В лабиринте судьбы

В туалетной комнате Ричард провел неприлично долго, просто защелкнув дверь на замок и привалившись к отделанной мрамором стене, он, бездумно глядя перед собой, старался взять себя в руки. Ужин, в знакомом с детства ресторане, где Окделлов знал в лицо весь вышколенный персонал, не мог пройти приятно или хотя бы незаметно. Ричард поедполагал, что легко не будет, еще когда они выходили из дома, однако, о том, как Алва изваляет его в грязи, не мог и догадываться. Да, кэнналиец прав, все эти глядящие теперь на него с пренебрежительным любопытством люди, не желали сыну Эгмонта Окделла добра. Большая часть этих господ, некоторые их которых были деловыми партнёрами отца, а кто-то называл себя его другом, не то что не защитили сирот погибшего герцога – никто из них даже не выступил с осуждением в сторону Августа Штанцлера. Твари! И Ричарду в действительности наплевать бы на всех них, как советовал Алва, но… он не достаточно еще заматерел, чтобы бросить вызов тому обществу, в котором вырос и считал своим по праву рождения. Тем более, тем отвратительным образом, который предлагал Рокэ. Дик, сидя рядом с ним, чувствовал себя невообразимо мерзко, и казалось ему, что каждый, глядящий в их сторону, видит то, чего нет, но рано или поздно, непременно случится – герцог Окделл за покровительство и деньги лег под эксцентричного и развратного южного мерзавца. Совсем невыносимо стало в тот момент, когда к ним подсела Марианна Капуль-Гийзаль, женщина, презираемая Катариной Ориго, и которую Ричард, следуя посылу своего директора заочно считал вульгарной и продажной женщиной. Маринна оказалась эффектной, яркой, но при этом удивительно мягкой, без единого намека на вульгарность. Красива, подобна роскошному сортовому цветку - бордовой, до черноты, розе! Рокэ, представляя хозяйку "Звёзды Олларии", не обманул, госпожа баронесса, действительно была прекрасна и очаровательна, настолько, что Дик, с замиранием сердца, приветствовал ее, как особу благородную, аккуратно приложившись губами к красивой, благоухающей парфюмом руке. Ему отчаянно захотелось, чтобы она знала, что между ними и Алвой ничего нет и быть не может. Ричард попытался ей об этом сказать, но вышло ужасно, после чего, он скомкано извинившись, поспешил удрать, чтобы побороть захлестнувшие его смущение, пережить неловкость, и решить, как быть со всем этим дальше. В одиночестве, подальше от осуждающих чужих глаз, и давящего собственнического взгляда Алвы. В дверь постучали. Сколько он тут простоял? Пять минут, десять, а может быть полчаса? Плеснув в лицо холодной водой, Дикон, подняв на свое отражение несчастный взгляд, поморщился. Нельзя до бесконечности тут прятаться. Нужно идти. Когда он вернулся, к своему столу, то обнаружил, что атмосфера за ним неуловимо поменялась. – Ричард, – снова улыбнулась ему Марианна, – пока Вас не было, Рокэ, в двух словах, описал мне ситуацию, в которую вы попали. Признаться, я не удивлена, что подобное случается в наших кругах, где вся индустрия смотрит в рот какой-нибудь могущественной персоне, однако, считаю это подлостью. У вас прекрасные данные, Ричард, и, насколько мне известно, уровень профессионализма впечатляющий. Я против того, чтобы зарывать талант и харизму в землю, а потому, предлагаю вам сотрудничество с моим журналом. Дикон, изрядно напрягшись оттого, что в его отсутствие Рокэ и Марианна разговаривали о нем, не сразу вник в смысл сказанного баронессой. – Я правильно понял, – он поднял на нее взгляд, все еще не веря тому, что услышал, – Вы предлагаете работу? – Занять вакантное место ведущей модели – баронесса пригубила вино, не отрывая от Ричарда ласкового взгляда. – Мне было отказано везде, куда я обращался, – растерянно пробормотал Дик, – так почему... – Во-первых, потому что за Вас очень просил мой хороший друг, – Марианна кинула взгляд на хмурого Рокэ, вероятно для того, чтобы у Дика не возникло разночтений на счет личности этого друга, – во-вторых, мне совершенно не указ мнение Катарины Ориго, по этому поводу, и к Августу Штанцлеру мой бизнес не имеет никакого отношения, у меня свободное издание. И последнее, оно же самое важное – я могу позволить себе роскошь выручить из беды хорошего человека, Ричард, а в том, что Вы хороший человек, у меня нет никаких сомнений. Ричард молча глядел на нее, не зная, что сказать. Предложение Марианны волшебным образом возвращало ему то, что казалось потерянным на несколько лет – свободу. И как только Рокэ, пугавший и давивший бешеной одержимостью, согласился на такой ход? Дик быстрым взглядом скользнул по лицу Алвы, тот улыбнулся ему, однако несколько натянуто. Об этом можно было поразмыслить позже, а пока нужно было, как-то отреагировать. – Не знаю, как вас благодарить, госпожа баронесса, – пробормотал он, – Я согласен, на любых условиях! – Ну вот и отлично, – вдруг заговорил Алва поднимаясь со своего места, – условия вам будет удобнее обсудить в спокойной и непринужденной обстановке, с глазу на глаз, поэтому, разрешите откланяться. Он изящным движением склонился над Марианной, целуя ее в щеку: – Моя дорогая, присмотри за мальчишкой, только тебе я могу доверить свое сокровище. Марианна улыбнулась в ответ: – Не переживай, все будет хорошо. Дик в немом удивлении глядел на происходящее и не понимал. Рокэ, обжег его горящим взглядом, в котором все так же плескалось сумасшедшее желание и, тем не менее, он собирался уходить, поручив объект этого желания поекрасной баронессе. Такое доверие вызывало у Ричарда вопросы. – Не делай глупостей, Дик, – произнес Алва назидательно, сохраняя лицо, однако Ричард видел в этом явную фальшь, оставлял их Рокэ очень нехотя. Тем временем тот продолжал: – Как только закончите, возвращайся домой, малыш. После этого он развернулся на каблуках и, не оглядываясь больше, пошел прочь. – Что это такое было? – спросил Ричард Марианну, как только Алва исчез из виду. – Видишь ли, – задумчиво произнесла баронесса, ненавязчиво и естественно переходя «на ты», – я знаю Рокэ давно, причем мы знакомы во всех плоскостях, если ты понимаешь о чем я... Ричард кивнул, в который раз заливаясь румянцем, и чтобы его смущение не так сильно бросалось в глаза Марианне, обернулся в сторону, где за массивными дверями скрылся Алва. – И никогда прежде я не видела его таким. – В каком смысле? – Дик заинтересованно глянул на нее. – Он совершенно не похож на себя. Было время, когда я бы дорого дала за то, чтобы младший Алва глядел на меня с такой неприкрытой и сумасшедшей страстью, как смотрел сегодня на тебя. Мы встречались, и мне казалось тогда, что я люблю его, мне очень хотелось взаимности. Но… – Что, но? – Ричард, затаив дыхание, хотя сейчас, когда Рокэ рядом не было, ему дышалось намного легче, ожидал окончания этого неожиданного признания. – Рокэ Алва не умел любить, – с оттенком горечи произнесла Марианна. – Он и сейчас не умеет! – сердито воскликнул Ричард. – Я не знаю, с чего вдруг у него такая одеожимось, но уверен в одном - это не любовь!