Шесть воплощений Смауга Ужасного. Часть 2. Брачный период.

      Под дымкой утреннего тумана раскинулся величественный, цветущий сад. Там, среди плакучих ив и розовых кустов, согнувшись над фонтаном стоял король. Маленький ручей смывал с его длинных пальцев кровь дракона, а на губах играла едва уловимая жестокая улыбка. Потревоженные птицы взлетели с ветвей, когда к фонтану подъехал всадник и поставил взмыленного скакуна на дыбы. — Мой король! Мы нашли пони по дороге к городу, похоже, хоббит не уехал вместе с Владыкой Элрондом, и теперь прячется где-то в лесу! — доложил эльф. Трандуил был немало удивлён. Он никак не мог ожидать от маленького хоббита такой прыти. Видимо паршивец всё же понял правду, но как? — Почему он ещё не схвачен и не убит?! — вспылил король, на что всадник тут же ответил: — Хоббиты передвигаются быстро и бесшумно. Их лапы почти не оставляют следов. Нашим следопытам не удаётся его отыскать. — Приведите ко мне Леголаса! Немедленно!

***

***       Бильбо уже долго блуждал по чаще: похоже, он совсем потерял дорогу. Бэггинс уже жалел, что отпустил пони, но тот был слишком шумный и заметный, а следы подков можно было легко прочесть. В животе противно урчало. Когда он ел в последний раз? Сейчас должно быть время чая. Хоббит нашарил в кармане завалявшуюся корку сухарика и был несказанно рад даже ей. До эльфийского дворца было ещё далеко, но если поторопиться, можно добраться к вечеру.       На его пути раз за разом возникали небольшие отряды лучников. Как бы они ни силились разыскать хоббита, как бы ни вслушивались в треск и скрежет старого леса, они не смогли заметить ловкого полурослика. «Это вам не драконья пещера, где нет ни нор ни ям под корягами, в которых можно прятаться. А уж кто лучше хоббита может знать норы?». Вдохновлённый своими маленькими победами над незадачливыми преследователями, Бэггинс уже видел блестящую реку на подступах к городу и слышал её переливчатый шум. На берегу он встретил двух девушек, что стирали бельё. Выставив впереди себя меч, он на ватных ногах спустился ближе, пока не оказался в метре от них. Когда девы заметили вооруженного хоббита, то тут же громко вскрикнули. — Т-ш-ш!!! А ну тихо! — шикнул он на них, и те, переглянувшись, вдруг успокоились и улыбнулись: — Вы мистер Бэггинс? — сверкая глазками, вдруг спросила одна из эльфиек. Бильбо потупился, неужели он был настолько популярен, что даже сумереченские эльфы знали о его подвигах? Немного польстившись такой известности, он расправил плечи и уже увереннее держал клинок. — Он самый. И я был бы вам безмерно благодарен, если бы вы вели себя чуточку тише. Моя операция подразумевает секретность. Если вы понимаете, о чём я? — Вы пришли спасать своего дракона! — воскликнула другая. Бэггинс вновь нервно дернулся. Эльфийки оказались громче, чем пони! — Тише, прошу вас! — О, мистер Бэггинс, вы нужны дракону! Мы слышим его крики день и ночь, — снова сказала девушка. Но хоббит и так догадывался, что Трандуил подлостью или обманом заставил Смауга прилететь, а затем бессовестно похитил и по-видимому рассчитывал на трусость хоббита, раз не ожидал его визита? Может Бэггинсы и не всегда считались сумасбродными, но он наполовину Тук! И увидав корзину с мокрым бельём, он уже сообразил, как попадёт в замок. Он заложил клинок в ножны и, откашлявшись, обратился к белокурым девушкам: — Признаться честно, я всегда находил эльфийских дев самыми прекрасными творениями Средиземья. И я бы был очень благодарен, если бы вы разделили со мной это крайне опасное приключение! — девушки кокетливо засмеялись, а хоббит мог поклясться, что увидел на их фарфоровых щеках лёгкий румянец. Вскоре они уже втроём шли по узким улочкам эльфийского города. Точнее сказать, шли только девушки, в то время как мистер Бэггинс, щедро укутанный в мокрые простыни по самые пятки, неспешно качался в корзине. Выглядывал только кончик носа, и то, чтобы не задохнуться под слоями мокрой ткани. Он немало удивился, когда эльфийки без лишних вопросов согласились помочь, но ещё больше его удивило как миниатюрные и воздушные, словно пёрышко, девушки смогли так легко донести его до дверей сокровищницы ни сколько не устав. Поистине самые прекрасные создания Средиземья. Охранники знали этих девушек: они часто приходили выполнять грязную работу. Их пустили без особых проблем. Когда корзина коснулась пола, Бильбо выскочил на свет, взъерошенный и промокший до нитки. Девушки заботливо распутали его, и хоббит огляделся. Сокровищница была действительно такой громадной, как говорили, и забитой золотом, а ещё пустой. Неужели он опоздал и Смауга перепрятали в другое место! Но по спокойным лицам эльфов он понял, что его волнения напрасны. В ближайшей колоне торчало кольцо, из которого выходила тяжелая золотая цепь. Девушка остановилась в нескольких шагах от неё и, присев на колени, начала шарить руками под золотыми монетами. Вторая последовала её примеру, и вскоре они наткнулись на что-то в глубине. Аккуратно счищая сокровища, они отыскали когтистую ладонь. Бильбо обрадовался и, сев с ними рядом, стал помогать. Спустя какое-то время они отрыли спящего дракона по пояс. Увидав совсем свежие раны от кнута на спине, Бильбо прошиб пот. Как он мог быть так слеп? Почему сразу не догадался о мерзкой натуре короля? Ведь он должен был понять, почувствовать, что здесь что-то не так. Он достал платок и принялся стирать засохшую кровь с лица дракона. Веки того дрожали, но не открывались под действием чар. — Вор… — глухо произнёс он. Девушки не обратили внимания и лишь пояснили: — Он часто так говорит, когда спит. — Вы его чем-то подпаиваете? — в свою очередь спросил хоббит. Те снова переглянулись, будто сомневаясь говорить правду или всё же умолчать? — Мы даём ему сонное зелье, мистер Бэггинс, что бы он мог отдохнуть. Когда он не спит, то пытается вырваться. Но на цепях сильная магия, они могут сдержать даже самого могущественного дракона. Больше он ничего не хотел слышать. На запястьях и шее дракона он видел жуткие порезы, и представлять, что тот нанёс все эти раны сам себе в бесполезных попытках разорвать оковы, было ужасно. Он предпочёл не думать об этом и помочь обработать каждый их них. Его крылатое создание в его руках снова дрожало от боли, и Бэггинс снова винил себя за это. Будто прочтя мысли, дракон обернул горячий хвост вокруг его ног и тихо заурчал. Хоббит вздрогнул от неожиданности, а затем, наклонившись, нежно прикоснулся губами к его чешуйкам на лбу. Девушки вдруг встрепенулись и как голубки разлетелись в стороны от них. В ту же секунду к горлу хоббита было приставлено лезвие меча. — Встань! — приказал ему знакомый голос. Поднявшись с колен, Бильбо медленно развернулся и увидел перед собой эльфийского принца. Леголас держал его на другой стороне клинка и велел девушкам уйти. Они поспешно исполнили его приказ. — Как говорил мой дед, яблоко от яблони недалеко падает! — ввернул Бильбо, но Леголас был непривычно строг и не оценил шутки. — Отдай медальон! — скомандовал он. Бильбо одёрнул себя, что бы тут же не залезть в карман и не проверить свой подарок, но вместо этого притворно нахмурил русые бровки. — Что? Какой медальон? — Медальон Владычицы Галладриэль. Ты же не настолько глуп, что бы прийти сюда без него? Ведь так? — снова спросил он. Бильбо хотел найти календарь и отметить этот день красными чернилами, ведь его уже во второй раз хвалят, и кто бы вы думали, эльфы, к которым он так ревновал своего дракона. Когда-то ревновал. Но не сегодня. — Он выпал в лесу, — сообразил хоббит. Естественно, принц не поверил ни единому слову. Он вдруг начал озираться, а затем, убедившись что они одни, понизил голос: — Бильбо, ты должен отдать его мне. Сейчас же, — его тон тоже изменился и теперь из приказного, стал умоляющим. Такая резкая перемена смутила хоббита. — Прошу тебя! — теряя терпение, воскликнул Леголас, а затем, словно прислушиваясь к далёким шагам, снова превратился в сына своего отца, прижав клинок плотнее к шее хоббита. И очень вовремя, ибо в следующую секунду двери сокровищницы открылись, и на пороге появился Трандуил. Он мельком оглядел хоббита и кивнул Леголасу. — Отличная работа. Я знал, что ты выследишь его лучше, чем кто-либо из наших воинов. — Это было не трудно: не важно, где он был, но он шел сюда, — ответил тот. Бильбо видел, как король оскорбился, едва заметив обёрнутый вокруг его лохматых ног хвост дракона. И с какой ненавистью блестят его глаза, всякий раз натыкаясь на него, как на колючую скалу, к которой не подступиться. — Как же этот ловкач обвёл вокруг пальца стражу? — глядя в упор на маленького Бэггинса, спросил король. — Так же как сделал это в первый раз, о Владыка! — не без иронии припомнил ему Бильбо. Такой острый ответ задел за живое короля. Тот постыдный случай, когда из-под его носа ускользнул целый гномий отряд, до сих пор горел клеймом на репутации Лесного Владыки. Гномы ещё долго подтрунивали над его хвалёной стражей, которую обхитрил даже не воин, а домашний хоббит. — Слишком длинный язык для такого короткого существа! Может тебе укоротить его? — за секунду эльф будто вспыхнул яростью, которая томилась долгие годы и вынул из ножен клинок, но сын перехватил его руку. — Отец! Нам он полезнее живым! — Не вижу ничего полезного в ходячем напоминании нашей оплошности! Владыка снова дёрнулся с места, но Леголас и в этот раз не позволил. — Да, но тебе нужен дракон, а он может зачахнуть, если узнает о смерти Бильбо! Рано или поздно кто-нибудь проболтается, и ты уже не сможешь ничего изменить! Кажется, речи сына отрезвили рассудок короля. Он нехотя убрал клинок в ножны и фыркнув, развернулся на каблуках и направился к выходу: — Брось его в самую глухую темницу! Пусть никогда не увидит света дня! — Да, отец, — кивнул Леголас. Едва король исчез за порогом, Леголас снова начал вести себя странно. Он убрал свой меч и накинул петлю на руки Бильбо, наклонившись к самому его уху начал быстро шептать. — Послушай меня внимательно. От этого зависит не только твоя жизнь. Сейчас я отведу тебя в камеру и запру. Ты отдашь мне медальон… — Что? Ничего я не буду тебе отдавать! — шепотом воскликнул хоббит, силясь стряхнуть со своих запястье верёвку. — Ты должен это сделать! — Это ещё почему?! — Потому, что отец убьет тебя! — взмолился Леголас, и по его встревоженному голосу Беггинс понял, что он не врал. Король действительно желает ему смерти. И Леголас на его стороне? Как можно доверять тому, кто так просто решил предать собственного отца и короля! — Пойми, мой отец не всегда был таким. Тьма проникла в его разум. Он болен. Но из-за его болезни не должны страдать другие. Если медальон будет у меня, я смогу его сберечь и в нужный момент освобожу вас обоих. Доверься мне и жди. — Почему ты помогаешь нам? — Дракон — порождение этой тьмы. И чем дольше он остаётся здесь, тем хуже становиться отцу. Смауг должен покинуть королевство. Я найду ключи от его цепей и тогда смогу освободить вас обоих. — Но, а что, если у тебя не получится? Что, если король всё поймёт? — Я постараюсь не допустить этого. Хоббит сжимал в потной ладошке цепочку медальона не решаясь послушаться принца. У него не было причин доверять ему, но услышав в его речах такую тревогу за отца, он мог поклясться, что Леголас не лгал ему. Тот пообещал, что постарается вытащить их как можно быстрее и Бэггинс понуро покачал головой, ведь выхода у них не было. Наклонившись, он распутал свои ноги из драконьего хвоста. Тот, нервничая от расставания, завился на месте, как беспокойная змея. Бильбо нежно погладил его и осторожно прижал к полу. Вскоре он успокоился. Перед тем, как эльф связал ему руки, хоббит достал медальон и отдал принцу. Роняя прощальный взгляд на своего дракона, он позволил Леголасу увести себя в темницу.

***

Назойливое солнце светило из узкой щели прямо в лицо, и дракон, недовольно поёжившись, проснулся. По тихому перепеву птиц и шуму за окном было ясно, что уже середина дня. Едва вздохнув полной грудью, он чихнул, с кончика носа сорвалось перышко и закружилось в воздухе. Открыв глаза, он нахмурился, увидев снежно-белые сугробы перьев. Откуда их столько взялось в его постели? Приподняв голову, дракон почувствовал тяжесть: на одном из рогов мешком висела вспоротая подушка. Он со стоном опустил голову обратно. Теперь ему предстоит долго объясняться с Бильбо, почему он так неуклюж, и почему им снова придётся покупать уже четвёртую подушку за неделю. Ох, как же разозлится мохноногий! Кому-то явно не поздоровится. Получить ещё одну выволочку не позволяла гордость. Все-таки Ужас с Севера и сам в состоянии починить какую-то там подушку! Почесав затылок, он решился, достал из ящика нитки, иголку и ножницы. Раньше он никогда не занимался подобным. Ведь когда ты огромный змей, нет нужды в одежде, а спать он всегда предпочитал на золотых кучах, а не на пуховых перинах. Он помнил, как Бильбо штопал прожженные скатерти и шторы. Чем он хуже хоббита? Раз он может это делать, то дракон сделает даже лучше! Но тут появилась ещё одна проблема. Его когти были слишком длинны для маленькой иголки. Потупившись, дракон снова почесал затылок. Что же делать? Подушка сама не починится, а просить помощи у этих надменных остроухих совсем не пристало. Вздохнув, он отгрыз один из когтей, и держать иглу стало сподручней. — Ты хоть знаешь, как дорого ценятся когти дракона! Видимо эльфам не хватило железа, что бы сделать нормальную вещь, и получился ты, мерзкий огрызок! — ворчал на иголку Смауг, целясь ниткой в узенькое ушко. Раз за разом он промахивался. Затем облизывал и снова пытался. Так прошло больше десяти попыток, прежде чем дракон зарычал и затопал ногами на непокорную иглу. — Ах ты, мерзкая штука! Будут прокляты конечности тех ослов, что сковали тебя, hacca*! Дракон гневно фыркал, ходил туда-сюда, меряя гостиную шагами, бросая взгляд на рваную подушку. Ему начало казаться, что она сидит в углу и подло посмеивается его провалу. Собравшись с силами, он снова набросился на иглу и всё-таки смог продеть нитку. В тот момент его радости не было предела. Смауг был очень горд собой - ведь половину пути он проделал сам, своими руками. А как будет горд за него Вор, когда узнает! Повеселев, он взял подушку, и посадил её себе на колени. Перья комками вываливались из дыры и падали под ноги. Ему приходилось собирать их и набивать заново. Старательно собрав всё до пёрышка, Смауг наклонился ниже, что бы разглядеть дыру, как вдруг громко чихнул. Столб перьев поднялся до потолка, словно от взрыва. А затем медленно, кружась, осел на каждую полку и каждый метр гостиной. Глаза дракона блеснули огнём: — Проклятье!!! — взревел змей и собакой вцепился зубами в край наволочки раздирая её в клочья и расшвыривая остатки перьев по сторонам. Вскоре он порвал её пополам и его пыл немного угас. Выпустив пар, он успокоился. Растерзанная наволочка сиротливо лежала в углу. Когда Бильбо вернулся, то застал дракона на балконе, где он сидел, устало уронив голову на колени. Хоббит обернулся через плечо и увидел на кровати нечто, что мало напоминало собой подушку, а скорее наполовину пустой мешок, наглухо завязанный вверху большим узлом и перемотанный несколькими катушками цветных ниток. Смауг ожидал, что за наведённый бедлам Бильбо точно будет кричать на него и надолго обидится. Но этого не случилось. Вместо этого, хоббит сел рядом и спросил. — Ты сам зашил подушку? На что Смауг надменно вздёрнул подбородок и ответил, не скрывая того, как ему польстил вопрос: — Да, я много чего умею. — Тогда в следующий раз, может, зашьешь плед, что ты прожег в ту субботу? Смауг тяжело вздохнул, и краем глаза заметил, как хитро улыбается Бильбо. Но дракон всё же не мог признаться, что иногда драконы слишком самоуверенны, и иногда не могут сделать того, с чем справился бы любой хоббит. — Ну уж нет! Если я буду шить, то кто будет рвать? Хоббит засмеялся, и у Смауга стало теплее на душе. Ему всегда нравилась его улыбка и озорные огоньки в глазах. Бильбо принёс ему замученную подушку: — Ладно, ты сегодня постарался на славу. Но а что с этим будем делать? Смауг тут же подскочил, и, выхватив подушку, выкинул её с балкона, пуская ей в след столб пламени. Подушка вспыхнула и, к ужасу хоббита, как раскалённый снаряд полетела прямиком в парочку эльфов, что устроились под деревом. Бильбо не думал, что прекрасные создания способны так выражаться. Довольный дракон, тихо смеясь, скрутил хвост вокруг его талии и утащил обратно в дом, не обращая внимания на то, как хоббит, густо покраснев от стыда, всё продолжает извиняться перед возмущенными эльфами... Прекрасный сон. Смауг потянулся, и под его боком зазвенели монеты.

***

       Зелёный лес мирно спал, покачиваясь в такт ветру. Убаюканные на ветках совы тихо ухали, а утренние пичуги прятались в уютных гнёздах. Король уже готовился ко сну и не ждал на своём пороге стражу. Воин, что постучался к нему в столь поздний час, казался весьма болезненным, с угольно-чёрными кругами под глазами и трясущимися ногами. — Прошу простить мою дерзость, Владыка! Там дракон, он… — Ты верно спутал меня с лекарем? Если дракон снова пострадал из-за своей глупости это его вина. — Нет, он…поёт. Трандуил непонимающе оглядел воина и сдвинул густые брови. — Поёт? И из-за этой глупости ты посмел потревожить меня! — Мой король, он поёт уже целые сутки. И голос такой громкий, что его песни слышны везде. Охрана измождена. Он не даёт нам ни минуты тишины. Мы не можем заставить его молчать. А сонное зелье уже закончилось. — Ну так сварите ещё! — Все запасы трав истощены, а следующие появятся только весной. — Тогда отстегайте плетьми! Что вы за воины, раз не можете заставить молчать дракона! — Простите, Владыка! Но это тоже бесполезно… Взметая пологи своих длинных одежд, Трандуил устремился в сокровищницу, но, не дойдя до нижних ярусов, услышал громкое пение. Дракон надрывал связки и всё голосил своим хриплым, рычащим басом невпопад. Казалось, он фальшивил нарочно, что бы ещё сильнее досадить своим надсмотрщикам, иногда переходя на волчий вой и вороньи крики. Охрана вжималась в стены и силилась закрыть острые уши руками, но слова упрямо пробивались отовсюду и грохотали в голове: «Под горой стоит трактир. Но не в этом диво, Дивно то, что как-то встарь Соскочил с луны-лунарь, Чтобы выпить пива.» Трандуилу самому пришлось зажать голову руками, что бы пройти к сокровищнице. Эльфы у дверей, что всегда носили медные шлемы, пожалели о столь необходимой детали брони. Ведь в них голос дракона только усиливался, отражаясь эхом, как в кастрюле. Бедные стражи с мольбой смотрели на своего короля, когда тот вошел в сокровищницу и попытался докричаться до дракона. Тот остановился не сразу. Дотянув последнюю ноту, он довольно ухмылялся, глядя на взбешенного короля. — Святая Лютиэнь! Замолчи сейчас же! — взревел Трандуил. Дракон, вальяжно развалившись во весь рост на золотой куче, смотрел на короля с видом полного превосходства и, казалось, совсем не устал от многочасового выступления. — Ну здравствуй, король. Может ты сразу отпустишь хоббита? Или предпочтёшь, чтобы я пел для тебя всю ночь? — прошипел он и на секунду король потерял дар речи. Всё верно, дракона было не так то просто обмануть. Он учуял запах Бильбо, едва открыл глаза. — Этого не будет, — отрезал эльф. — Тогда я хочу есть, — ровным тоном ответил он. — Тебе приносят еду каждый день. Если бы ты не портил её, ты был бы сыт. — Я голоден, — без тени смущения пророкотал Смауг. — Тебе принесут еды. Тогда ты перестанешь изводить стражу? — спросил Трандуил успокаиваясь. — Да, — легко согласился тот. Трандуил, недовольно сопя, покинул сокровищницу. Он праздновал быструю победу. Он уже грезил как забудется сном в своём ложе. Но едва он зашел в покои, на пороге снова появился стражник. — Что случилось на этот раз? — поинтересовался он. На что эльф опустил голову, и, боясь пересечься взглядом с королём, ответил: — Он снова поёт. — Разве вы не исполнили мой приказ? — Он опрокинул блюда и растоптал. — Будь проклято это Морготово отродье! — пробормотал эльф, спускаясь в сокровищницу. Его уже нагоняли слова нового куплета: «Вот зашел в трактир лунарь, Но не в этом дело- Там был пёс, и этот пёс Хохотал над ним до слёз- Видимо за дело!» Распахнув двери, он увидел всё того же поющего дракона, с самой самодовольной улыбкой на свете. — Смауг! Остановись немедленно! — Я голоден. — Но тебе дали еды на троих! Но Смауг не отвечал, он вздохнул на незадачливого королька и снова начал петь, ещё противней прежнего. Его рычащий бас начал наводить неподдельный страх: «Вот лунарь спросил пивка, Но не это странно. Там был кот, и этот кот На дуде играл гавот Весело и рьяно!!!» Снова владыка отправился в свои покои, но как только он вышел с нижних этажей, как услышал следующий куплет: «А корова у дверей, Подбочась вальяжно, Под дуду пустилась в пляс И плясала целый час Но не это важно.» Трандуил влетел в сокровищницу взбешенным ураганом. Из его глаз летели искры, а из ноздрей почти валило пламя. — Что ты себе позволяешь!!! — Я не собираюсь есть эти помои. — У меня во дворце лучшие повора! — «И неважно, что ножи, Ложки и тарелки Стали весело скакать…» — Дайте мне мою плеть! Сейчас я проучу этого заносчивого барда! — прошипел Владыка. — Но ведь ты знаешь, что я не успокоюсь, пока не получу то, что нужно, — хитро прищурился дракон, крутя в длинных пальцах монету. — Даже не надейся, что я освобожу полурослика! Этому не бывать! — Ты не способен даровать волю, как любой король. Ты не можешь накормить голодного, как хороший хозяин. Ты даже не способен добраться до своей постели! На что ты вообще годишься? Похоже, от моего голоса больше пользы, раз он может лишить тебя власти. Пожалуй, я спою ещё… «А корова поднялась, Гордо и отважно, Да как встанет на дыбы, Как пойдёт бодать дубы! Это всё не страшно.» Не зря говорят, что речи дракона это тоже оружие. Раненое самолюбие Трандуила ещё долго будет зализывать раны. Он ушел ни с чем. Оставляя охрану в одиночку бороться со Смаугом и его песнями. Им оставалось надеяться, что тот порвёт связки быстрее, чем они зальют уши воском. Но не прошло и дня, и король не выдержал беспомощности. Он обратился к тому, кого меньше всего хотелось видеть на этом свете. Хоббит встретил его не по хобичьи холодно. Нечего было ждать гостеприимства, когда приходишь к пленнику. — Убери эту ехидную улыбку со своего лица, полурослик. А не то я выжгу её раскалённой кочергой. — Чем могу помочь, Владыка? — весело начал разговор Беггинс. Казалось, его совсем не удручал голодный паёк и каменная скамья вместо пуховой перины. Но он всего лишь делал видимость. Может он чему и научился у дракона, так это не показывать свою слабость перед врагом. — Мне нужно знать, как ты смог подчинить себе дракона? Почему он слушается тебя? Отвечай честно и не юли. Я узнаю, если солжешь, — говорил он, расхаживая возле прутьев решетки. Беггинс поправил пыльный пиджак и поинтересовался: — Похоже, у вас есть проблемы с драконом? — Я задал тебе вопрос. — Да, так и есть, — кивнул тот. — Отвечай. — Но у меня нет ответа, — пожал плечами Бильбо. Тогда король нагнулся к самой решетке и поравнялся взглядом с ненавистным хоббитом. — Не води меня за нос! Ты знаешь о чём я говорю. Кто поверит, что дракон по своей воле выберет полурослика, который ближе к крысам, чем к людям! — ядовито выстреливал он словами, выплёскивая свою обиду за недавнее поражение с драконом, в то время как всегда мирный и учтивый хоббит закипал от ярости и сжимал кулаки. — Я никогда не подчинял дракона, — ответил Бэггинс насколько можно спокойно. — Ах вот как. Всё таки я был прав на твой счёт. Глупый Бэггинс. Ты так ничего и не понял? Ты никогда не задавался вопросом, как же так вышло? Ты и дракон - вместе? Мне больно смотреть, как ты бездарно растрачиваешь свою жизнь, прячась за этими мелкими хоббичьими радостями в своей норе. Думаешь, он здесь из-за меня? Нет, Бильбо Бэггинс из Шира, он здесь по твоей вине! Посмотри на себя, ты жалок и воняешь хуже орка. Понятно, почему Смауг сбежал при первой же возможности. Выносить такое уродство рядом с собой - хуже вечного заточения. Удар. Бильбо сам не ожидал, что способен на такое. Но он и впрямь только что сломал нос эльфийскому королю. Бессознательного Трандуила отволокли от клетки.* В следующий раз он будет разумнее и не подойдет ближе, чем на два метра. Бильбо глубоко вздохнул, кулак ещё ныл, но на душе стало легче. Сев на скамью, он подтянул свои лохматые ноги под себя и опёрся спиной на стену, вслушиваясь в далекий голос, который пел где-то за множеством этих каменных преград. Шепотом, вполголоса, он подпевал своему дракону, и казалось, будто их ни что не способно разделить, как бы ни старались и сколько бы стен не возводили их мучители. « Вот испил пивка лунарь. Но беда не в этом. Худо то, что он под стул Закатился и уснул И не встал с рассветом»…