Мята

      В последнее время я, кажется, почти привыкла просыпаться в неожиданных местах. Например, сегодня, открыв глаза, я обнаружила перед собой призрачный силуэт девушки с двумя нелепыми хвостиками. Миртл смотрела на меня, не моргая, и в ее взгляде читалось что-то такое… такое типа «это мое место, убирайся отсюда».       - Сколько времени? – прохрипела я, пытаясь попутно вспомнить и день недели.       - Я тебе не часы, - огрызнулось привидение и, гордо вздернув подбородок, поплыло прочь. Кое-как распрямив затекшие ноги, я, щурясь, посмотрела в окно. Пейзаж больше не казался таким уж пугающим, приобретая недостающие краски, правда все еще в холодном голубоватом свете утра. Наручные часы показывали 6:00, а это значит, что до завтрака еще прилично времени, и мне, возможно, даже удастся незаметно проскользнуть в комнату. Оторвав тяжелую голову от криво наколдованной подушки, я села и тупо уставилась в пространство перед собой. Воспоминания о разговоре с Малфоем казались сейчас всего лишь очень достоверной галлюцинацией, слишком уж все это странно. Умылась холодной водой и взглянула в зеркало: волосы на затылке сбились в кучу и торчали во все стороны, глаза выглядели поникшими, и лицо слегка опухло, словно я плакала. Но на общем фоне все равно было заметно, как я похудела за время учебы в этой мерлиновой школе.       Я плелась по пустынным коридорам и думала лишь об одном – как же нечеловечески я устала. Устала от мыслей о прошлом, настоящем и будущем. От страхов за Снейпа и за друзей. От того, что не умею выражать свои чувства как надо. Мне ведь так много хочется сказать. Сказать Гермионе, что она невероятно сильная и что я ей восхищаюсь; сказать Рону, что он не такой болван, каким хочет казаться и каким его видят все остальные; сказать Гарри, что я понимаю его и что он не один и никогда не будет один. Мне так много хочется сделать. Обнять друзей, подарить им больше солнечных дней, продлить детство. И Снейп… Мне бы хотелось сказать ему, что я его люблю. Нет, не так. Не сказать, а СКАЗАТЬ. Чтобы он услышал, наконец, чтобы он понял, черт возьми, что нужен и важен. Когда я вижу его вымученную улыбку, за которой скрывается такое отчаяние, детская обида на мир, усталость, а иногда и злость, то мне хочется обнять его крепко-крепко, собрать по кусочкам растерзанное сердце и разорванную душу. Собрать так, чтобы вынуть оттуда всю боль. Но ничего из этого никогда не вырвется дальше мыслей, потому что меня растили воином. Я даже родителям своим никогда не говорила, что люблю их, хотя любила. Они были для меня всем. Но воины не признаются в любви, воины уходят на войну. Судьба, которая все-таки догнала меня в лесу неделю назад и, все как в том сне, буквально обрушилась на меня, сказала, что во мне есть сила, как у феникса, позволяющая возрождаться из пепла. Эта мысль не дает мне покоя вот уже шесть дней. Что это значит? Я видела, как умирал феникс Фоукс в кабинете Дамблдора и как он потом «рождался»» вновь. Имела ли Дама В Сером в виду именно это? Или же все ее слова лишь какая-то изощренная метафора? Как всегда это бывает ранним бессонным утром в моей голове столпилось много вопросов, но вот ни одного ответа на них не было, поэтому все, что я могла – как можно тише прокрасться в комнату для девочек на самом верху Гриффиндорской башни и уснуть беспокойным сном. Мне снилось, что Волан-де-Морт победил. Победил в войне, которой даже не было. Я стояла голыми коленями на куче мелких черных камней на каком-то пляже, а вокруг меня, также опустив головы, преклонились перед новым повелителем и другие. Я разглядывала окружающих. Впереди виднелась растрепанная шевелюра Гермионы, рядом с ней еле держался Рон, его рыжая макушка то и дело пропадала из виду, словно он попеременно падал. На месте виновника "торжества" ожидала увидеть Тома Реддла с трупом Гарри у ног, но в ужасе замерла, различив среди тысяч пятен того, кого меньше всего представляла в этой роли. На возвышении, на королевском троне, сидел Снейп, презрительно взирающий на всех. На мгновение мы столкнулись взглядами, и он самодовольно ухмыльнулся. Я в страхе отвела глаза и неосознанно посмотрела на своего соседа, который начал отчего-то тормошить меня за левую руку. Блондин с израненным лицом что-то говорил мне, но я не слышала ничего, кроме свиста в ушах. Вдруг все затихло, и даже не было слышно шума прибоя. Краски стали блекнуть, постепенно растворяясь в белом цвете. Последнее, что я запомнила - исчезающее лицо Снейпа и его отчаянный крик на фоне всей этой тишины, который наконец достиг моих ушей. «Пора просыпаться, Лили!».       Я резко открыла глаза и села на кровати. В висках стучало, а пальцы вцепились в простынь, взгляд в панике выцепливал очертания комнаты. Бессознательно повертев головой, обнаружила замершую в испуге Гермиону около своей тумбы.       - Все в порядке? – обеспокоено спросила девушка. Я прочистила горло и во второй раз за утро задала один и тот же вопрос:       - Сколько времени?       - Через полчаса завтрак. Я облегчено вздохнула и снова упала на спину, закопавшись в одеяло. Снаружи «убежища» снова послышался голос подруги:       - Я знаю, что ты пришла под утро, поэтому не хотела тебя будить.       - А как же первый урок? – наверное, мой голос из-под одеяла звучал также приглушенно.       - Магловедение. Если ты пропустишь один раз, ничего страшного. Я могу сказать, что ты заболела. Я вынырнула из кокона и удивлено посмотрела на Гермиону.       - Ты меня прикроешь? Как же так, Гермиона, ведь это не честно, - последние слова я специально проговорила с ее интонацией. Девушка улыбнулась и пожала плечами, а потом продолжила уже серьезно:       - Ты была ночью у Снейпа? Он вернулся? Я наконец полноценно села на кровати, свесив ноги на пол, и потерла переносицу указательным и большим. Чертов Снейп! Ни во снах, ни в реальности покоя нет.       - Нет, не думаю, что он вернулся.       - А где ты тогда была?       - Я? – я замолчала, пытаясь что-нибудь придумать, а потом плюнула на все это, – Да, к черту, ты все равно узнаешь. Мы с Поттером поругались, так что я всю ночь просидела в туалете на втором этаже. Гермиона захлопала ртом, как рыба выброшенная на берег, затем, видимо, собравшись с мыслями, уже нормально спросила:       - Но.. Почему?       - А ты как думаешь? – я ухмыльнулась и, видя непонимающий взгляд подруги, на выдохе выдала, - он все знает.       -Я ничего не говорила ему, - спешно начала оправдываться подруга, но я ее прервала.       - Знаю. Боже, Гермиона, я бы никогда и не подумала об этом!       - Но, как…       - Не забывай о великой карте Мародеров. Черт бы ее побрал. Из-за дважды не удавшегося утра у меня раскалывалась голова. А уж разговоры на серьезные темы раньше двенадцати – вообще не мой конек. Потому с поганым настроением и разваливающейся на части головой я плелась на завтрак в одиночестве. Гермиона больше ничего не сказала про ситуацию с Гарри и просто ушла в Большой зал, пообещав занять место. Мне было тяжело. Ноги словно не хотели идти, каждый шаг казался мукой. Несколько раз у меня возникала мысль - бросить все и пойти на кухню. Что угодно, только не видеть Гарри. Но несмотря на все внутренние протесты, я с горем пополам почти спустилась с мраморной лестницы. Внезапно послышались знакомые тупые смешки дружков Малфоя.       - И че она тебе сказала? – доносился гогочущий голос то ли Крэбба, то ли Гойла. Я их вообще не различаю.       - Что пожалуется на меня директору, - передразнивающе пропищал второй. И оба заржали. Я поморщилась и хотела было быстро зайти в Зал, но тут из кучки слизеринцев отделилась фигура Драко, и ноги так и замерли у двери. Он махнул своим подпевалам, и все втроем они уверенно направились в мою сторону. Рука непроизвольно дернулась в сторону палочки, но, к счастью, они просто прошли мимо, не сказав ни слова, только у входа в Большой Зал Малфой выкрикнул:       - Эй, Остин, ты ничего не потеряла у нас в подземельях? И скрылся за дверью вместе со своими тупо смеющимися друзьями, которые, наверное, решили, что он у меня отобрал некую важную вещицу. Но я-то знала правду. Стоило двери захлопнуться, как я сорвалась с места и помчалась вниз. Лица нескольких удивленных слизеринцев промелькнули мимо меня, но я их видела лишь краем глаза. Все мои мысли и цели сейчас были сосредоточены на одном. И вот я стою перед этой дверью. Пальцы, сжатые в кулак, замерли у самой ее поверхности. Секундное замешательство и… Стук. Сердце стучит в такт моим ударам по дереву. Тук-тук. Тук-тук. Я стучу и прислушиваюсь, но никакого движения. Чутье подсказывает, что кто-то замер с другой стороны.       - Профессор Снейп! – закричала я. Но ничего не происходит. Я смотрю по сторонам. Бросаю взгляд на часы. Все, наверное, уже на завтраке.       - Открой! Иначе я вышибу эту проклятую дверь! – уже не церемонясь, говорю и стучу со всей силы. В какой-то момент рука теряет под собой поверхность, и от неожиданности я вваливаюсь в темноту профессорского кабинета. Дверь моментально захлопывается, и единственным звуком остается его дыхание за моей спиной. Внутри разливается такое тепло и спокойствие, словно кто-то сжимал все мои внутренности в кулак всю эту неделю, а теперь расслабил его, и кровь снова зациркулировала .       - Зачем ты пришла? – раздается за моей спиной ровный и холодный голос. Я не слышала таких интонаций, наверное, с ноября или декабря.       - Серьезно? Ты действительно хочешь поговорить об этом? Я не решалась пошевелиться и только по движению воздуха или по дыханию Снейпа угадывала, где он сейчас. Немая сцена совсем не походила на то, что я представляла. Хотелось бы, что бы все было как в моих любимых сериалах, которые остались вместе со всем прочим в прошлой жизни. Я бы открыла дверь класса ЗОТИ, а он стоит весь при параде, как всегда, строго смотрит сверху вниз, но губы у него так и норовят растянуться в улыбке. И только я это вижу. А после урока я бы подошла к нему, и мы бы целовались прямо там, в аудитории, наплевав на все правила, а потом вместе посмеялись бы над всеми моими глупыми страхами. Хотелось бы…       - Лили, - неожиданно разрезал тишину его голос, и я неосознанно поверну голову в сторону, откуда был слышен звук. Но он стоял в тени, и мне удалось разглядеть во всем этом мраке лишь силуэт, - на что ты рассчитывала?       - Прекрати читать мои мысли, - совсем тихо сказала я, вглядываясь в темноту. Изнутри скребло неприятное чувство. - Почему здесь так темно?       - Я не готов принимать посетителей, - судя по очертаниям, он сложил руки на груди.       - В смысле?       - Боже, Лили, пора просыпаться! Сильнейшее дежавю накрыло меня, и я отвела взгляд, пытаясь вспомнить, где же мне уже приходилось это слышать. «Море. Белый свет. Черный песок», - подсказало подсознание. И я вспомнила. Сон, который видела всего полчаса назад. В испуге я сделала шаг в его сторону и протянула руку, чтобы коснуться, но он отпрянул.       - Когда ты вернулся? - неловко заданный вопрос вкупе с незнанием, куда деть глупо застывшую в пустоте руку, придавали моему и без того растерянному образу сейчас некую окраску тихого отчаяния.       - Только что. Воздух, наверное, стал сгущаться или поменял свой химический состав, потому что с каждой секундой становилось все труднее и труднее дышать. Я ощутила, будто бы что-то внутри меня уже знало ответ на вопрос, вертевшийся в голове. Будто бы бессознательная часть меня хотела защитить мой разум от этой правды. Но, не смотря ни на что, я снова сделала шаг ему навстречу. Вот, оставалось протянуть руку, и смогу коснуться его груди. Кончиками дрожащих пальцев я дотронулась до ткани.       - Мне так жаль, - выдохнул Снейп эти слова, и теплый воздух коснулся моих запястий. Как слепой, пытающийся узнать мир на ощупь, перебирала ткань сюртука пальцами, пока случайно не наткнулась на что-то влажное. Я сдвинулась еще чуть правее и поняла, что мне не показалось. В панике я начала уже сжимать ткань в кулаки, понимая, что, возможно, причиняю ему боль.       - Что это? – тупо спросила я, зная ответ, - Что это? – снова повторила, поднеся свои руки к лицу, чтобы разглядеть их, - что это, что это, – они были испачканы в чем-то темном и липком.       - Лили…       - Что это, Снейп?       - Я же говорил тебе, что не принц из сказки. Пустым взглядом непонимающе уставилась в темноту, видя лишь, как блестят его глаза. Но вот со временем черты лица стали прорисовываться четче.       - Я говорил, что я не тот, кого нужно спасать. Его бледная кожа в такой темноте казалась сероватого цвета.       - И уж тем более не тот, кого можно любить. Он обошел меня и, взмахнув палочкой в привычном жесте, зажег свет в комнате. Он стоял спиной, и я видела его спутанные волосы, измятую ткань одежды и испачканные в грязи ботинки. Я снова посмотрела на свои руки в пятнах крови, и в горле образовался ком.       - Я же говорил тебе, не придумывать ничего! – крикнул мужчина и со всей злостью замахнулся палочкой на злополучный портрет над камином, и тот вспыхнул.       - Ты ранен?       - Что? – растерянно спросил он, повернув голову в профиль, а потом разразился смехом. – Ранен? Ранен ли я? Мерлин, ты серьезно? Он развернулся, и моему взору предстала его окровавленная одежда. В ужасе я дернулась назад, к двери, видимо, это был порыв из-за какого-то первобытного страха. Он заметил мое рваное движение и осклабился.       - Теперь ты наконец понимаешь, в кого ты влюбилась? Или… - пауза, - ты уже и не так уж и влюблена. Не так ли?       - Ты ранен? – снова повторила я.       - Это не моя кровь, - его слова звучали нарочито небрежно.       - Чья... - я прочистила горло, - чья это кровь?       - Тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО это так важно? - секундный острый взгляд, - Я выполнял приказ. Мне давно не приходилось сталкиваться с онемением сознания подобного рода. В голове не мелькало ни мысли, ни слова. Я просто с широко раскрытыми глазами смотрела на человека, которого любила, но жутко боялась сейчас, и пыталась понять, почему… просто почему? Если я поверю сейчас всему, что он говорит, то получается, что все предыдущие месяцы он играл? Что я знала совершенно другого Снейпа? Если я поверю ему сейчас, то мне придется перечеркнуть все, что он делал и говорил прежде? Потому что образ маньяка-психопата, каким он хочет казаться теперь, совсем не вяжется с тем благородным и честным человеком, которого я знала. Что мне было делать? Стоя в этом кабинете, под прицелом его горящих глаз. О чем я могла думать? Осознавая, что все происходящие либо сон, либо чья-то злая шутка, либо просто конец света.       - Тебе лучше уйти. И я безропотно повиновалась его приказу. Ему даже не пришлось открывать мне дверь.