The world of Fantasies

      Горячие губы, скользнувшие по её шее, вынудили Кэролайн изогнуться и с блаженной улыбкой принять ласки, наслаждаясь нежными прикосновениями мужских ладоней к её обнажённой коже. Тёплая и мягкая постель, любимый мужчина рядом, никаких забот, но сердце всё равно было не на месте, вынуждая её раз за разом возвращаться к мыслям о дочерях, которые остались в другой стране, пока они с совершенно несносным первородным собственником отправились в Италию.       — Надо позвонить домой, — прошептала она, отвечая на его поцелуй, прекрасно зная во что он перерастёт совсем скоро, судя по тому какими жадными стали его прикосновения, — Хочу поговорить с девочками.       — Не переживай, love, с ними Кол, — Клаус вновь завладел её губами, скидывая мешающее ему одеяло на пол, накрывая её тело своим, решительно настроившись заставить её забыть обо всём, в особенности о девочках, — Он за ними присмотрит.       Блондинка согласно кивнула, вновь закрывая глаза и откидываясь на мягкие подушки, стараясь сосредоточиться на его поцелуях, дорожку из которых он прокладывал по её шее, плавно опускаясь на грудь. Но было явно что-то не так. Не было того привычного и дикого удовольствия, растекающегося по венам. И причина этого крылась в том, что мыслями она находилась далеко-далеко отсюда.       — Я волнуюсь, — обхватив его лицо ладонями, Кэролайн вынудила его посмотреть на неё, встречаясь с возбуждённым взглядом серых глаз, в которых мелькнуло недовольство, отразившееся в янтарных отблесках.       — Перестань, — отмахнулся Клаус, возобновляя прерванное занятие, погрузив язык в ямку её пупка, прежде чем прикусить нежную кожу зубами и вырвать из неё прерывистый вдох, — Уже через два дня будем дома, твои дочери будут рядом, и мы вместе отпразднуем Рождество. Выключи режим мамочки, Кэролайн, и расслабься.       — Наши дочери, Клаус, — устало поправила его она.       Ей даже страшно было подумать, что технически тысячелетний убийца станет папой для её малышек всего через пару месяцев. Да и сама она скоро примерит на себе грозную фамилию. Клаус же совершенно опасен для детей. Чересчур вспыльчивый и жестокий, совсем не лучший пример для подражания.       — Брось, Кэролайн, — с нажимом произнёс он, смотря на неё снизу-вверх, не желая вообще продолжать этот бессмысленный трёп, — Их отец Аларик. Я люблю тебя и привязался к девочкам, но я никогда не буду их отцом.       — Ты прав, — нехотя пошла на понятную Кэролайн, прекрасно понимая, что ему и так нелегко даётся делить крышу над головой с двумя совершенно несносными девчонками, так любящими устраивать мелкие шалости, — Давай я позвоню им и…       — Кэролайн, мы на отдыхе, — раздражённо проговорил Клаус, отстранившись от неё и сев на кровати, — С ними Кол. Он хоть и придурок, но присмотрит за ними, если жизнь ему дорога. К тому же, вечером домой вернется Фрея.       — Но… — неуверенно постаралась возразить она.       — Они в порядке, — прервал её Клаус, шумно вздыхая и вставая с кровати, поняв, что момент испорчен, впрочем, как и утро, — Хватит. Я хотел насладиться оставшимся временем, без всех этих разговоров о твоих дочерях, друзьях и Аларике, — раздражённо произнёс он, поднимая с пола свои джинсы.       — Но это часть моей жизни. Они все часть меня, Клаус, — немного помедлив, тихо произнесла Кэролайн, встречаясь с его вопросительным взглядом, видя удивление в глазах. — Так же, как твоя семья… они ведь часть тебя. Может быть мы поторопились? — неуверенно коснувшись кольца, шёпотом спросила блондинка, ощущая, как кровать прогнулась под весом его тела тут же.       — Давай. Сними его. Сними и выкинь, если сомневаешься, — вдруг сказал Клаус, вынудив её посмотреть на него, — Я уже давал тебе выбор и прежде, Кэролайн. В первый раз ты выбрала жизнь, чуть позже ты призналась мне в своих чувствах. Затем приехала ко мне, когда тебе и твоим дочерям грозила опасность. Ты доверила их жизни мне, Кэролайн. Ты согласилась и приняла моё предложение показать тебе весь мир, стать моей навеки. Так что, давай. Сними его.       — Нет, — устало выдохнула Кэролайн, смахивая скатившуюся по щеке слезу.       Она уже сделала выбор. И этот выбор был правильным. Ведь, возможно, впервые в жизни она доверилась голосу своего сердца, а не разума.