Размышление о блаженстве

Обычные мысли. Совершенно будничная тема о призраках, дневнике, который в наглую кто-то помогает мне вести. Из-за привычного расклада смысл доходит до меня не сразу. Ну, а когда вообще он доходил? Кажется, что я что-то не так понял, растолковал, увидел. Вот такие ощущения. К обеду я должен был освободить номер. Сейчас было раннее утро, поэтому я отправился позавтракать в ресторане при отеле. Еда была отвратная. Ну, а может из-за кокаина аппетит не нормализовался. Взаимовлияние в контексте истории организма человека и взаимопереплетение. За час до назначенного времени я подсчитал бабки, купил в магазине напротив вино для приятной встречи с моими друзьями-азиатами и отправился восвояси. Сегодня мы с Кэмчиком заторчали у меня. Справляем наш Новый день по Старому стилю: Пока этот тощий ублюдок готовил нам суп, я снюхивал кокаин прямо с пальца, размышляя о своём «увольнении». «Всё верно! Такая работа не по мне, без Джейка — точно» — утешал я себя, не прекращая подносить к носу палец с новой порцией порошка, который, как мне казалось, был сейчас только на пользу. Кэмчик на мгновение перестал греметь на кухне и заорал: — Суп готов! Я пойду… Меня это… Ждут короче. — Вали, лживый ублюдок, — чересчур ласково пробормотал я, втягивая небольшую горстку носом. Вскоре я почувствовал первые ебучие приступы. Как только моя рука прекратила тянуться за белым, её моментально охватили судороги. Водопад пота стекал по спине, как из выжатой губки. Жар и холод в моём теле распределились в абсолютно разных плоскостях, и с каждым мгновением из моих пор выплёскивалась новая порция остывшей жидкости. «Что с моим лицом» — подумал я. Подойдя к зеркалу в прихожей, отметил, что выгляжу хуже, чем предполагал, но в памяти былого меня практически не существовало. Много раз замечал, что принимая кокс, забываю себя нормального. Состояние говёное, нужна была дрянь, чтобы побыстрей очухаться. Да, перебрав с кокаином, откачаться можно только натуралкой, та способна исправить такое дело. С трудом переведя дыхание, хватаясь за стены, наверняка, с таким жутким видом, словно собирался блевануть на недавно купленный ковёр, я отправился на поиски мобильника идя по дешёвому ковру, что хлюпал под моими босыми ногами от переизбытка спермы. Когда тот, наконец, нашёлся в бородке из шмоток, я целую вечность не мог снять с него блокировку и вспомнить кому хотел звонить. Голова забилась идеями, фантазиями, мечтами, совершенно не схожих друг с другом жанров — сотни, нет, тысячи слов, сюжетов, картинок, фраз разом всплывали в сознании, вынуждая психовать. «Заткнись! Заткнись!» — говорил я своим мыслям, стараясь сфокусироваться на главном — звонок Чонгуку. В трубке послышался первый гудок, и я вроде как облегчённо выдохнул, содрогаясь всем телом. — Чимини, ну, как ты? — тот заинтересованно начал разговор, опередив меня. — Порядок. — Я соболезную тебе. Такая утрата… Слушай, вы ведь были так близки, как ты справляешься? Стив говорит, что ты ушёл в отставку. Надолго? Я только что вышел от Тэ, он вообще плох. Прикол, напился и целоваться ко мне лез. Все мы по своему переживаем смерть Джейка… Я вот до сих пор не верю, что его нет больше с нами. Интересно, что ощущаешь в последние секунды жизни, когда по сознанию шустро скользит мысль: «Вот, оказывается как я умру»… Его болтовня не прекращалась, а из-за мнительности под действием пороха, я не мог его перебить, пока Чонгук сам не выдал: — …давай я тебя проведаю, тебе привезти чего? — О, да, — совершенно монотонным тоном выдавил я, обливаясь потом, — Дряни. — Всё, будет. Только дверь открой, я недалеко от твоего дома. Жди. И повесил трубку, а я дослушал короткие гудки, не додумавшись заблокировать телефон. Моя тупость злила меня самого, вынуждая заметаться по квартире, разыскивая припрятанный неделей ранее косяк. Единственное, в чём я был уверен — дурь облегчит мои приступы. «Куда, блять, засунул? Чёрт, да, где же он?» Спустя пару-тройку кругов, которые я навернул по гостиной, в дверь позвонили. Я открыл не сразу, потому что был увлечён поисками. Накурка, конечно, была и у Чонгука, но кто снюхав целую кучу кокса дружен с башкой? Разувшись, Гуки растёкся в приятельской, полной сочувствия и понимания, улыбке. Кстати, раньше я считал его грубым, не особо умным и хвастливым, пока не познакомился с ним поближе. Сейчас я знаю его от и до. — У меня по-о-лные карманы дерьма, — расстегнув молнию на куртке, он извлёк из внутреннего кармана свежий косячок, — Держи, уже всё готово, — Эти слова дают понять, что от и до изучен и я. Я схватил подарок и впихнул его в дрожащие губы, Гуки наспех прикурил меня жёлтой автогенкой. — Пойдём сядем, — предложил он мне, видимо, смекая, что я переборщил с белым. — Всё нормально, Чим? — тактично спросил он, видя моё напряжение. Я отмахнулся, покивав головой и упёрто гоняя дым. Я не говорил больше ничего, также как и Чон. Когда ты «на побегушках», то не хочется ни говорить, ни слушать. Вообще не хочется никакой ёбаной суеты. Мне тоже не хотелось. Иногда мне кажется, что люди становятся наркошами только из-за того, что им подсознательно хочется немножко тишины. Дрянь накрыла меня, только когда косяк полностью был выкурен. Потные ладони не высыхали, сколько бы я не тёр их о джинсы. — Хорошо, что ты не нюхаешь, — тихонько заметил я, стараясь расслабить дубовые плечи. — Да, наверное, — максимально осторожно, для человека ни разу не пробовавшего кокич, сказал Гук. Супер, что он пришёл. Извечная дилемма: когда ты на движе, то ребята под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим состоянием и все твои мучения им глубоко по боку. Тишина звучала уже битый час. За это время Чонгук, понимающе молчал и мало двигался, только состряпал мне ещё один косяк, который, ну надо же, привёл меня от части в норму. Меня вдруг осенило, что я слишком много храню в себе, а ведь столько событий произошло за последнее время, он ведь, наверняка, не в курсе. Плевать даже, что мою исповедь душевно больного выслушает такой парень как Гуки. Да, похеру. Главное не психиатр — уж он-то явно найдёт моей голове годное применение, например, выращивание какого-нибудь дерева, погружение в воспоминания о детстве, разряд током или вообще тайно испытает лоботомию. Да, Чонгук — отличный кандидат. Сейчас мне казалось, что если я не выложу это хоть кому-то, сердце взорвётся бомбой и раскидает моё тело по стенам костлявыми кусками мяса и крови. Неплохой, кстати, способ самоубийства. Что-то я часто стал думать о смерти… Не мудрено, когда умирает твой близкий друг. Мне бы не хватило духу наложить на себя руки бесчеловечным способом: вскрыть вены, объесться таблеток, прыгнуть с крыши, спецом утонуть или вздёрнуться. А вот хранить какую-то мысль, пока она не разнесёт тебя, превратив в консервы — вполне гуманно, надо будет посоветовать кому-нибудь. Молчать сил не было, поэтому я выложил Чонгуку всё, начиная от рассказа про поезд, заканчивая блондином Джейком, пьющим на столе пиво. Я говорил и говорил. Обильное количество слов — не знал, что могу так много болтать. Закончив, я поднял взгляд на Чонгука. Тот смотрел на меня с абсолютно не читаемым выражением лица, часто моргая. — Ну? — не выдержал я, выцепив забытый свёрток из его пальцев. — Он что-нибудь сказал? — спокойно спросил Чон. Меня не на шутку удивил его вопрос и, думаю, это было видно. — В смысле? Нет, ничего он не сказал. Просто пил пиво. Он умер… Это призрак или что? Что за хуйня пришла тебе в голову? — Никакая не хуйня, — на полном серьёзе ответил тот, откинувшись на спинку стула, — Чего ты так нервничаешь? Вот если он с тобой заговорит, тогда переживать есть смысл. Единственное в чём был сейчас смысл, так это прекратить этот разговор, от которого у меня мурашки по коже. — Закроем тему. Чонгук развёл руками, забирая у меня курёху. — Ты не похож на чокнутого. — Я и не считаю себя чокнутым, — беззастенчиво соврал я, плавно поправляя мешающую чёлку. Гуки недоверчиво посмотрел на меня. — Вот смотри, — продолжил я, — Если у человек поехала крыша, вряд ли это пройдет само собой. Скорее, наоборот. Болезнь будет только прогрессировать. Но даже если случится чудо, и он выздоровеет сам по себе, все равно будет всю жизнь помнить, что однажды… Я осекся. Слишком много болтаю. Во всем виноват порошок. Думаю, Чонгука заебало слушать мой бред, ещё и вялым голосом в придачу. — Однажды он увидел нечто такое, что нормальный человек видеть не должен, — закончил за меня Гук. — Я понял тебя, Чимин. Я молчал, глядя на свои руки. — Да валяй, рассказывай всё. Чего церемониться? Не держи в себе ничего, не надо. — Спрашивай, — я плавно поправил надоедливую чёлку и закинул ногу на ногу, — Так будет лучше, чем просто мой пиздёж. — И что он делал? Кроме того, что пил пиво. Да, блять! Откуда такая уверенность, что призрак должен был что-то делать?! Как будто одного его присутствия в городской квартире недостаточно. А что он пиво пил прямо из бутылки — этого мало? И оно не лилось наружу в области живота, как по телеку передают. — Смотрел на меня, потом ушёл, когда допил. Да ничего такого, — ответил я вслух и сжевал три таблетки галоперидола. Чонгук расхохотался. Зубы у него были кроличьи, а оскал голливудский прям таки. Но смеялся он заразительно донельзя. Я не выдержал и лениво усмехнулся. А ведь действительно смешно! Если бы это все произошло не со мной… — Да-а, — отсмеявшись, протянул Гук, вытирая слёзы. — Джейк, которого сбил громадный грузовик, с белыми волосами целёхонький лакал пиво из бутылки у тебя дома?! Такое дерьмо и в самом деле не каждый может увидеть… — Он немного помолчал. — Истории твои одна ахуительней другой просто! И ты, конечно, уверен, что у тебя поехала крыша? — Что-то вроде того, — признался я. Что уж теперь скрывать… Как же он ловко все из меня вытянул! — Брось, — серьезно сказал Гуки, туша косяк в забитой до верху пепельнице. Вообще мне был нужен такой своеобразный адвокат в виде Чонгука, который и до динозавров докопаться может, потому что оживший покойник лакающий моё пиво — это уже не шутки. — Беспокоиться будешь, когда он заговорит с тобой, — зачем-то повторил Чон. — Кто? Джейк? Он кивнул. Я почувствовал, что мой желудок опять, как тогда, ночью, подкатывает к горлу. — С чего это ты взял, что он заговорит? Думаешь, я свихнулся окончательно? — Я ничего не думаю. Я просто сказал: когда он заговорит с тобой, тогда и будешь делать в штаны. — Что делать, когда он заговорит? — Тебе виднее. Это же твой глюк, не мой… — Бля! — хоть что-то эмоциональное; чонгукова дурь отменная — и не из таких загонов вывезет, — Я сам хотел с ним заговорить, прикинь. Хорошо, что обошлось. Я машинально кивнул головой, подтверждая свою теорию. Мысли путались. Я подумал, что если Джейк откроет рот, в штаны я наделаю по любому. Вот интересно: я уже сошел с ума, или только собираюсь сойти, из-за этого призрака? Хотя, «интересно» — не совсем подходящее слово. Как же меня прикурило… Когда я куражусь, всегда так. Приходит в голову какой-нибудь пустяк и застревает там. Никак от него не избавиться. Как соринка в глазу. Что-то не так с моей галлюцинацией. Может быть, она всегда была рядом. Но решила показаться на глаза именно сейчас. И вот я уверен, что влип. — Ладно, пойду я, — выдернул меня из мыслей, тупой сукин сын. — Иди уже, спасибо. — А, знаешь, — повернулся он уже в проёме двери, — Просто ты его раньше не видел. Точнее, он от тебя прятался. — Чушь. Ты обкурился. — Ты как всегда: коротко и содержательно. Ну, если тебе больше нравится считать себя поехавшим, дело твое. — Не нравится. Но есть реальность… Есть какие-то правила… Нормы. Если я вижу то, чего не может быть, я ненормален. — Всё, Чимин, до завтра. А, бля, ты же уволился, — дверь за ним закрылась, из падика он крикнул, — Не пропадай! Как же я обдолбан! К чему был весь этот разговор? Внушил, что исповедь необходима — только хуже стало, лучше бы молчал в тряпочку. О, да. Зато я хотел уволиться и мне это удалось. Хотел высказаться, снова выполнил. Я парень, который делает то, что хочет. Я — крутой сукин сын. Надо же, как качается квартира!.. Я увалился спать прямо в кресле. * * * — Заходи еще, — крикнул я во сне то ли Чонгуку, то ли персонажу из сна, которого я забыл.