The world of Fantasies

      Проклиная всеми известными ей обидными словами Стефана, которому вдруг вздумалось оставить их наедине, Кэролайн изо всех сил старалась держаться уверенно и ни единым жестом не продемонстрировать ему, что его общество крайне нервирует и даже в какой-то степени смущает. Самоуверенность, волнами исходящая от этого мужчины, чьё настроение менялось подобно калейдоскопу, поражая своим спектром скрытых в нём граней, действовало на неё крайне пагубно. Вот только вся спесь вмиг испарилась, стоило только Сальваторе закрыть за собой дверь, превратив её в неуверенную старшеклассницу.       Держа в руках чёрный маркер и линейку, она склонилась над картой, игнорируя прожигающий кожу взгляд, от которого становилось не то что неловко что-либо говорить, даже малейшее движение давалось ей с особым трудом.       — Было два жертвоприношения, — она не знала, как смогла выдавить из себя слова, удивившись тому, что голос позорно не дрогнул от волнения, — Ферма пастора Янга здесь, а старый погреб Локвудов, где ты по злобе зарезал двенадцать своих гибридов, здесь.       Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, но он всё продолжал молчать, с любопытством посматривая на отчаянно храбрящуюся вампиршу, чьё волнение можно было учуять за километр. Но ей знать об этом вовсе не обязательно. Её нервный темп речи и будто невзначай брошенная колкость, в лишний раз подтверждали его теорию о том, что его общество на неё действовало крайне смущающе.       Кэролайн закусила нижнюю губу, ощущая на себе его взгляд, задержавшийся чуть дольше, чем положено по всем правилам приличия, ускоряя биение взволнованного сердца, предательски выдавшего её с головой. Будто бы издеваясь, он склонился чуть ближе, переводя взгляд на карту и опираясь ладонями на стол, совсем близко от того места, к которому она чересчур медленно вела тонкую линию.       — Как написано в книге, треугольник экспрессии равносторонний, — рука чуть дрогнула и линия, почти у самой вершины треугольника, получилась немного кривоватой, вынудив вампиршу чертыхнуться про себя, — Значит, здесь, — указав пальчиком на точку, Кэролайн посмотрела на него, видя смешинки в глазах гибрида, ставших сейчас совсем серыми, под влиянием полумрака, в который оказался погружён жутковатый кабинет чокнутого профессора.       — Кое-кто прогуливал уроки геометрии, — с хитрой ухмылкой произнёс Клаус, уверенно беря в руки канцелярские предметы, вынуждая её непонимающе нахмуриться и вновь перевести взгляд на карту, в попытке понять, где же она просчиталась.       — Есть два места, где возможно третье жертвоприношение, — размеренно пояснил он, отрывисто рисуя длинные линии, соединившиеся в идеально ровный треугольник, совершенный и до раздражения безукоризненный.       — Ты просто не дал мне закончить, — поспешно произнесла она, сама понимая, что вышло крайне жалко и неправдоподобно, боясь себе признаться в том, что в стремлении произвести на него впечатление, она совсем позабыла о простой геометрии, вновь выставив себя неумёхой.       Мягкая улыбка на его губах раздражала, но в то же время и странным образом завораживала, вынуждая неотрывно смотреть на его лицо, не искаженное гримасой привычного пренебрежения и пугающей злости. Его ладонь была так близко от её руки, что она ощущала исходящий от него жар, боясь предпринимать попытку убрать их со стола, лишь бы этим не выдать своё совсем нестабильное эмоциональное состояние.       А фраза, брошенная им так небрежно всего десять минут назад, эхом отражалась в голове: «Не стоит недооценивать притягательность тьмы». Так странно, так самоуверенно и так чертовски проницательно. Тьма её притягивала. По сути, он и являлся тьмой, тем мраком, что манил и интересовал, сея сомнения, усилившиеся в отсутствии Локвуда.       Едва придвинув ладонь чуть ближе, он лишь мизинцем коснулся её пальцев, вынуждая Кэролайн вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на его руку, ощущая странный импульс, прошедший по телу. Такой резкий, удивительно яркий и пугающий до дрожи. Ведь это неправильно. Она не смеет так реагировать на невесомое прикосновение другого мужчины. У неё есть Тайлер, пусть он и за тысячи километров отсюда.       Неуверенно отодвинув ладонь, Кэролайн и вовсе поспешила убрать их со стола, пронзая Клауса недовольным взглядом, так некстати вынуждая его вспомнить утро, её обидные слова и тот взгляд, которым она его одарила, говоря о своей ненависти.       — Он ведь мог взять тебя с собой, — стиснув зубы от мгновенно нахлынувшей злости, произнёс Клаус, борясь с желанием как следует встряхнуть эту девчонку, выбить из неё мнимую любовь к оборотню, за которую она так отчаянно цепляется, которой так неумело прикрывается, боясь даже самой себе признаться в истинных желаниях своего сердца.       — Он просто знает, что это опасно и… — Кэролайн замолчала под действием этого тяжелого и проникающего под кожу взгляда, прекрасно понимая, что он прав.       Тайлер мог приехать, мог взять её с собой и броситься вместе с ней в бега, но предпочёл трусливо переписать дом на Мэтта, даже не сказав ей и слово. Решил всё за них, безжалостно плюнув ей в душу, и в очередной раз причинил боль своим поведением.       — Неужели? — Майклсон резко шагнул к ней, смотря сверху вниз, подавляюще и раздражённо, оскалившись будто волк, готовящийся разорвать глотку добычи, — Ты правда в это веришь? Брось, Кэролайн, ты не глупа.       — Что ты хочешь услышать? — устало и с придыханием прошептала она, потупив взгляд и закусив нижнюю губу, борясь со слезами что подступали к глазам, готовившимся вот-вот скатиться по её щекам.       — Ничего, — твёрдо произнёс Клаус, — Слова мне не нужны.       Шагнув к ней ещё ближе, он уверенно и без единого колебания провёл тыльной стороной ладони по бархатистой коже её щеки. Так мягко и невесомо, едва касаясь и вынуждая её на миг прикрыть глаза.       — Не нужно, — зашептала она умоляюще, не находя в себе сил сопротивляться, отчего-то плавясь под мягкими и такими поразительно нежными прикосновениями грубых мужских рук тысячелетнего убийцы, окропленных в крови бесчисленного количества жертв.       Большим пальцем он скользнул чуть ниже, ласкающе пройдясь по губам, вынуждая её слегка приоткрыть их и испустить нервный вздох. Голубыми глазами непонимающе уставилась она на него, утратив привычную злобу, вынуждая его довольно улыбнуться и медленно начать склоняться к женским губам. Его взгляд будто бы гипнотизировал, не давая ей отшатнуться, лишая возможности возразить и отключая разум, вопящий ей влепить ему пощёчину и покинуть кабинет как можно быстрее. Ведь это будет ошибкой. Она пожалеет об этом тысячу раз. Это точно.       Кэролайн перевела взгляд на его губы. Они находились так близко, совсем в незначительном расстоянии от её собственных губ, вынуждая её дыхание в конец сбиться, а сердце забиться в груди так тревожно и быстро. Она ощущала его горячее дыхание на своих губах и прикрыла глаза, смирившись с неизбежным и приняв постыдное желание ощутить вкус его поцелуя, его губ, совершив тем самым непростительную ошибку. Совсем чуть-чуть и это произойдёт. Лишь сантиметр разделял её от пропасти, в которую она была совсем не готова броситься.       Когда сухие мужские губы невесомо коснулись её нижней губы, чуть обхватив, блондинка вздрогнула, неосознанно поддавшись к нему навстречу, в ожидании большего, коря себя за то, что вновь идёт на поводу у запретных чувств, которые в ней вызывает первородный гибрид, так часто причиняющий ей лишь боль.       Она, затаив дыхание, ожидала продолжения, однако Клаус вдруг резко отстранился, вынуждая её чуть ли не простонать от разочарования и нахлынувшей на неё растерянности, инстинктивно поддавшись к нему навстречу, будто стараясь удержать. Впрочем, Кэролайн поняла причину их неудавшегося поцелуя, когда дверь за её спиной с тихим щелчком закрылась, а на пороге стоял Стефан, не знающий, как отреагировать на увиденную картину.       Сальваторе неловко потупил взгляд под насмешливой и слишком самодовольной улыбкой гибрида, за которой умело скрылась злость за то, что посмел их прервать. Кэролайн провела пальцами по губам, все ещё ощущая странное покалывание в том месте, где всего на миг он коснулся её своими губами, а затем перевела растерянный взгляд на первородного гибрида, прежде чем взглянуть на Стефана. Сальваторе недовольно поджал губы, смерив Клаус полным ненависти и осуждения взглядом.       Она почти перешла грань, почти совершила непоправимое. Это стало бы самой большой ошибкой в её жизни. Ведь так?