунам. Дело шло тяжело, приходилось по нескольку раз заглядывать в словарь из-за одного и того же символа. Руки тряслись, по этой причине на пергаменте оставались кляксы. Незаметно рядом с моим креслом на стул присел Гарри (я узнала его по дурацким джинсам не по размеру).       - Лили, можно с тобой поговорить?       - Совсем не вовремя, Гарри, - пробубнила я, в очередной раз открывая словарь.       - Ты всю неделю нас избегаешь, - после недолгого молчания неуверенно начал он. Я вздохнула и отложила руны подальше.       - Я не избегаю, мне просто…       - Просто что? – он нагнулся чуть ближе ко мне и зашептал, - это все из-за Снейпа, я знаю.       Я онемела и тупо уставилась на Гарри с открытым ртом. Из груди будто бы вышибли весь воздух. Но спустя пару мучительно длинных секунд мне все же удалось взять себя в руки.       - Нет... в смысле, при чем тут вообще он?       - Лили, я видел по карте мародеров, что ты была у него…       - Ну и что, мало ли что мне там… - перебила я его, но мне вернули мою нетактичность.       - Ночью, Лили, - закончил свою фразу Поттер. Никогда не относилась к тем людям, которые врут до последнего. Знаете, такие, которые врут даже тогда, когда уже последнему троллю все ясно. Это, как правило, выглядит глупо и жалко. Сейчас я просто устало вздохнула и, ни слова не говоря, посмотрела на друга. И снова в голове билось: «А что я могла?» А что я могла, а что я могла, а что я могла. Эта фраза уже превратилось в одно длинное слово. Ачтоямогла. Ничего не значащее и одновременно являющееся квинтэссенцией моей жизни. Гарри увидел, что я не защищаюсь, не оправдываюсь и вообще ничего не говорю, и в его глазах стала формироваться ярость. Я очень четко видела это. Ни с чем не возможно перепутать этот прищур , сдвинутые брови и нездоровый блеск зрачков.       - Ты, - он запнулся, - ты что серьезно? Ты… с ним? Я мягко посмотрела на него с долей сожаления.       - Гарри, пожалуйста, не суди меня. Его обычно такое доброе юношеское лицо сейчас было искажено гримасой отвращения.       - Я до последнего надеялся, что ты найдешь хоть какое-то убедительное объяснение, - он отстранился от меня, как от прокаженной, и со злостью выплюнул, - Он же Пожиратель! Люди, сидевшие неподалеку, с удивлением обернулись на нас, и мне пришлось пришикнуть на разбушевавшегося Поттера.       - Гарри, ты же знаешь, что это не так.       - Как ты можешь верить ему? И где он теперь? Почему его нет уже почти неделю? Наверняка убивает маглов вместе со своими дружками. У меня закололо сердце.       - Прекрати…       - Да ты что совсем ослепла?!       - Я верю ему, - теперь уже и мой голос стал гораздо крепче. Гриффиндорцы не стесняясь пялились на нас и слушали все, что мы говорим.       - На каком основании, Лили? Ты ничего о нем не знаешь! Все мои страхи, которые я прятала за стеной и семью замками в своем подсознании, сейчас сорвали плотины и затопили мысли. Все то, о чем я боялась думать, сейчас мне в лицо выплевывал мой лучший друг. Но тем не менее я должна была ответить Гарри. Я должна была собраться и ответить. Он ни за что не узнает о том, как его слова на меня подействовали. Передо мной стоял непреодолимый выбор: я осознавала, что в данный момент могу либо остаться без друга, либо предать того, кого беззаветно люблю. Принимая все возможные последствия, я сказала то, что должна была:       - Я люблю его, Гарри, нравится тебе это или нет. Гриффиндорец с нескрываемым презрением посмотрел на меня, его губы превратились в тонкую полоску, он глубоко вдохнул, словно готовясь что-то сказать, но потом, видимо, передумал и, резко подскочив со стула (так, что тот зашатался и чуть было не упал с грохотом), умчался прочь из гостиной. Способность мыслить возвращалась медленно. Я долго смотрела в одну точку, пока не поняла, что почти проделала дырку в обивке кресла - так сильно вцепилась в нее ногтями. Следующим открытием оказалась космическая тишина вокруг. Я повернула голову и встретилась взглядом сразу с десятью парами любопытных глаз. Здесь уже ко мне вернулось ощущение своего тела и понимание механизмов движения. Потому я быстро похватала свои вещи, как попало покидала их в сумку и уже намеревалась выбежать вон, но ученики Хогвартса продолжали безотрывно следить за моими действиями.       - Спектакль окончен, спасибо за внимание, - громко и ядовито проговорила я и скрылась за портретом Полной Дамы.       Я бежала по лестницам и коридорам. Мне было все равно, куда поворачивают заколдованные хогвартские лестницы. Мне было все равно, куда ведет очередной излом коридора. Совершенно не понимая, в какой части замка нахожусь, я бежала до тех пор, пока мое сердце не заколотилось в ушах, а легкие готовы были вырваться наружу. Я остановилась и зашлась в приступе кашля, который секундами позже перерос в истерику. Я ненавидела Поттера за то, что он наговорил мне. Я ненавидела себя за то, что посмела усомниться в том, в кого безоговорочно верила. И того, в кого верила, ненавидела тоже за то, что он исчез, не объяснив ничего. Я ненавидела его и вместе с тем любила. Едва переставляя ноги, ввалилась в первое попавшееся помещение и лишь через минуту сообразила, что это треклятый туалет для девочек на втором этаже. Что происходит? Почему мы всегда оказываемся там, где оказываемся? Одно всегда приводит к другому, но… как я до этого дошла? Я без сил рухнула на подоконник, ударившись локтем и подвернув лодыжку, но при этом ничего не чувствуя. Год назад, ровно год назад моя жизнь была гораздо правильнее и проще. Ровно год назад у меня было все. А теперь я бегу и протягиваю вперед руку, пытаясь ухватиться за что-то, но стоит мне дотронуться до этой призрачной цели, как она вновь ускользает. Я вспомнила слова той женщины в лесу, называвшей себя Судьбой. И еще вспомнила тот сон, в котором постоянно от кого-то бежала, но в итоге это нагоняло меня и обрушивалось, как пыльный мешок, разом выбивая весь воздух из легких. Только сейчас поняла, что то, от чего я с таким рвением пыталась убежать, тот невидимый враг, который дышал мне в спину, был Судьбой. Она догнала меня здесь, в Запретном лесу, или еще раньше, в тот день, когда я впервые увидела человека в черной мантии, идущего мне навстречу с керосиновой лампой в руках. Я наконец отдышалась и открыла глаза, рассматривая помещение. Мне на самом деле здесь нравилось. Всегда тишина и покой. По вечерам тут не горят факелы или керосинки. Глянцевые поверхности туалетной комнаты в лунном свете зачаровывали. Зеркала отражались друг в друге, создавая иллюзию бесконечности, кафель бликовал, а вода мерно капала из некоторых кранов так, что получался ритм. Мое молчаливое уединение разрушил грохот от удара открывшейся входной двери о кафельную стену. Я подскочила с подоконника и, чувствуя теперь все ушибленные места, поковыляла в сторону от заслонявшей все колонны, чтобы разглядеть причину такого шума. И вот тут меня ждало гигантское удивление на пороге в обличье слизеринского золотого мальчика – Драко Малфоя. Мы столкнулись взглядами и замерли каждый в своем углу. Тот выглядел очень взъерошено: волосы взлохмачены, рубашка застегнута криво, брюки без идеально выглаженных стрелок. Малфой первым отошел от шока. Его ноздри раздулись, губы презрительно сжались в полоску, только глаза все еще беспокойно блестели. Хотя может все это мне показалось в неверном свете луны.       - Какого Мерлина ты тут делаешь, грязнокровка? - выплевывая каждое слово, спросил мой сокурсник. Я поборола в себе чувство отвращения и все-таки ответила, не уступая ему в надменности:       - К тебе тот же вопрос Малфой. Если ты не заметил, это женский туалет.       - Если ты не заметила, он уже лет 50 как считается сломанным, - парировал он. Мы снова молча уставились друг на друга, не решаясь пошевелить даже пальцем.       - Через пару минут отбой, тебе же наверняка не хочется нарваться на неприятности, - снова открыл рот слизеринец и нервно поскреб ногтями по рукаву рубашки. Уж я-то как никто другой была знакома с этим жестом.       - Что хозяин вызывает? - насмешливо сказала я и облокотилась на стену позади, при этом сложив на груди руки. Малфой перестал тереть левое предплечье и опасливо замер, после чего якобы безразлично отвел взгляд и направился к раковине.       - Какое тебе дело? Я услышала едва уловимую дрожь в его голосе и победоносно улыбнулась. Парень, уже не скрываясь, закатал рукав и подставил руку под холодную воду. Безмолвно наблюдая за это картиной, я пришла к двум неожиданным мыслям. Во-первых, видимо жжение такое невыносимое, раз он наплевал на все и фактически признался мне, гриффиндорке, подруге Гарри Поттера…       «Бывшей подруге» - влез голос разума. Заткнись! Так о чем это я… признался мне в том, что он Драко Малфой – Пожиратель Смерти. Во-вторых, и это самое важное, потому что даже мое сердце из-за этого забилось с такой скоростью, что мне казалось, сейчас со мной точной случится инфаркт (а инфаркт бывает у волшебников?). Итак, во-вторых, если он пожиратель, то он должен знать, где сейчас Снейп. И почему я раньше не додумалась! Я тихо подкралась к Малфою и так же тихо заговорила, глядя на его отражение в зеркале.       - Скажи мне, Драко, ты же знаешь, где сейчас профессор Снейп? Он поднял голову, и я встретилась с ним взглядом в отражении.       - Тебя это почему волнует, Остин? Я криво улыбнулась и мелодично продолжила:       - Ну, знаешь, я бы ответила тебе на этот вопрос, но…, - нагнулась чуть ближе к зеркалу, будто его, Малфоя, тут не существовало, и я действительно говорила только с отражением. Остановившись в сантиметрах пятнадцати от зеркально поверхности, резко обернулась и, посмотрев на реального Малфоя, громко сказала, - ТЕБЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ! Слизеринец вздрогнул и отпрянул.       - Ты что больная?       - Это мы чуть позже выясним. А сейчас скажи, где чертов Снейп? - уже нормальным голосом попросила я. Он какое-то время рассматривал меня, а потом вздохнул и на удивление адекватно ответил:       - Не знаю, - сделал паузу, словно раздумывая, а потом продолжил, - он странно себя ведет в последнее время. Я не могла не согласиться с этим утверждением, потому мне стало интересно, почему же и Малфой так считает.       - Тебя беспокоит что-то конкретное? Драко вдруг опять весь зажался и нацепил привычную маску гордеца.       - Я не собираюсь говорить об этом с тобой, - в последнее слово он вложил все презрение, на какое, кажется, был способен. Я вздохнула и отошла обратно к подоконнику, где лежали мои вещи, и уселась на него с ногами, давая понять, что не намерена никуда уходить.       - Мы все равно с тобой уже здесь, так почему бы не обсудить кое-что. Например, - я посмотрела на него в темноте, - Непреложный обет, или то, какое отношение это имеет к тебе. Блондин устало вздохнул и сделал то, чего я не ожидала совсем. Он подошел, сел рядом и откинулся на холодное стекло большого арочного окна. Пока он сидел с закрытыми глазами, я без стеснения разглядывала его и вдруг поймала себя на мысли, что не испытываю к нему ненависти. Сочувствие – вот правильное слово.       - Если я скажу тебе хоть слово, ты же все передашь своему дружку Поттеру, - все так же не открывая глаз, сказал он.       - Тебе повезло, как раз сегодня мы с ним крупно разругались. Я развернулась полностью лицом к профилю Малфоя, согнула ноги в коленях, уперлась спиной в откос окна и прижалась щекой к стеклу. Драко внимательно посмотрел на меня и, видимо, убедившись, что мои слова - чистая правда, заговорил:       - Он хочет занять место моего отца, - наконец сказал он, а потом снова повернулся в профиль и закрыл глаза.       - В смысле?       - После того, что в прошлом году произошло в Министерстве, Темный Лорд обозлился на моего отца, и он превратился в игрушку для битья и насмешек, а Снейп решил воспользоваться ситуацией. И что он говорил про Непреложный обет – наверняка ложь. Он хочет совершить то, что Темный Лорд поручил мне, и тогда наша семья точно окажется в опале. Я, удивленная такой откровенностью Малфоя, некоторое время находилась в ступоре, но когда онемение мозга прошло, шестеренки в голове закрутились. Что значит занять место Малфоя-старшего? Это поручил ему Дамблдор? Но зачем, ведь Снейп и так в почете у Волан-де-Морта. А что если…       «А что если он лжет старику?» - договорил внутренний голос за меня. Я почувствовала, как страх начинает заполнять меня изнутри. А что если он лжет мне? На пороге паники я осознала, что нахожусь здесь не одна. И приведя дыхание в норму, смогла задать логичный и связный вопрос, который почему-то только сейчас пришел мне в голову.       - А что за дело? Малфой вопросительно посмотрел на меня.       - Ну то, что тебе поручил Во… Темный Лорд.       - Я никому не должен об этом говорить, - жестко ответил парень, так что сразу стало понятно, что дальнейший допрос бесполезен. Он сел так же, как я, и теперь мы могли разглядеть лица друг друга. Спустя несколько минут он спросил:       - Почему тебя так интересует Снейп? Я споткнулась об этот вопрос. С одной стороны Малфой мне открылся и, наверное, ждал чего-то подобного от меня. А с другой… расскажи я ему правду он высмеет меня, потом возненавидит еще больше, а завтра об этом будет знать весь Слизерин. И хорошо если только Слизерин.       - Просто мне тоже кажется, что он странно себя ведет, - соврала я, раздумывая над тем, какое на самом деле здесь процентное соотношение лжи и правды. - А теперь еще и пропал куда-то на неделю. Это подозрительно, ведь он никогда не отменяет пары.       «Даже когда полночи находится при смерти» - уже про себя закончила я.       - Все, что я знаю, так это, что его вызвал Темный Лорд в прошлую субботу, но потом он почти сразу его отпустил. Правда, примерно через час, как сказал отец, он снова появился в мэноре, а потом Снейп, Беллатриса, пара оборотней и сам Темный Лорд куда-то ушли. Малфой проговорил это небрежно, просто бросая слова. Для меня было нечто невообразимое в том, как он говорил об одних из самых страшных волшебниках так, будто это какие-то старые знакомые, будто о родственниках, приехавших погостить. Так иногда рассказывает о своих тетях, дядях, соседях, в конце концов, но не об оборотнях, Волан-де-Морте или безумной Лестрейндж. Я попыталась представить себе на секунду жизнь человека, сидящего передо мной. Разве я могу винить его в высокомерии, озлобленности, черствости, если он, приезжая домой на Рождество, встречает не любящих родителей, готовых накормить его вкусным теплым ужином, а весь этот сброд. Пожалуй, я бы сошла с ума при таком раскладе. Правила приличия не позволяли мне рассматривать его дольше, потому пришлось отвести взгляд. Мир, разделенный на мелкие квадратики оконной рамой, выглядел неправдоподобно. Как какая-то гигантская мозаика со стереоэффектом. Картинка была самая что ни на есть банальная в таких случаях, но от того ничуть не менее красивая. Лес, острыми пиками своих елей и сосен пронзающий черное беззвездное мартовское небо, далекая гладь черного озера, которое сейчас действительно оправдывало свое название и казалось попросту разлившейся нефтью, и туман, подвешенный над землей. Ночью мир теряет краски, становясь безлико-серым, но при этом приобретает нечто большее. Если бы кто-то спросил у меня, что именно? Я бы ответила, не знаю. Где-то часы пробили двенадцать раз. Периферическим зрением я увидела, как Драко опустил обе ноги на пол, развернувшись спиной к окну. Сделал он все это естественно с присущей аристократам грациозностью, до которой мне, к слову, никогда не дотянуть.       - Ты никому не должна рассказывать о нашем разговоре, - с повелительными нотами в голосе сказал парень.       - Я же не идиотка. Мы снова замолчали. Спустя пару секунд или минут, не знаю, время тут имело странное свойство то растягиваться, то сжиматься, я все же решилась сказать:       - Ты не такой высокомерный болван, каким хочешь казаться. Малфой посмотрел на меня с удивлением, затем ухмыльнулся и, уже поднимаясь с подоконника, проговорил:       - Ты тоже не такая гриффиндорка, как я думал.       - О, вау, должно быть это комплимент. Из уст слизеринца-то, - я улыбнулась, пытаясь тем самым смягчить сарказм, но потом уже серьезно добавила, - как жаль, что переступив порог этой комнаты ты, Малфой, снова превратишься в засранца. Он перестал расправлять рукава на рубашке и разглаживать брюки и, не глядя на меня, ответил:       - Таковы правила, Остин. Кстати, - он, уже собиравшийся уходить, обернулся, - мне Миртл про тебя говорила.       - Мне она про тебя тоже говорила…       - Сказала, что мы похожи, - одновременно и, видимо, неожиданно друг для друга выпалили мы, и я смутилась. Малфой помялся на месте какое-то время, а потом развернулся и пошел к выходу. Уже из-за колонны с расположенными по кругу раковинами я услышала его «Прощай» и звук закрывающейся двери.