Шесть воплощений Смауга Ужасного. Часть 2. Брачный период.

Дракон свернулся на куче золота и спал неспокойным сном. Его подобранный под себя хвост вздрагивал, словно пугаясь и замирал. Сновидение обернулось давним воспоминанием о былых днях, когда его впервые разбудили в стенах Ривендела. Тогда он был высоким и кудрявым юношей, что сидел в клетке, опершись спиной на жесткие прутья в ожидании решения совета. Темная рубаха кусками висела на мускулистых плечах, сливаясь со сложенными алыми перепонками крыльев. Его усталые огненные глаза подернулись поволокой. Ожидание было утомительным. Вскоре к нему спустились трое. Владыка Элронд шел впереди всех, за ним закуривая трубку, Гендальф. Но когда у его темницы появилась прекрасная светловолосая Галадриэль, каменные стены озарились чистым светом, будто холодная луна взошла из-за грязных туч. Она присела напротив и её добрая улыбка озадачила дракона. Он видел, как остальные боятся его. Как не смеют смотреть в глаза, и как сильно хотят загнать его обратно в вечный сон. Его злила их трусость, и гортанное рычание вырывалось из глотки. Но стоило ей заговорить, как где-то в глубине его пылкой души заискрились лучики надежды. — Такое прекрасное, но тёмное создание… Тебе не место в клетке. Я вижу твою судьбу. В ней было много боли, в ней будет много битв. Но, а сейчас тебе нужно решить, хочешь ли ты изменить её и обрести счастье, которого так сильно жаждешь? Я могу помочь тебе. — А что взамен? — бесцеремонно перебил дракон. На такое неуважение Гендальф и Элронд переглянулись, но встревать не стали. — Охраняй границы Последнего приюта, будто они твой дом, и тогда ты снова сможешь обрести свою любовь. — И вы не станете мешать нам? — снова спросил он. — Ты никогда не причинишь зла Бильбо, а он не причинит его тебе. Ваша жизнь останется вашей, и никто не посягнет на неё. Я даю клятву охранять последнего дракона впредь и до скончания времён. Прими мой дар... Дракон не мог оторваться от её лучезарного лица. Она околдовывала речами и растапливала сердце красотой. Дракон кивнул. И под растерянные взгляды остальных Галадриэль, надела на его шею медальон с серебряной лилией на щите, а затем поднесла свою ладонь к губам дракона. Крылатое существо и эльфийская дева, словно под колдовскими чарами, смотрели друг на друга не моргая. По белоснежному запястью потекла лента крови, и Гендальф вздрогнул, понимая, что это значит. Смауг сделал первый глоток, ему обожгло язык. Сильная и могущественная кровь Владычицы разнеслась по венам как ураган, наполняя светом каждую клетку тела, и вырвалась яркой вспышкой из глазниц. Смауг вздрогнул и очнулся ото сна. Он был всё там же где и прежде. Пыльные золотые барханы окружали со всех сторон. Шея ныла от тяжелых кандалов и тянула вниз. Он снова лёг, прижавшись щекой к монетам. «О, благословенная Владычица, прости, что пренебрёг твоим даром. Если бы не моя гордыня, я бы не попал в заточение к безумцу, прости меня». Спустя какое-то время его разбудил мятно-еловый вкус во рту. Открыв глаза, он увидел, что его поят через воронку густым зельем. Он тут же дернулся, расплёскивая варево в стороны и пачкая лицо. Двое стражников попятились назад. Невдалеке стоял король, его парадные одежды были помпезно украшены самоцветами, а в переплетениях короны сверкали рубины. За поясом повис длинный клинок искусной выделки. Всё его убранство говорило о богатстве и могуществе короля Лехолесья. — Отмойте и оденьте. Наши гости не должны видеть грязь на моём сокровище, — приказал король. За его спиной двое эльфийских дев уже принесли ведра с водой и еду на широких серебряных подносах. Король поймал на себе растерянный взгляд дракона и ухмыльнулся: — Твой хоббит не из робких. Он всё же решился побаловать нас своим присутствием. Меня восхищает его преданность. Но я не собираюсь делиться тем, что принадлежит мне. Убеди его, что здесь тебе хорошо, что здесь твоё место. Разбей ему сердце и тогда, возможно, я пощажу его жалкую жизнь. — Ты забыл слова Элронда? Думаешь, после того как ты совершишь убийство на глазах у всех, ты сохранишь мир между королевствами? — хриплым голосом спросил Смауг. — Да. Ибо ни кто не станет развязывать войну с самым могущественным народом ради полурослика с весьма сомнительной моралью. Усмехнувшись, король покинул сокровищницу, оставляя дракона в руках мойщиц и портных. Узнав о том, что Бильбо скоро придёт на выручку, дракон накинулся на еду, жадно пытаясь вернуть потраченные силы. Девушки старательно обливали его водой и пенили цветочным мылом. Другие снимали мерки и подбирали благородные ткани для нового наряда. Они копошились вокруг как рой старательных муравьёв, пока дракон набивал желудок разной снедью. Когда Трандуил вернулся, все приготовления были завершены. Дракон молча стоял напротив огромного зеркала в полный рост и наблюдал, как эльфийка закрепляет в его волосах лёгкие цепочки с самоцветами. Снова полный сил и блеска в глазах, дракон представлял собой великолепное произведение искусства. Его рога покрыли слоем золота и переплели с ветвистым венцом тонкой работы. Седые пряди волос были закрашены чернилами и оттеняли тёмно пурпурный наряд в пол, расшитый камнями и мехами. Высокий воротник, как и положено королевским особам, был оторочен воздушной вышивкой, по примеру сюртука короля. Трандуил не стал снимать кандалы, а лишь закрыл их украшениями и слоями одежд. Истерзанные запястья были спрятаны за толстыми браслетами, а сбитые пальцы за перстнями. Он откинул черные волосы Смауга за спину и не без удовольствия надел поверх ошейника сверкающее алмазное колье. Оно, как широкая манишка, сверкающая белыми лучами заискрилась на его груди и шее. Дракон блаженно вздохнул, ощущая приятные объятья драгоценностей, но его лицо по-прежнему было сурово и сдержано. Трандуил погладил белые камни и протянул: — Самоцветы белее света звезд. Сокровища Ласгалена. Узнаешь? — спросил Трандуил, замирая с едва видной улыбкой на лице. Но дракон не отвечал, а лишь разглядывал свои перстни, снова демонстрируя своё безразличие к королю. — Ходит легенда, что это застывшие слёзы дракона. И как я погляжу, казна пополнилась с тех пор, как ты стал моим пленником, — не сдержал ухмылки эльф. Наверху затрубили серебряные трубы, приветствуя странников. Король окинул придирчивым взглядом стоящего напротив дракона. — Помни, если я замечу хоть тень сомнения на лице хоббита, он умрёт. — О, тогда что мне помешает в тот же миг содрать с тебя шкуру, король? — сверлил его взглядом Смауг. Но эльф остался невозмутим. — Ничего. Но и хоббита это не вернёт. Развернувшись на каблуках, он махнул змею идти за ним, и тот неохотно направился в тронный зал, туда, где на пороге уже томились в ожидании их долгожданные гости. *** Элронд с иронией смотрел на хоббита, что сейчас топтался на месте не в силах сдержать эмоции. Он то поправлял пиджак, то сдвигал его в сторону. Приглаживал волосы, затем снова разбрасывал кудряшки как попало. Проверял свой носовой платок и подарок в кармане, постоянно прочищал горло, которое, как назло пересохло от волнения. — Тебе не стоит так волноваться. Вряд ли Смауг ценит тебя только за внешний вид, — попытался успокоить его эльф, но хоббит воспринял его слова по-другому. — Спасибо, Владыка. Вы забыли упомянуть ко всему прочему, что у меня маленький рост и чересчур лохматые ноги. — О, я вовсе не имел ввиду… — но наткнувшись на весьма красноречивый взгляд Бильбо, тут же виновато умолк. Стража открыла перед ними парадные двери, и хоббита охватил мандраж, такой, какой бывает у всех перед чем-то важным и неизбежным. В окружении своей свиты они вошли в тронный зал. Он показался непривычно тёмным и безжизненным, совсем не похожими на светлые продуваемые всеми ветрами залы Последнего приюта. Витиеватые узоры на полу напоминали хоббичьим ступням о кривых корнях деревьев в лесу. А стройные колоны - чащу из старых погнутых ив и орешника. Возле трона, украшенного непомерно огромными оленьими рогами, стояли двое. Бильбо едва не вскрикнул от радости: ведь в одном из них он признал своего дракона. Глядя на его расписные одеяния, самоцветы в волосах и лёгкий румянец, самые жуткие опасения превратились в карточный домик на песке. Разве может пленник выглядеть под стать королю? Его ноги сами понеслись вперёд, но мудрый Элронд придержал за плечо. — Помни, что я говорил тебе. Не давай волю своим чувствам. Держись подле меня. Только после этих слов рассудок Бэггинса немного отрезвел, и тогда он смог увидеть то, что не заметил вначале. Его дракон больше не смотрел на него, на того, кто проделал долгий путь ради этой встречи, и лишь слепо таращился впереди себя, подобно высокой статуе. — Приветствую тебя, Владыка Элронд. И тебя, дорогой Бильбо Бэггинс. Рад, что вы почтили нас своим визитом. — Весьма любезно с вашей стороны, король Лихолесья, что предоставили нам охрану. В столь опасное время такая услуга неоценима, — ответил Элронд с поклоном. Пока Владыки обменивались любезностями, маленький хоббит всё не мог взять в толк, почему Смауг так странно себя ведёт. Разве он не заслужил хотя бы взгляда? Разве он многого просил? Но дракон оставался молчалив и холоден, словно камень. И тогда Бильбо решился, и прервал разговор. — Примите мои глубочайшие извинения, король Трандуил. Но я бы хотел поговорить с моим другом. Вы не могли бы оставить нас наедине? — скороговоркой выдал хоббит. Элронд с немым стоном опустил веки. Он знал, хоббит может пренебречь его советом, поставив всё под удар и, теперь молился Лютиэнь, чтобы не было дурного. — Отчего же? Могу. Но захочет ли твой друг того же? — притворно-радушно улыбнулся Трандуил и внимательно посмотрел в янтарные глаза дракона. На секунду белое как жемчуг лицо Смауга помрачнело, а затем он всё же заговорил. — Вы мне не друзья. Один из вас использовал меня, словно палицу. А другой, как забавного зверька. Ни с тем, ни с другим я не имею желания вести бесед. Уходите, — его шипящий баритон раскатился по залу, разнося с собою эхо. Но у маленького хоббита подкосились колени. Как же так? Зверёк? О чём это он! — Довольно несправедливо слышать подобное от того, кто долгие годы делил с нами кров и стол. Чем же я заслужил такую благодарность, Смауг Ужасный? — спросил Элронд, на что змей недоверчиво прищурился: — О да, я благодарен, что сейчас не заперт в гробу, а хожу по земле. Но благодарить мне стоит не тебя, Владыка, а твою трусость перед паучьей тварью. — Язык дракона бывает острее меча, не правда ли? — подметил Трандуил. Он наслаждался неучтивостью дракона перед старыми друзьями и даже не скрывал этого. Но Бильбо мучило вовсе не поведение надменного короля, а его дракон. Он не мог понять, почему тот невзлюбил Элронда, с которым всегда был добр и учтив. И почему он вдруг так холоден с ним, с тем, кто беззаветно любил его все эти годы. Но Бэггинсу было невдомек, что высоко под потолком среди резных балок прятался лучник. Он не слышал трель тетивы на туго натянутом луке, чья стрела смотрела точно в его спину. Дракон прятал глаза не из-за неприязни, а лишь для того, чтобы не выдать свои истинные чувства. Ибо если бы он снова встретился с этими карими глазами, он бы не смог дальше притворяться бездушным чудовищем. — Смо! Ты и меня ненавидишь? Я знаю, что совершил непоправимое! И я прошу у тебя прощения. Змей опустил взгляд в пол, и Бильбо показалось, что только надоедает дракону своим присутствием. Но он всё равно продолжил, ведь именно за этим он проделал десять дней пути. — Прости меня, Смо. Я знаю, что не заслуживаю этого… но всё же… если ты простишь меня, то я клянусь, больше никогда не сделаю тебе плохого! Смауг молчал. Его сердце обливалось кровью, слова хоббита резали и без того израненную душу на куски. Подлый король был рядом. Он внимательно следил за обоими, ожидая, кто же из них сорвётся первым и преступит роковую черту. — Это не важно. Уходи с миром, — ответил тот безразличным голосом. — Нет, я не уйду! Почему ты прогоняешь меня? Если хочешь наказать за содеянное, так давай! Ты можешь убить меня, если это утолит твою обиду. Но не смей игнорировать! — Бильбо! — прикрикнул на него Элронд. — Нет уж я скажу! Почему ты не смотришь на меня? М? Отвечай! Стоило мне совершить всего одну ошибку, и я уже ничего для тебя не значу?! Как ты смел, говорить мне о своей любви, если она так мало стоит! — Бильбо хватит! — ещё громче возразил Элронд. Хоббит разошелся не на шутку. Он весь пылал от злости. Слезы обиды душили и срывали голос. Столько лет он обожал это тёмное создание, а оно так просто забыло его и выкинуло как надоевшую игрушку. Дракон был готов броситься на колени и заключить глупого Бэггинса в объятьях. Он хотел прокричать, чтобы он не верил ни единому его слову. Разодрать на куски ненавистного короля и убежать прочь из пыльных катакомб. Почувствовав смятение, Трандуил обернулся к нему, встав спиной к гостям. Он заговорил, так тихо, что только дракон мог слышать его слова: — Разбей хоббиту сердце. Или это сделает стрела. Подойди и поцелуй меня, как целуешь его. И тогда он выйдет отсюда живым. Внутри вечно горящего дракона всё похолодело. Он не мог поступить так с Бильбо. Но ему не дали выбора. Тетива прострекотала напряженнее обычного, подгоняя сделать этот неоправданно жестокий шаг. Он не смел смотреть на хоббита в тот миг, когда превозмогая ненависть, подошел вплотную к королю и подарил ему долгий поцелуй. И тогда самые страшные кошмары хоббита превратились в реальность. Он видел своего возлюбленного в объятьях другого и чувствовал, как в глубине что-то трескается и покрывается коркой льда. Рука Элронда, что успокаивающе легла на плечо, вдруг показалась непривычно тяжелой. Дракон страстно целовал нового любовника, а затем отстранился и ушел, ни сказав ни слова. — Что ж, думаю, теперь мистеру Бэггинсу многое стало понятно, — подытожил Трандуил. — Не печалься, дорогой Бильбо. Теперь, дракон среди равных. Среди бессмертных. И если на этом ваш визит окончен, мои воины проводят вас. — Благодарим за гостеприимство, Владыка. Надеюсь, мы ни чем не обидели ваше достоинство? – поинтересовался Элронд. — Ничуть. Доброго пути, — кивнув, попрощался король и махнул стражам открыть двери. На заплетающихся ногах хоббит покинул тронный зал, совсем забыв о своём подарке, да и какое дело дракону до его безделушек, когда у него все сокровища лесного народа. Элронд сочувственно смотрел ему в след и сопровождал до самых конюшен. *** — Ты неплохо справился, — довольно сказал Трандуил, облокотившись на стену коридора и нависнув как туча над драконом, что согнулся пополам от груза вины. Он хватался когтями за свой расшитый камзол, словно пытаясь содрать его вместе с кожей с груди, и еле сдерживал стенания. Король благодарно погладил его по голове, не догадываясь, что когда-то так делал Бильбо. Это стало последней каплей. Дракон вдруг взвился на месте, развернувшись всем телом, ударил когтистой лапой по лицу. Король упал как подкошенный, а змей кинулся через весь зал к парадным дверям. Он бежал так быстро, как позволяли цепи, туда, к свободе! Туда, где его ждали и любили! Стоило ему коснуться двери, как цепь натянулась и отбросила на спину. Сколько бы он не бился и не кричал, эльфы крепко держали его. Король стоял возле южного окна, глядя на уезжающий караван гостей, и невольно дотрагивался кончиками пальцев до свежих порезов на щеке. Смауга привели и поставили рядом. Трандуил, не смущаясь недавних событий, кивнул, на удаляющуюся процессию и неспешным тоном заговорил. — Ты всё сделал правильно. Теперь хоббиту ничего не грозит. Он будет ненавидеть тебя и больше не сунется в мои владения. Можешь гордиться собой, ты спас ему жизнь, — но дракона не могли успокоить его слова. Затем эльф подошел вплотную к брыкающемуся пленнику и прошептал на ухо, — но эта жизнь будет пропитана болью. Может, стоило запустить стрелу? В резном окне Смауг беспомощно наблюдал, как его маленький хоббит плетётся на миниатюрной лошадке позади всех. Бильбо не увидит, как дракон смотрит на него с великой тоской и как его отволакивают от окна обратно в темницу. Он не узнает, как жесток бывает Трандуил, когда его не видят подданные. Прогибаясь под чередой ударов плетью, дракон лишь вздрагивал и ощущал, как бархатные ткани лопаются и свисают с боков лохматыми лентами. Король забрал обратно свои украшения, содрал с волос золотые цепочки и браслеты с запястьев. Оставив дракону лишь его расписные кандалы. *** Проделав больше сотни фарлонгов, хоббит всё не мог выбросить из головы тот поцелуй. Его съедало отчаянье и невыносимая боль предательства. Он понимал, почему дракон выбрал статного и богатого эльфа, а не его, низкорослого хоббита, у которого за душой ни гроша, кроме парочки рецептов отличного супа. Невольно он вспоминал свои поцелуи со Смо. Он помнил, как ему щекотало губы от его громкого мурлыканья. И вдруг, его словно молнией прошибло. — Ему не нравилось… — выдохнул он. Скачущий рядом Элронд нахмурился: — Ты что-то сказал? — Смо всегда урчит, если ему что-то нравится! Но не в этот раз! Ему не нравилось целовать Трандуила! Он сделал это по другой причине… — Бильбо, мне очень жаль, что так вышло, но тебе будет лучше, если ты смиришься и … — Он хотел оттолкнуть меня, но зачем? — Может, так было нужно? — Верно…– хлестнув поводьями, сказал хоббит и повернул пони обратно в сторону города, — я возвращаюсь назад! — Нет, Бильбо! Так нельзя! Трандуил посадит тебя под замок, если пренебречь его гостеприимством! — кричал ему в след эльф. — Меня это нисколько не волнует, Владыка! — весело перекрикивая топот копыт, улыбнулся Бильбо. — Я не смогу сопровождать тебя! — И не надо! Большое спасибо за путешествие! Он несся обратно во весь опор. Лошадка, словно чувствуя воинственный настрой, взметала гривой в стороны и звонко свистела. Бильбо торопился и непрерывно ругал себя за несообразительность. Ведь единственное условие, при котором его дракон мог пойти на измену - спасение его бестолковой жизни. Ну, ничего! Король ещё поплатится за свои деяния! Или он не Бэггинс! Надев на шею медальон, чтобы тот ненароком не выскочил по дороге, Бильбо знал, что нужно делать. И печаль растаяла, наделив маленького хоббита решимостью целой армии.