Размышление о блаженстве

Как пёс ворующий со стола, я убрал от себя руки, покрытые стыдом и моими соками. Юнги поставил пакет на пол — по звуку наполненный доверху и явно не макулатурой. — Юнги, что в пакете? — я прикрыл руками ноющий стояк, трясясь от страха ожиданий. Блондин наклонился и помахал из пакета рукой Тэхёна, отделённой от туловища. Меня затошнило, я старался сдерживать рвотные позывы, глотая слюну и отвлекая мозг: Изюминка, брошенная в бокал с шампанским, будет долго прыгать в жидкости вверх-вниз. Никто не может утонуть в Мертвом море. Оно на 25% состоит из соли, что делает воду очень тяжелой, поэтому остаться на дне невозможно. На земле больше живых людей, чем количество умерших за все время. Примерно 70% Земли покрыто водой. Только 1% из этой воды пригоден для питья. Французский философ Вольтер ежедневно выпивал 50-70 чашек кофе. Так вышло, что ебучие факты не помогли, и меня внезапно выблевало на матрас, затем ещё раз и ещё. Называется тронулся. Кислый запах моего вывернутого на изнанку желудка смешался с трупной вонью, Юнги наблюдал словно за облаками на синем небе — было абсолютно не ясно о чём он думает. Я вдруг решил, что данная природой красота смывает очевидную злобу с его лица. Так и знал. Пока я рукоблудил здесь, этот сумасшедший там резал Тэ. Мне стало смешно по-настоящему. Я заржал во весь голос. Слыша свой дебильный смех, начинал смеяться сильнее. Юнги сегодня перестал быть Джейком, я перестал быть крутым парнем, Тэхён перестал быть живым человеком. Я наконец веселюсь, блять, мне правда искренне веселит это вот всё. Ха-ха-ха! А Юнги стоит с тем же видом, не собираясь останавливать мою безграничную радость — в тэхёновской квартире творится вакханалия, как обычно. Я вспомнил, что у Тэ в квартире нет зеркал, но есть подводка, есть расчёска, есть шприцы, ватные диски, куча йода, целая аптечка аспирина. Незаметно белая акула оказалась напротив. Скорей всего подплыла, в то время как я утирал слёзы. Всё классно, просто превосходно; почти так же смешно, как угарный газ. — Ты псих? — Да, — я перестал смеяться и с вызовом уставился на блондина как припадочный дурак. Вот и пусть считает меня психом! Замечательно, буду ублюдочным долбаёбом для всех, ведь в этом мире совершенно странно быть адекватным, а вот психом в самый раз, идеально впишусь в современность. Я приучаю себя к осознанию слова «неизбежность» — Ты так из-за сеансов решил? Нет. Из-за того что я Тэ-Тэ ёбнул? Тебе его ещё хоронить, не забывай. Я тоже когда-то был мёртв. Цыц! Сейчас не об этом. Так вот, я тебя, Чимин, научу всему — уже многому научил. Правда не бойся. Ты нормальный. Все хорошо. Ты всегда будешь счастлив отныне. Выброси свои книги, дневник и прочую брехню. Мы купим много классной одежды, машину даже, прикинь, Чимин. Купим книги получше. Чёрт, Чимини, ты такой юный, красивый, аккуратный. Давай-ка лучше помолчи недолго. Я устраню последние следы, а ты закончишь, что начал. Всё чудесно. У тебя потрясающее мышление: образное, чудовищное. Чимин, Чимин, Чимини — вот что крутилось в моей раздербаненой всем, чем можно голове. Интересно, что принимает Юнги, чтобы быть таким безмятежным? Я ушёл в толкан и решил ограничиться шустрой дрочкой. Всё получилось быстрей ожидаемого, но оргазм затянулся настолько, что новая порция спермы брызгала в то время, как старая уже высыхала. Закончив дела, я вышел. Юнги стоял в прихожей, держал в руке тот же мусорный пакет и ключи от квартиры. Ощутимо краснея, я опустил глаза, зная, что акула учуяла запах спермы на моих пальцах и под ширинкой. Когда мы уже покинули квартиру и вышли во двор, стало вечереть. Я осознал сколько внимания мы привлекаем из-за прикида Юнги и моего убитого вида. — Куда мы идём-то? — На кладбище, Чимин. Трупам место на кладбище. Давай просто помолчим, и не смотри на людей. В смысле вообще не смотри, тогда они нас не заметят. Эффект невидимки. Я думал над его словами. На улице была всё та же погода едва ли похолодало. В своем шмотье я чувствовал себя нормально. Юнги делал передышки, менял руку, но пакет мне не давал. Какой же жилистый и упёртый. До кладбище оставалось два раза налево. Предстоящая мне миссия казалась адом, легче было ширнуться ещё раз, прямо сейчас, в левую руку. Что бы ни было, избавиться от Тэхёна мне придётся, я знал это твёрдо, но боялся, поэтому решил отвлечься и всё же заговорил: — Я хочу снова вернуть тебя в компанию, Чонгук будет рад тебя видеть! Только не убивай его. — Кто? — Чон Чонгук, — Юнги должно быть снова придумал способ издёвки. — А-а-а, это тот парень с травкой. — Да, и твой друг вообще-то. — Я не Джейк. Просто прими это. Когда разделаемся со жмуриком, нас ждёт переезд. Поедем в мою квартиру. Если что мы купили её, понял? — Ты близнец его что ли? Твою квартиру? Разве это… Снова удар под дых. Уже становится страшно за последствия. Юнги колотит меня с завидной регулярностью. — За глупость, Чимин, — он остановился у ворот кладбища и выдохнул от усталости, поза его означала, что жизнь окончена — Убийца, он и в другом теле убийца. Если ты такой умный, попробуй пойми, что это значит. — Я не понимаю, — сказал я, когда мы подошли к свежей могиле. — А ты и не пытался понять. — Ты не понял, я не про обречённость убивать вечно. Юнги, я говорю про могилу. — Я тоже. Мне опять стало стыдно, а ощущение нереальности было сравнимо с бредовым сном про Джейка. — Жди. Я послушный. Я стал ждать. Почему? Я влюбился. В того, кого считал пол дня варваром. В того, с кем знаком пол дня. Пока я ждал, понял дохуя много. Например, что смерть неудивительна — она настигнет каждого из нас, приставив к коленной чашечке большущий нож. Юнги — смерть для Тэ, но вместе с ним, умерла и часть меня. Эта погибшая часть улетела в Венецию, туда, куда мечтал отправиться Тэхён. Смертоносная акула пришла с лопатой, приказала копать, объяснила, где добыла лопату, встала в позу наблюдателя и улыбнулась, сверкнув взглядом, выражающим коктейль из всего самого тёмного в мире. Дальше действо как в бреду: Копать было кстати относительно легко. Отстойно только, что мне пришлось положить части тела в гроб и не просто вытряхнуть содержимое мешка, а брать по одному куску, как в лотерее тащить бумажку, не зная, что попадётся. Хотя трепет любви к Тэхёну так и не унялся во мне, но я не мог ослушаться приказов акулы. На физическом уровне не мог. Возможно, если бы моя детская травма не была так серьёзна, я бы с лёгкостью сумел убежать или сказать нет. Я бы избавился от своей детской травмы, если бы она была чуть слабее, простым походом по магазинам. На юнги я старался не смотреть, а он всё это время трепался без остановки, но доносились до меня лишь обрывки фраз: «Ты думаешь, что родители тебя кинули, потому что не любили — брось, тебе просто удобно так думать… Ты красивый… Джейка ты никогда не любил, но он научил тебя наркоманить — тоже неплохо, ведь в Корее противостоять обществу без наркоты очень тяжело… Астат — самый редкий материал на земле, как и вера в реинкарнацию среди корейцев… А Кэмчик, соседский торчок обречён быть натуралом, хотя всегда хотел попробовать соснуть тебе, зубами стащить твою одежду…» Он говорил много, и, наверное, умных вещей, причём, до меня доходила хорошо поставленная речь, которая раньше за ним особо не наблюдалась. Я копал вечер, ночь и немножко утро. Когда закончил, посмотрел на Юнги очень внимательно и не увидел эмоций; не увидел белую акулу, скромного мальчика-библиотекаря или злого духа. В каком же образ он предстал для меня теперь? Вот, бля. Стало так неловко за себя, ведь я понял, что до встречи с ним не видел ничего красивого, грустного и даже жестокого. Прекрасный блондин очень опасен, но дело тут не в детский травмах, R-комплексе, влиянии СМИ, поражении головного мозга, среде обитания, веке, особом видении прекрасного. Дело в страхе, что однажды ему причинят такую же боль, какую он причиняет другим. Он этого тайно желает. Я познаю значение слова «садомазохизм» Юнги провожает меня до дома, отдаёт приказы, мол выспаться, умыться, не дрочить больше и уходит по делам. Жаль. После случившегося мне не по себе дома, да ещё и одному. Этой ночью я отрубаюсь быстро и вижу реалистичный сон: Мы сидим на полу — это квартира Тэ. Сам он жив, здоров.  — Чимини, ты делал это с галлюцинацией, — вдруг говорит он нежным тоном — Знаешь, иногда мне кажется, что он не галлюцинация. Как-то я Юнги об этом сказал… — Кому? — Джейку. На самом деле он говорит, что его имя Юнги. Знаешь как я учил? Во время пытки Юнги попросил сказать его имя вслух каждый раз, когда новая порция спермы вытечет из хуя, представь. — Что это была за пытка? — Он дал мне таблетку, чтобы у меня встал, посадил в клетку с шипами и привязал руки кверху. Мне ужасно хотелось вздрочнуть, понимаешь? В конце концов приходилось тереться о шипы. О, ими было покрыто всё, буквально каждый миллиметр. Но одного оргазма было мало и я продолжал царапать свой пенис, кончая и повторяя как мантру: Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги, Юнги. А этот извращенец улыбался, только слыша имя, прикинь, Тэ. Пиздец, с хуя уже вся кожа слезла, осталась сплошная мышца, а я никак не унимался… Хотел кончать и всё тут. — Да у тебя стоит! — верещит Тэхён как девчонка, впервые увидевшая член. Тут я набрасываюсь на него и целую как умалишённый. В этот момент Юнги заходит в комнату и вырубает Тэ с правой, сажает того на стул, приказывает мне принести верёвки. Те находятся сами собой. Меня тошнит, когда Юнги не церемонясь отрезал Тэхёну ухо. Я сказал, что во многих книгах и фильмах все маньяки убийцы начинают отрезать уши или палицы, тогда тот отрезал кожу со лба — смерть наступила от боли. Юнги заставил лизать кровь с его пальцев. На фоне всего сна играет джаз — Луи Армстронг. Я проснулся рано, на часах 6:30. У меня есть все альбомы этого джазового исполнителя, целая хуева гора, но меня мало ебёт блядская музыка сейчас. Меня заботит кровь во рту, лужа пота подо мной и лепёшка кончи в трусах. Споласкиваю тело в потрескавшейся старой ванне. Кэмчик не наведывается, Чонгук не звонит. Первый ширяется как проклятый, второй торгует коксом, а может и телом. Им нет дела до меня. Надо снова начать посещать сеансы, надо дать шанс странному парню Такару. Но что я делаю вместо всего этого? Вытираюсь насухо полотенцем, надеваю кружевные трусики, шортики, кофту и подхожу к отвратной раковине напротив зеркала, там мучительно долго целую своё отражение. Мне не хватало любви и ласки в последнее время, поэтому губы сами тянутся за ответным поцелуем. Часто я люблю себя ласкать сам, очень люблю и вообще делаю это часто, даже в супермаркете. Просто безмерное желание, я возбуждаюсь сам очень легко, просто так! Там захожу в кабинку туалета, закрываюсь, трогаю себя через одежду, медленно и лениво, не сразу позволяя всё, даже если соки обливают весь член. А вокруг люди бегают, даже из коридора шаги слышны, и никто не знает, что я тут и чем-то таким занимаюсь — заводит безумно. Мой член уже налился кровью и мечтает о внимании. Сейчас я представляю себя в туалетной кабинке, спускаю шортики до колен и запускаю руки под кофточку, там глажу соски пальчиком, и трусики вниз, слегка. Так приятно ощущать прохладу воздуха, и край спущенного белья — чуть попой поведешь и кружева ласкают яички. Теперь я качественно отсасываю пальцы, добиваясь обильной слюны и опускаю их снова к соскам, те тут же встают, слегка оттягиваю их — это божественно, а другой рукой сползаю по животу и щекочу головку подушачками пальцев, оттуда показывается нектар, просясь на свободу. Хочу чувствовать себя, видеть. Бля! Пришлось снять зеркало со стены, поставить его на пол и опуститься самому. Трусики я решил не снимать. Знаю какие классные будут ощущения, если мне захочется особенно широко раздвинуть ножки, а те вопьются в кожу, не давая сделать это. Представляя, что сейчас произойдёт, я трепетал. В нижнем ящике тумбы лежит мой набор для удовлетворения, оттуда я взял крем… Я, вспомнив рассказы о греческих соблазнительных мальчиках, потрогал себя за пышную мягкую попу. Мне почему-то очень хотелось, чтобы меня за неё трогали. От этих лёгких прикосновений член дрогнул, и я потёр указательным пальцем в смазке саму дырочку. Удовольствие получилось неописуемое. Продолжая нежно растирать пальцем вход, я потёрся о ладошку залупой. В голову сейчас же ударила сильная волна неземного блаженства, дырочка раскрылась, как распустившийся цветок, и мой палец провалился в неё до самого основания. Я чуть не вскрикнул, увидев своё лицо при этом, — так стало хорошо! Я знаю, кончу быстро, поэтому мучаю себя и на время убираю руку с наливного пениса. Когда быстро трахаю себя всего двумя пальчиками, изливаюсь от вида на своё блядское лицо. Вылизываю всё до последней капли, языком забирая семя с пола и зеркала, а потом я мою руки и возвращаюсь в спальню. Сегодняшним утром я твёрдо решаю познать слово «противостояние», больше не позволю Юнги ломать меня, я сломаю его сам.