В лабиринте судьбы

Неожиданности не из приятных начались уже на следующий день. Нет, конечно, Ричард, при всей своей оторванности от реальной жизни, не ожидал, что работа в никому неизвестном занюханном агентстве будет похожа на гламурные будни, к которым он привык в «Талиг-мод-Корпорейшен», но что все будет настолько уныло, даже не предполагал. Оказалось, что организация господина Арамоны, занималась тем, что представляла своих моделей различным компаниям, в которых в силу тех или иных обстоятельств, своих статистов не держали. Например в армейское подразделение, которое нуждалось в моделях лишь для того, чтобы те послужили манекенами для примерки и фотографии различных атрибутов солдатского обмундирования. Или в фирму по пошиву униформы для клининг персонала. Само собой, никакого отношения к модельному бизнесу подобная работа не имела. В этом Ричард убедился уже в первый же день работы, попав на фотосессию в компанию по производству какой-то еды, которая даже на вид была не слишком съедобна. Хвала Создателю, есть то, с чем Дик снимался, ему не пришлось, даже живя в проголодь и экономя на всем, Ричард не стал бы есть нечто настолько синтетическое, что не привлекало даже мух. Сам Арамона в процесс распределения «своих мальчиков» или, как модели, работающие в агентстве «Лаик», сами себя называли — «жеребят», практически не вмешивался, отдав бразды правления в руки помощника — живого, хваткого и безжалостного Германа Супре. Тот, вопреки приятной, если не сказать, мягкой внешности, был довольно жёстким руководителем, и гонял немногочисленный штат моделей, не желая считаться с тем, что некоторые юноши порою работали куда больше, чем полагалось трудовым кодексом. Впрочем, Ричард о кодексе ничего не знал. Он, не читая, подписал врученный Германом ему договор, практически лишив тем самым себя возможности лишний раз жаловаться. Работать приходилось много, но платили за это копейки. Возвращаясь после первого рабочего дня домой, Ричард, получив расчёт за смену, смог купить лишь немного еды для Айрис и кинуть пару таллов на мобильник. И все же, это было лучше, чем совсем ничего. Дикон тяжело вздохнул, размышляя о том, что ему следует работать больше и пытаться хоть что-то откладывать, ведь время когда нужно будет платить за их убогое жильё неумолимо приближалось. Дик шёл пешком, вспоминая о том, как он совсем недавно беспечно разглядывая проплывающие мимо улицы Олларии сквозь тонированные стёкла везущего его длинного отцовского автомобиля, или откинувшись на мягкое сидение лениво переписывался с Арно, который находил минутку после учёбы выскочить в сеть… Теперь все было иначе. Город был рядом, руку протяни и Дикона, кутающегося в холодную не по сезону толстовку, это совсем не радовало. Когда на следующее утро Окделл, опоздав почти на полчаса, из-за не пришедшего вовремя автобуса, зашёл в тесную студию Лаик, и обвел хмурым взглядом ожидающих своей участи на сегодня «жеребят», сидящий рядом с тихоней Валентином Приддом, смазливый и много о себе думающий Эстебан Колиньяр, с которым Ричард имел неудовольствие познакомится накануне, громко хмыкнул и язвительно произнёс: — Вы только посмотрите! Наша Звезда второй день работает, а уже позволяет себе опаздывать. Что Окделл, расписание не для таких засранцев, как ты? Дикон не ответил, лишь смерил Эстебана презрительным взглядом и сел на свободное место. Вернее, попытался сесть, однако стул, на который Дик почти опустился, из-под него ловко вытянул сидящий рядом Северин Заль. Дик оказался на полу, под издевательский смех Эстебана и его дружков, среди которых кроме Заля, было ещё три человека. Ричард вскочил и, заливаясь гневным румянцем, потер ушибленную руку. — Что, мистер Гламурность, — оскалился Эстебан, — приятно, когда тебя опускают? Привыкай, я ещё поимею тебя по полной программе, Золотой мальчик. — Ты слишком много о себе мнишь, — стискивая кулаки, ответил Ричард, — возможно, я сейчас переживаю не лучшие времена, но ты, как был падалью, так ей и останешься. Чем эта перепалка закончилась бы, не явись в студию Супре, Дикон не знал, но когда началось распределение, он постоянно чувствовал на себе злые взгляды Кольнияра. Тем временем, Герман, отослав большую часть моделей по заказчикам, не назвал только двоих: Дика и Валентина, который во время ссоры Ричарда с Колиньяром, предпочел политику невмешательства. Подобное поведение коллеги Дику не слишком понравилось. И все же, он не стал высказывать этого вслух. — Итак, господа, — суховато произнёс Герман, когда в студии остались только они втроём, — вам, наверное, интересно для чего я вас тут оставил? Валентин, не меняя постного выражения на лице, пожал плечами. Дик же ответил прямо:  — Интересно. — Это хорошо. — Улыбнулся Герман как-то странно, — дело в том, что сегодня для вас будет особое задание, юноши. Сейчас к нам подойдёт фотограф из одного весьма специфического издания, скажу прямо — направление их работы почти порно, лишь слегка завуалированное под эротику, мало того это гаийфское порно. Так вот, вас выбрали для их сессии. Оплата втрое выше обычной. — Ну уж дудки! — Ричард, поднялся, со своего места, брезгливо скривившись, — я на подобное не подписывался! — Ошибаетесь, господин Окделл, в договоре, который вы подписали подробно оговаривались подобные моменты. Эта работа ничуть не хуже всякой прочей и любой «жеребёнок» был бы рад поменяться с вами местами, однако клиент выбрал для сессии именно вас, боюсь выбора у вас нет. Дикон беспомощно поглядел на Валентина. Лицо того не выражало ровным счётом ничего и тем не менее, Придд произнёс: — Ничего страшного в этом нет, если не брать в расчёт тот момент, что твой голый зад после украсит обложку весьма сомнительного издания. Зато они платят прилично. Ты же не ради удовольствия устроился в эту богадельню? — Я так не могу… — Ричард нахмурился и решительно скрестил руки на груди, невербально посылая и Германа и Валентина, куда Леворукий кошек не гонял. — Бросьте, Окделл, — снова заговорил Герман, — вас никто не собирается иметь прямо в студии, только фотограф, да и то, фигурально выражаясь, относитесь к подобной работе, как к своего рода искусству. Это лёгкие и очень неплохие деньги. Щеки Ричарда вспыхнули, все внутри противились подобному, но вспомнив о том, какие крохи он смог принести домой вчера, и о том, что если ничего не предпринять они с Айри могут оказаться: он на улице, а она в приюте, Дик прикусив губу, чуть ли не до крови, произнёс: — Хорошо, я согласен.