В лабиринте судьбы

— Надеюсь, вы понимаете, Окделл, что с вами здесь никто не будет носиться, как с алатским хрусталем? Будете работать на общих условиях со всеми прочими, молодой человек. И плевать мы хотели на ваш звездный статус и прошлые достижения. Дикон кивнул. Он все понимал, в последнее время даже слишком хорошо. При всей кажущейся молодости, Ричард Окделл, сын трагически погибшего миллионера Эгмонта Окделла, в свои неполные девятнадцать уже успел побывать и на вершине славы, и сорваться на самое дно жизни. Вот уже полтора года, как не стало отца и безоблачное, золотое будущее, которое Дикон считал для себя решенным и незыблемым, в один миг исчезло. Рядом с Эгмонтом, в том самолете, что взорвался пролетая над Устричным морем, что сделало невозможным найти даже останков, летела и мать. Нелепая случайность оставила сиротами беззаботных и счастливых детей — Ричарда и Айрис, добрые же люди не упустили шанса обобрать наследников Эгмонта до нитки. Не успели на пустые могилы родителей упасть последние горсти земли, как явившиеся в особняк Окделлов судебные приставы вышвырнули правопреемников отцовской империи из собственного дома. Сообщив при этом, что все состояние Эгмонта перешло к его партнеру — господину Штанцлеру, с которым старший Окделл вел какие-то не совсем законные дела, в результате чего эр Август потерял изрядную часть своего состояния. Человек, бывший ранее другом семьи, через суд затребовал возмещение убытков за счет оставшихся в живых Окделлов. Ричард, толком не успев отойти от шока и пережить боль утраты, столкнулся со скоростью и честностью Талигского правосудия. Не прошло и пары месяцев, как они с сестрой оказались на улице без средств к существованию. «Талиг-мод-Корпарейшен», в одном из подразделений которой Ричард несколько последних лет был ведущей моделью-подростком, шустро расторгла с обнищавшей звездой контракт, сославшись на то, что Дикон уже вышел из устраивающего их возраста. Директор Агентства, Катарина Ариго-Оллар, которая всегда и всюду светилась рядом со своей молодой моделью, при расставании даже не удосужилась лично сообщить Ричарду эту новость. И это было особо обидно, Эрэа Катарина всегда нравилась Дикону, ему казалось, что это взаимно. Он взрослел. Она совсем не менялась, оставаясь все такой же возвышенно-прекрасной, с каплей нежной грусти во взгляде. Он тайно мечтал, что, когда подрастет, она взглянет на него, совершенно другими глазами. Но вместо этого Катарина просто вышвырнула его, толком не объяснив, чем перспективная и блиставшая модель перед ней провинилась. Дикон этого так и не понял, даже, когда стал искать новую работу, в сфере, которую, как ему казалось, он прекрасно знал. Какого же было его удивление, когда ни одна дверь не распахнулась перед ним. Ричард обошел все работающие в модной индустрии компании, везде его ожидал один ответ — вы нас не интересуете. И лишь в одном месте, проводивший с Диконом собеседование человек, нехотя обмолвился о дурных рекомендациях, которые молодая модель получила, уходя из «Талиг-мод-Корпарейшен». — Вы же понимаете, что мы все связаны и работаем под госпожой Ариго? — Нет, не понимаю… — честно ответил Дик. — Тем не менее, молодой человек, — представитель агентства отвел глаза и тяжело вздохнул, — забудьте о прежней профессии. На вас стоит такое клеймо, что ни одно модное агентство Олларии не станет рисковать своим благополучием, взяв вас на работу. — Какое такое клеймо? — Дикон не верил своим ушам. Что за чушь такая? — Вы знаете человека по имени Август Штанцлер? — понизив голос до шепота, спросил агент. Дикон кивнул, начиная соображать, что же происходит. — Так вот, наш бизнес практически весь принадлежит ему. Что уж у вас с ним за отношения, это не мое дело, но знаю только одно — если вы каким-то образом перешли дорогу этому господину, отныне путь на подиум для вас закрыт, да и не только на подиум. Все было плохо… Просто отвратительно. Но масштабы катастрофы Ричард осознал лишь тогда, когда к нему явились из службы опеки несовершеннолетних и сообщили, что заберут сестру в приют. Основания для того были довольно вескими, так как единственный оставшийся в живых родственник Айрис, был слишком молод, чтобы обеспечить девочке нормальное существование. И эти люди не желали даже слышать о том, что Айрис уже почти шестнадцать, а Дикон вполне способен заработать на жизнь и себе и ей. Он просил. Почти умолял… Да, когда прижало, оказалось, что «Золотой мальчик Олларии» умеет это. Ричард готов был поклясться, что найдет работу и обеспечит сестру всем, что положено. Айри тогда испуганно жалась к брату, глядя на людей из комиссии, которые явились в маленькую убогую комнату на окраине столицы, что Дик смог снять, заложив в ломбарде, свои личные побрякушки, которые не заинтересовали приставов. Ему пошли на встречу, дали испытательный срок, предупредив, что опекунский совет будет пристально следить за семьей. И когда они ушли, Дикон, обняв почти рыдающую Айрис, пообещал ей, что никто и никогда не сможет ее у него забрать. Но одно дело пообещать, а совсем другое найти работу в городе, который раньше рукоплескал смазливому и богатому подростку, чье лицо смотрело, чуть ли не со всех рекламных щитов и журналов. Ричарда любили, пресса шутливо звала его «Золотым герцогом», по юному красавцу сохли едва ли не все девушки в Талиге… Как, однако, быстро все закончилось! Так уж вышло, что зарабатывать на жизнь по-другому юноша не умел, родители о подобных пустяках не задумывались. Отец прочил Дика в свои преемники, мать развлекалась, играя сыном, который был много милее и очаровательнее Айрис, в звезду моды. Сам Ричард просто плыл по течению, белозубо улыбаясь, раздавая автографы визжащим от восторга поклонникам, пил жизнь горстями и даже подумать не мог о том, что все может так круто измениться в один момент. И вот теперь, когда судьба, казалось бы, робко улыбнулась ему, Дикон собравшийся заключить договор с захудалой конторой, которая не входила не то что в десятку — в сотню модельных компаний Олларии, готов был согласиться с чем угодно, лишь бы получить хоть какую-то работу. — Ну что ж, тогда зайдите в отдел кадров для подписания договора, — работодатель скривился и на его толстом, красном лице отразилось все то, что он испытывал в данный момент к новому сотруднику — почти отвращение. — Спасибо, господин Арамона, — кивнул Ричард и поднялся, стараясь не ответить на чувства директора агентства чистосердечной взаимностью, а так же не думать, отчего его берут, если начальству он так противен.