Размышление о блаженстве

Я не вышел из ванной до утра — сидел там, боясь даже пошевелиться лишний раз, но зато кончил, воображая, что там за дверью снова меня навестил Джейк с вызывающими белыми волосами. Такой цвет идёт ему по настоящему, весь его образ в корень меняется из-за такой, казалось бы крохотной детали, и вот, перед нами уже не тот затасканный барыга. Нет. Он похож на серфера с глянцевых календарей или же на скромного мальчика-библиотекаря — тут зависит от освещения. Удивительно, что он не родился блондином. Ещё раз прислушавшись к звукам в комнате и ничего не обнаружив, я дрожащей рукой отварил дверцу и вышел наружу. Первое что бросилось в глаза — пустая бутылка из-под пива, кстати, довольно хорошего, и мой дневник в раскрытом состоянии. Я покружился на месте, оглядывая комнату и убедился, что больше никак следов нет. Кто-то читал мой дневник! Надеюсь, это всё-таки был Джейк, потому что если не он, то хуев читатель — труп. Разворот страниц гласил: «Поезд делает тебя розовой растянутой жвачкой — что-то такое плёл мне Джейк. Возможно, сам предчувствовал свою смерть? Помнится в приюте, Юна рассказывала про свою мать, как та ударилась в воспоминания перед сном. Зудела и зудела, не переставая. А утром взяла и не проснулась. Я кинул взгляд на окно — полоса света лишь в одном месте лезла сквозь жалюзи. Надо бы их поправить… Незначительный краешек моего сознания всё ещё думает о Джейке, но сейчас меня это не волнует. Я, наконец, засыпаю. Проснулся я рано, как раз на фестиваль утренней эрекции. В 14:00 надо идти за товаром. Разобравшись со стояком, я оглядел комнату — пустая бутылка стоит на столе. Всё было правдой. С другой стороны я мог и сам притащить её сюда, будучи вчера в ахуенно-разбитом состоянии. Никаких новых выводов. А, вообще, происходящую в этой квартире вакханалию, я могу успешно охарактеризовать хлестким словом пиздец. Но если подумать логически, если Джейк и впрямь был здесь… Я расстроился из-за его смерти, тем более каким-то образом догадывался о трагедии. Отсюда опять же два вывода один более менее нормальный: из-за подавления негативных эмоций, моё сознание извергло нечто, скажем, утешительное — резервную копию Джейка. Временное помешательство, недосып, отходняк. Второй вариант бредовый: у нас образовалась некая связь, поэтому призрак пришёл ко мне в квартиру. Ага, пивка попить. Хотя второй вариант, наверное, всё-таки более верный, только не с общепринятой точки зрения. Ну, конечно! У Джейка незаконченное дело: мы должны были перекрасить волосы вместе, поехать в Сеул. Волосы он уже перекрасил. А может и в Сеул сгонять успел? Смеяться или плакать? Семь перекрёстков пешком и я на месте. Handrix Pub — неплохое местечко, оно не принадлежит Стиву, но встреча назначена именно здесь. Жизнь в этом музыкальном баре кипит ночью — днём сюда соваться не будут, зато спокойно приму товар, выслушаю правила безопасности и обговорим новый график работы. — Вы плохо выглядите, Пак Чимин, — Стив, сидящий в кресле, когтистой рукой с перстнями продвинул мне свёрток с коксом по столу, сразу, как я подошёл. Оказалось, что показалось, будто он будет толковать про осторожность, хотя, ему, видимо, плевать. Безопасность собственной задницы — вот что по-настоящему интересует Стива. Я получил указания, новый график работы. Пустая, якобы деловая болтовня, а он ни разу не обмолвился и словом про смерть Джейка, еблан. Только что-то мне подсказывает, что Стив аж слезу пустил, говоря что-то вроде: „жалко мальчонку“ Ну ещё бы, с первого взгляда на этого барыгу уже был виден весь этот напускной пафос. — Господин, я больше не могу на Вас работать. Я положил упакованный кокс на стол вместе с бумагами стопкой и опустил глаза. Я хотел бы храбро посмотреть ему в лицо, чтобы была видна даже причина, но был бессилен вынести кошмар его взгляда — пафос стал настоящим. Чудище вздохнуло и заговорило безжалостным голосом: — Забираешь товар. Продаешь. Бабки мне приносишь, и только тогда можешь проваливать. Пошёл! Ну, я и пошёл. Бесхребетный чмошник. Давно заметил: не может не везти в чём то конкретном, уж если пошло дерьмо, то оно будет всюду. Пройдя уже пару кварталов, меня окатила единственная разборчивая эмоция за последние два дня — ярость. Натуральная осознанная ярость. Полный решимости, я покружился на 180 градусов, не обращая внимания на смешок тётки, зашагал обратно в паб. — Стив, — окликнул я ублюдка, который по прежнему являл из себя чудовище, только теперь мне не было страшно, — Вот, — выкладываю из рюкзака всё в том же порядке: упакованный кокс на стопке бумаг, — Я больше не буду на тебя работать. — Ну, нет. Мне нужны деньги. Товар такого качества и за такие бабки втюхивать проблематично, но вы с Джейком вечно находили каких-то торчков-дурил, так что-либо гони полную стоимость и вали, либо этого всего я сейчас не видел. Я демонстративно выдохнул, пошарив свои карманы, извлёк пачку заработанных, отсчитывая стоимость за товар: — Ладно. Я дам тебе бабок, чтобы возместить убытки, если тебя это так, блядь, калит. Вонючие шестнадцать тысяч вон! В горле у него что-то бурчало, а рожа, кажется не успев выдать ни одной годной эмоции, застыла с широко открытыми глазами и ртом. Оказалось, что выставить этого ублюдка мелочным жлобом — раз плюнуть. — Приятно иметь с тобой дело, Чимин. Я эпично развернулся, пропуская пальцы сквозь пряди налаченных волос, но Стив, походу надумал паясничать, портя весь шик моего заключительного номера с поправлением причёски: — Привет Джейку. — Чо? — Да ничо. Лови — он резко бросил со стола свёрток с коксом. Я поймал. Боюсь даже представить как выглядело моё лицо, когда, поспешно запихивая кокс в рюкзак, моя аура крутости растворилась где-то в воздухе.» Хуёвые воспоминания — последняя исписанная страница. Вдруг взор пал на загнутый уголок разлинованного листа — я решил: «Так не годится», расправляя указательным пальцем помеху. А там, еле заметным простым карандашом кто-то приписал на сгибе: ложь. Был ли это действительно Джейк? Уж не врач ли мой наведался сюда, распереживавшись о моём драгоценном здоровье? Смешно и жутко. Ложь. Ложь. Ложь. Но чья? Этого мне знать пока не дано… Интересно чего добивается этот кто-то? Я вспомнил призрак Джейка. Сейчас он казался мне чем-то несуществующим. Возможно, ЛОЖЬ это он сам? Воплощение вранья. Хотя, есть догадки, что я вообще сам написал это слово, не ходил в ванную, не дрочил там, не трусил, а был здесь читал дневник, потягивая пивко, в полудрёме пришёл к каким-то умозаключениям, написал карандашом грёбаное всеохватывающее словцо и вырубился. А может даже трахнул ту жопастую, раз потребность в дрочке на время исчезла. Я могу это проверить!!! Вот, осинённый своей идеей, я вырвался из номер, влетел в холл, доебал персонал и убедился, что поехал головой. — Господин Пак, к вам заходила дважды Патриса. Она обслуживает номера, вот, сами взгляните, — я плавно нагнулся над «простолицей» к записи с видеокамер на моём этаже — всё как сказала мышь. А вообще, вблизи её лицо, как оказалось, вовсе не простое. Заходила. Патриса. Дважды. Третьего раза не было. Никто не входил третий раз. Призрак. Глюк. Воображение. Может забрался через окно? — а вот это что-то новенькое. — Мог ли кто-то забраться через окно? Бабища посмотрела на меня, широко распахнув свои дебильные тупые глаза, шныряя ими по моему лицу. Видимо, рассмотрев во мне красавчика, та смутилась. Хуже не бывает? Нет. Хуже может быть всегда — это еще одна теория, которую я регулярно, кстати, подтверждаю. Призрак, разгуливающий за мной по пятам или восставший из земли зомбак — полная хуйня. А вот попытка заигрывать с ржавой колымаги со скопившейся слизью в глазах, со скатавшимся блеском на губах, седым клоком волос на затылке и парой волосков возле рта — это вот реально страшно, особенно когда такое убожество вещает: — Если Вас что-то тревожит, прошу, не пренебрегайте услугами отеля. Вы всегда можете вызвать обслуживание номеров, чтобы передать какую-то информацию или спуститься сюда и поговорить со мной лично. Она добавила это слащавое, скользкое «со мной» и заправила прядь засаленных волос за ухо. Я, не скрывая отвращения на лице, поклонился и побрел в номер, ничего не сказав. По дороге туда, меня чуть не вытошнило от мысли, что эта грязная крыса пожелала бы оттрахать её, поддержи я её предложение. Чёртова сука с грязной башкой! Из-за неё передёрнуть уже не удастся. «Сдохни в муках гашёная хуета!» — заорал я на весь номер и хлопнул дверью, тотчас ощущая, что кто-то следит за мной.