Даня и путешествие к Сердцу звезды

Если на корабль Даня бодро забегал, то с него выползал чахлый позеленевший скелет, который едва не кинулся целовать землю-матушку. На него странно поглядывали матросы, которые это грязное волосатое безобразие впервые видели. Но раз капитан ничего не говорит, значит, так оно и надо. Корти чуть ли не волоком волокла свою тяжкую ношу. И дело было даже не только в том, что это чудо в перьях едва ноги переставляло, а в том, что девушка хотела подальше оказаться от обитателей корабля. Как бы кто охочий до наживы кому надо наводку не дал. Честно говоря, они оба думали, что Даня это путешествие не переживет. Он надеялся, что его через пару дней отпустит, организм приспособится, но не обошлось. Данькин организм был такой же капризной паскудой, как его носитель. От малейшей «вредной еды», на коже высыпала всякая дрянь, чуть в него неаккуратно пальцем ткнешь, как расцветали синяки, также Даня был аллергиком, а в детстве даже астматиком, что, к великому удивлению всех родственников, вылечилось. Астма была бичом семейства Артемьевых. А вот аллергия портила Дане жизнь. Клубнику и арахис Даня очень любил, и однажды эта любовь едва не проводила его на тот свет. Родственнички и тогда думали, что уж такой отек Квинке чахоточного и болезного Даньку доканает, но скотский характер и ослиное упорство Даню с того света вытащили. Врач назвал мальчика борцом и с удивлением поймал полный ненависти взгляд. Даня тогда страшно злился. На мир, на родителей и на эту предательницу клубнику! Он всего-то немного съел, всего стаканчик! Даня и сейчас был страшно зол и проклинал книжонки, в которых героям доставалось тело кого-нибудь из местных. Ну почему ему-то так не повезло! К внешности своей Даня претензий не имел, но вот содержимое портило ему жизнь. Да еще и эта наглая хамоватая азиатка тащит его хрен знает куда! Было бы силенок побольше, он бы ей затрещину отвесил и не посмотрел, что девица! О том, что эта девица нянькалась с ним все две недели этого страшного путешествия, Даня благополучно забыл, да даже если б и помнил, благодарен не был бы. Кто, в конце-то концов, его туда приволок и даже разрешения не спросил?! В Дане кипело дерьмо вперемешку с яростью. Он был недоволен жизнью, отсутствием санитарии, санузла, мягкой постели и шампуней. Голова у него чесалась страшно, помыться хотелось до зубовного скрежета. Еще хотелось клубники. На последнее Даня злился особенно сильно и метал злобные взгляды в затылок своей сопровождающей. Та все чувствовала, передергивала плечами, но стойко игнорировала. Болтались по городу они уже часа два, петляли закоулками, и Дане даже показалось, что выходили на одну и ту же улицу несколько раз. Настроения этот факт ему не прибавил. Кроме того, он страшно устал и давно еле переставлял ноги. Его желудок утробно урчал, бунтовал и обещал пожаловаться начальству, что, видимо, и сделал, так как в глазах у Дани мутилось, а мысли путались. Когда он уже собрался было послать всех к черту и хлопнуться в обморок посреди улицы, они пришли. Гостиницей этот сарай было назвать страшно. А уж когда они вошли внутрь, Даня решительно сменил название с сарая на барак. Людей в этом неприметном и тихом с виду местечке была просто уйма, да такая, что не протолкнуться. Озверевший Даня распихивал всех подряд локтями, шипел ругательства себе под нос и таки привлек внимание. Будь Даня тогда повнимательней, то понял бы, что внимание он бы привлек в любом случае и не потому, что грязно бранился на незнакомом языке, и даже не потому, что такая хрупкая бледная моль кидала направо и налево презрительные взгляды, что подобной мелочи делать не позволялось, и что бы ему непременно объяснили, не будь одного маленького, но внушительного «но». На это-то «но» озлобленный на жизнь Даня внимания ни малейшего не обратил, но другие не были столь невнимательны. Бедная Корти тоже не знала, куда себя деть, ведь и ее вниманием не обделили. Что с этим делать она не представляла, ведь ей не доводилась сталкиваться с нравами иноземцев. Она только слышала по рассказам, что здесь свободней, но сейчас сильно сомневалась. Так вот, дело все в том, что в этом помещении, в этом городе, в этой стране, да и чего греха таить – в мире! – не было ни одной подобной блондинистой головы. Все как на подбор были черны. Точнее, самым светлым из всех возможных вариантов считался русый. Да и голубые глазищи обоих пришельцев были редкостью. А уж азиатов они и подавно никогда не видали, не было здесь подобного климата, чтобы природа создала монгольский тип лица. Словом, все выдавало в этой парочке подозрительных туземцев, доселе невиданных. На улице на них, конечно, тоже оборачивались, но Корти была занята бесполезным заметанием следов и петлянием по городу в поисках той самой гостиницы, о которой говорил капитан. Дане тоже было не до глазения по сторонам, он был увлечен самоедством и попытками удержать свою тушку в вертикальном положении. Не менее, чем с божьей милостью, их обошли все городские патрули. Корти с горечью осознала, что в плане появились огромные бреши, а треклятый капитан и не подумал сообщать своей постельной игрушке, что та может подвергнуться такому вниманию. Старый морской волк надеялся, что девочка погуляет, испугается, и снова к нему вернется. Даже неволить не пришлось бы. А если прирежут… Что ж! Жалко, конечно, но в этом мире вечно кого-нибудь режут. Стараясь взять себя в руки, девушка отсыпала обескураженному трактирщику горстку монет и с какой-то царской ленивостью приказала выделить им комнату, воды, чтобы помыться и обед. Для нее и ее мужа. Да, комната нужна одна. Все это было оговорено на ломаном дрантийском. Странный «муженек» злобно позыркивал по сторонам, из чего все сделали закономерный вывод, что тот свою милую женушку ревностно охраняет. Оно и понятно. Хотя у него вон какая морда смазливая, его бы самого замуж взять. Эх! Колоритной парочке еще долго перемывали кости все, кому не лень. Все, кроме одного хмурого мужчины, сидящего в самом выгодном положении – было видно весь зал. Того эти двое очень насторожили. Он-то дураком в отличие от окружающей его шалупени не был и точно знал, что эти двое не то, что не местные, они вообще непонятно откуда взялись!

***

Даня барским жестом скинул с себя какой-то вонючий плащ, что принесла ему Корти перед самым сходом с корабля и совершенно неудобные и натиравшие во всех местах дырявые сапоги. Его, конечно, мозолями не напугать, и не такое он на своих ногах после пуант видал. Сумку свою ненаглядную Даня таскал так, как часто делают туристы в больших городах – на животе. По мнению Дани это было как-то глупо и тут же выдавало «не местного», который все свое ценное с собой и таскал. Но тут выбора не было, со своим и без того скупым скарбом парень расставаться не пожелал. Оказавшись в более-менее приличном помещении с – слава богам! – кроватью, Даня даже подобрел, правда, совсем чуточку. Как только принесут обед, у него, может, будет совсем благодушное состояние. А пока парень решил перебрать свои вещички и сложить их поудобней. На счастье сумка была изначально полупустой и приняла в себя пуховик, хоть от этого и сделалась пузатой. Вытащив свои теперь ненужные зимние вещи, Даня вытряхнул на кровать и остальное. Порывшись в карманах куртки, извлек свой дохлый айфончик, и как-то уж совсем на автомате – зарядку для него из сумки. Он уже даже обернулся в поисках розетки, но тут вспомнил, что находится и мире меча и магии. Искренне понадеялся, что не меча и топора. Вздохнув, Даня решил поступить хитрее и извлек на свет божий свой новенький макбук. Тот точно был заряжен. Зачем он собрался от него заряжать телефон, Даня не знал. Интернета-то все равно нет, а и мак быстрей сядет. Но подобные мысли Даню не посетили. Он был ребенком технического прогресса, и яблочные игрушки парня как-то магически успокаивали. Корти с опасением следила за телодвижениями знакомого незнакомца и неосознанно встала в боевую стойку. Даня это заметил и очень удивился. Конечно, он о своей подруге по несчастью все еще мало знал. Впрочем, она о нем – еще меньше. Даня с победной ухмылочкой включил свой мак и решил немного попросвещать «дикарей» на тему технической революции. Как только ноутбук приветственно мигнул, Даня яркость убавил и поманил пальчиком настороженную девушку. Та опасливо подошла. И подошла она на редкость бесшумно, чем еще раз поразила Даню. Какая бы танцовщица из нее получилась с такой грацией! Даня торопливо открывал папки с фотками, где он сам непосредственно фигурировал, чтоб показать, в каком мире он жил, а то не поверит еще картинкам. Девушка забавно охала и что-то щебетала, недоверчиво сверяла Даню на фотографии и Даню в жизни. Ну да, там он был почти доволен жизнью, чист и умыт. А тут? В зеркало смотреть страшно. Когда принесли обед, макбук разрядился на четверть, но Даня от еды так раздобрел, что показал этой азиаточке еще видюхи со своих выступлений. Тут, следует уточнить, у него была корыстная цель. Даня просто обожал, когда им восхищались и смотрели влюбленными глазами. Сказывался недостаток любви в детстве, ведь его из-за несносного характера старались держать в ежовых рукавицах. Ну, хотя бы в колючих шерстяных. И цели своей Даня достиг – восхититься там было чем. Болезное тельце гнулось, как резина, а астма не напоминала о себе ни в коей мере, дыхалка не сбивалась, да и выносливость была на высоте. Правда сейчас он вряд ли мог дать мастер класс. Все же две недели он растягивался исключительно в позе морской звезды, так, что бедной Корти было негде спать. Даня внимательно следил за движением индикатора зарядки, и когда тот уже достиг двух третьих, Даня мак решительно выключил, убрал в сумку поверх свернутого пуховика, и укрыл шарфом. Шмот свой тоже переворошил и достал футболку, что была почище той, в которой он валялся две недели. Толстовку он тоже извлек, все же они не в Марокко теперь, тут изрядно холоднее. Хотя Даня мог бы вполне обойтись и без толстовки, в которой обязательно бы запарился. На дворе стояло лето, вокруг буйным цветом цвели цветы, но тот этого даже не заметил. Так же Даня с удивлением извлек из одного из карманов свои воздушные полупрозрачные белые бриджи, в которых танцевал и которые были безвозвратно утеряны две недели назад. Не бывает худа без добра. Аккуратно сложив свой скарб и утрамбовав в тряпки до поры до времени выключенный айфон, Даня уселся на кровать и от безделья начал злиться. Где же обещанная ванная? Не успев толком разгневаться, Даня ванную получил. Кто-то поскребся в дверь, и пока Даня быстренько накрывал свои джинсы плащом, Корти открыла дверь и впустила слуг. Внесли две большие лохани, которые на треть наполнили горячей водой, а еще два ведра вместе с ковшиками поставили рядом. У Дани едва не задергался глаз. Он не сдвинулся с места и апатично наблюдал за тем, как девушка скидывает с себя вещи и погружает свое тощее тельце в воду. Та блаженно прикрыла глаза и нырнула по самую макушку. Мысли Дани же пробивались к сознаю, будто через желе. Он все еще не мог смириться с отсутствием водопровода в этом мире, и неуместно горделиво подумал, что вот в Риме в прошлой эре водопровод уже был, а эти отставшие какие-то. Даня медленно встал, подошел к свободной лохани и заглянул в нее. Призывно клубился пар. Помыться хотелось страшно, но как это делать в подобных условиях, Даня не представлял. Но надо было что-то решать, вода-то остывает! Прикинув, что тут, видимо, принято скакать друг перед другом голышом, Даня снял с себя одежду, прикрыл срам, который уже придирчиво осматривался Корти, и забрался в лохань, чтобы оказаться по отношению к девушке валетом. Тепло приятно разливалось по телу, и парень окончательно расслабился, плюнув на весь мир и уйдя под воду с головой. А когда вынырнул, Корти уже намыливала и волосы, и тело бруском, пахнущим смесью дегтя и трав. Даня принял из ее рук тот же брусок и брезгливо сморщился. Негигиенично это. Но деваться было некуда, альтернативы никто не предлагал. Откинув все предрассудки, Даня намылился целиком, и даже не постеснялся встать, демонстрируя спортивную фигуру и намеренно игнорируя восторженный взгляд. Восхититься было чем, особенно такой искушенной девушке, как Корти. Ей попадались в основном мужички с пузиком, очень редко, но бывали и накаченные амбалы, но такого легкого, но в то же время поджарого тела, Корти еще не видела, а потому откровенно любовалась. Она была совершенно не удивлена, что хозяева выбрали его. Какого было их разочарование, когда такой товар улизнул из-под носа! Даню это внимание смутило, но виду он не подал. Прелести Корти его заинтересовали мало. Читатель наверняка сейчас подумал, что Даня был геем, и жестоко бы ошибся. Дане вообще был никто не нужен. Он не понимал, зачем эта нервотрепка с отношениями? Он, как говорится, был женат на работе. Там его и трахали и денег давали. Даня был существом совершенно неискушенным. Дай ему возбужденное тело, и он не будет знать, что с ним делать. Однажды его позвала девушка погулять. Но у Дани были тренировки, и он предложил настойчивой даме принести ему вечерком водички. Та таскала ему бутыли целый месяц, провожала Даню до дома, и оставалось ни с чем. Даня намеков не понимал, и девчонке это надоело. Однажды он не увидел привычной фигурки с бутылкой, немножко расстроился, но очень скоро о ней позабыл. Да так, что не сразу ее узнал, когда та еще через месяц пришла за объяснениями, а была смертельно оскорблена, назвала Даню дураком и импотентом, и ушла из его жизни, напоследок дав по морде. Даня ничего не понял. Однажды он все же позволил развести себя на секс, но не впечатлился. Было странно, немножко брезгливо и напряженно. Больше Даня никаких экспериментов не проводил – не до этого ему было. Вот и теперь все красноречивые взгляды Корти прошли мимо незамеченными. Даня был целиком поглощен процессом помывки. Как только Даня был вымыт и сыт, вернулись краски жизни и неуемное любопытство. Путешествовать Даня любил и даже сейчас запланировал прогулку по городу и посещение музеев. Что таковые имелись, парень не сомневался. Еще не бывал он в городе без музея. Приобщиться к местному искусству хотелось страшно. Вдруг он тут даже найдет что-нибудь танцевальное? От предвкушения, Даня даже зажмурился, как кот. Это же можно выучить принципиально новый местный танец! А вот когда он вернется… Эта мысль резанула парня, как скальпель без наркоза. А как возвращаться-то? Даня нахмурился и решил подумать об этом позже. Корти же с усмешкой наблюдала за представлением смены настроений, не подозревая, куда понеслись мысли ее товарища. Этот странный парень ей нравился, потому как был не похож ни на одного мужчину, что она встречала. Он к ней даже не приставал, хотя было немного обидно. Вот уж чьи приставания были бы ей приятны. Даня оделся под пристальным взглядом азиатки, нацепил на ноги кроссовки, проигнорировав неудобные сапоги. Кто будет на его ноги смотреть? Тем более у него плащ до пят, авось и не заметят. Автор должен уточнить, что в жизни Даня часто полагался на авось, но Корти с мифическим авосем знакома не была, а предпочитала полагаться на свои силы и предвидеть проблемы. А потому решительно заградила Дане дорогу на выход. Она помнила, как на них таращились местные, и рисковать не собиралась. Что и решила донести до Дани. Но тот от нее отмахнулся. Парень был тепличной геранью и с ужасами жизни никогда не сталкивался. Он был совершенно не подготовлен к неприятностям и даже сам об этом не подозревал. Однако это тут же поняла Корти, которая приготовилась драться, но не выпустить непредсказуемого болвана на улицу. Драться с девчонкой Даня не хотел, но пришлось. Он сначала не собирался применять силу, но Корти, к его великому изумлению, оказалась хитрым и проворным… бойцом. Откуда у девицы из гарема такие навыки, парень понять не мог, да и было не до размышлений. Техники боя у них были совершенно разные и друг другу не понятные. Корти использовала запрещенные мелочные приемчики, а вот Даня решил применить старую добрую грубую силу, благо девица была легче него раза в полтора. Скрутив азиаточку и получив напоследок затылком в нос, Даня сбросил свою ношу на единственную кровать и вылетел в коридор. Не будет же она с ним еще и на улице драку устраивать? Все же Даня после путешествия был слаб и снова зелен. Эта разминочка не прошла для него даром и забрала последние силы. Гулять расхотелось, но Даня из вредности пошел. Настроения не было и ближайший час он ошивался возле трактира, а потом злой как черт вернулся «домой». Корти была в ярости. В полнейшем молчании и негативной атмосфере они легли спать. Корти на всякий случай подперла дверь стулом. Даня рассчитывал, что не уснет, в конце концов, за окном был ранний вечер, а сам Даня переполнен злобой, но Морфей в свои лапки забрал его в считанные секунды. Проснулся он затемно. И выспался совершенно. Сколько было времени понять невозможно. Заняться было нечем, и он принялся думать. Честно говоря, себя Даня этим занятием раньше обременял редко, времени на это дело оставалось не много. Но то осталось в прошлой жизни, а тут хоть удумайся. Этим Даня и занимался третью неделю, чем проложил между бровей умную морщинку. Так, по крайней мере, думал Даня, на самом деле он и в прошлом хмурился довольно часто, и морщина была прямым следствием скверного характера. Думал Даня в основном об укладе жизни страны, откуда так удачно сбежал. Все это казалось ему странным и неправильным, но и определить «правильность» он никак не мог. Часто посещали мысли, что же делать дальше. По-местному он ни бе ни ме, денег нет, если бы не эта азиатка, не понятно, как бы сложилась его судьба. Начав испытывать смутную благородность, Даня тут же ее отмел. Он все еще злился на ту непонятную драку. Что это вообще было? Чего это она взъярилась, как тигрица? Даже в глазах полыхал огонь, ладно хоть фаерболы не начала швырять, а то «семейная» ссора сказалась бы очень плачевно на гостинице-трактире. Ладно, с этим он разберется утром, а пока что надо найти в этом клоповнике уборную, если таковая имеется. О том, что такого места может и не быть, Даня предпочитал не думать. Половица жалобно скрипнула под его весом, и парень постарался поскорее на цыпочках добраться до двери, чтобы не разбудить свою личную бестию, которая свернулась клубочком на другом краю кровати. В трактире тихо не было. Внизу, где столовался разный сброд, шли тихие разговоры, и Дане то ли его чутье, то ли логика подсказывали, что спустись он – тут же привлечет внимание. А ему этого не хотелось. Объясниться он не сможет, а жестами объяснять свою нужду не очень хотелось. И Даня решил погеройствовать, прикинув, что второй этаж – это не высоко, а ему очень надо. Как будет взбираться обратно, Даня не подумал, да и не это было сейчас его заботой. Вернувшись в комнату, Даня распахнул створки и вывалил свою тушу чуть ли не наполовину. Было тихо и пахло свежестью. Окна обеденного помещения явно выходили в другую сторону. Не видно было ничерта, но Дане это было только на руку. Раз он не видит, значит – его тоже не увидят. Как читатель мог заметить, Даня парнем хоть был и начитанным, но не очень умным. Даня перекинул одну ногу, вторую, повис на руках, и задумался. В его плане образовалась брешь. Он рассчитывал опереться на раму окна снизу, но та все никак не нащупывалась, хоть он и висел едва не на кончиках пальцев. Повисев еще немного, Даня вернулся обратно. План «А» провалился, но находчивый Данькин ум уже прикинул план «Б». Даня решил сделать сальто. На этот раз к делу он подошел обстоятельно, проверил, высоту рамы, прикинул траекторию полета и расстроился. Рама была слишком низкой для прыжка, но Даню было не остановить. Когда он ловил «волну безумия», как окрестил это состояния бывший тренер по дзюдо, доводы трезвого разума до Дани не доходили. Следствием последующих событий были: одна сломанная шея, одна сломанная рука и две сломанные ноги. Точнее нога была одна и та же, сломанная дважды в разных местах. Но жизнь Даню ничему не научила, тот продолжал надеяться на авось. Вот и в этот раз Даня припомнил, как делал сальто назад с тумбы в бассейне. И не было поблизости никого, кто остановил бы это безумие. Но то ли Даня родился в скафандре, то ли ангел хранитель у него оказался очень совестливый, но трюк почти удался. Он был бы идеален, не приземлись Даня в какую-то жижу, на которой он тут же поскользнулся и рухнул на спину, сильно приложившись затылком о неудачно попавшийся камушек. На шум проснулась бдительная Корти, которая тут же зажгла вокруг себя три фонарика и отправила их к месту происшествия, а один держала в руке. А поглядеть было на что. Еще недавно чистенький болван лежал в луже размытой дождем грязи. Они встретились взглядами. Слов у Корти не было, одни не оформившиеся эмоции. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать. И откуда это несчастье на ее голову? Даня медленно встал, отвернулся от девушки и достал из трусов причину их взаимной бессонницы. Зажурчало. Корти еще секунду полюбовалась на идеально испачканную заднюю поверхность Дани и вернулась в помещение. Понять что-либо было сложно. Под кроватью стоял горшок. Но Корти решила ни о чем не спрашивать. Вдруг, там, откуда прибыл этот пришелец, так было принято? Корти достала из своей походной сумки крепкую веревку, завязала на ней два узла, чтоб было за что зацепиться руками и ногами, и перекинула один конец через ножку кровати, чтобы создать подобие рычага. Даня тем временем раздумывал, как бы ему возвращаться в родные пенаты, как ему на макушку спустилась веревка, будто божья благодать. Даня недоуменно взглянул наверх и увидел, как азиаточка в нетерпении машет ему рукой. Парень зацепился за узел, что болтался прям перед его носом, и повис на веревке, с удивлением обнаружив еще один узел для ног. Какая находчивая у него попутчица! С такой не пропадешь. Голову Корти тем временем посетили совершенно противоположные мысли вместе с крамольной идеей бросить этого великовозрастного дурака одного разбираться со своими проблемами. Однако с желаниями надо быть осторожней. Пыхтя, Даня взобрался на подоконник. Теперь, когда он все же добрался, встала еще одна неудобная проблема: что делать с грязью? Корти недовольно поджала губы, стянула с постели простыню и резким движением развернула парня к себе спиной. Даня хотел возмутиться, о придержал язык за зубами. Позади него послышался звук рвущейся ткани, а после девушка начала резко и с нажимом стирать грязь. Даня почуял, что на него злятся, и он явно переборщил со своими выходками. Он и не представлял, как с ним намаялась бедная Корти. Даже обилие детей в гареме не раздражало ее так сильно. Как только первый слой грязи был стерт, девушка намочила вторую половину простыни из кувшина, оставленного здесь прислугой, и принялась обтирать Даню. Даже его обнаженное привлекательное тело теперь не влекло ее. Даня молчал и терпел. Его занимали мысли о том, как же дальше жить без трусов. На корабле с этим было проще – смену им составляли шорты, но джинсы на шорты-то не натянешь. Можно, конечно, постараться, но… нет. Пока в комнате на втором этаже трактира занимались ранним омовением, на горизонте забрезжил рассвет, заливая багровым цветом серые улицы. Корти уже закончила с телом парня. Оставались только волосы. Не церемонясь, она подпихнула того к окну, заставила нагнуться и вылила половину кувшина воды на белобрысую макушку. Даня тут же взбрыкнулся, но сильная рука прижала его обратно к подоконнику, чтоб грязные капли не запачкали спину и не создали новый фронт работ. Даня шипел, но молчал, терпя экзекуцию. Он даже признал, что виноват. Правда, только про себя. После неприятной процедуры, Корти расстелила одеяло, чтобы скрыть отсутствие простыни, которую закинула под кровать. Вещь была безвозвратно испорчена. Пора менять постоялый двор. Они разошлись по разным углам: Даня остался сидеть на подоконнике, нацепив на голый зад джинсы, а Корти присела на стул возле двери. Каждый был погружен в свои думы. К утру Дане было тошно сидеть в этой комнате, и он засобирался. Корти не препятствовала, а напротив – присоединилась. Драться с ним во второй раз не хотелось, бросать – тоже. Она чувствовала за него странную ответственность. Оставь она его тогда на дороге, и это была бы головная боль кого-то другого. Но она потащила его за собой, пожалев неблагодарного. Даня поймал гневный взгляд, который тут же проигнорировал. Шмотье свое он решил взять с собой. Мало ли куда занесет их жизнь. Корти сделала то же самое. Она-то уж точно после такой ночки возвращаться не собиралась. Внизу на них тут же уставились, и Корти натянула на белобрысую макушку капюшон плаща. Даня бы его из вредности скинул, но и сам, наконец, заметил кровожадно-похотливые взгляды, заставившие поежиться. Странное тут местечко, как бы его зад и на этой земле не оказался под прицелом. На улице несмотря на несусветную рань было многолюдно, и чужаки, повинуясь толпе, двинулись к центру города. Корти напряженно вслушивалась, Даня же оставался в блаженном неведении, поднимался на цыпочки и старался рассмотреть, что же привлекло столько внимания. Прямо перед ним стояли широкоплечие мужланы, и Даня попытался растолкать тех локтями. Мужики расступились и недовольно обернулись, обещая виновнику беспокойства телегу неприятностей. Но Дане было не до них, он уже был на передовой и с любопытством вытягивал шею. Он увидел, что дорога эта напрямую вела к гигантскому замку, больше любого из виданных Даней раза в два, не меньше. Позади него воскликнула Корти и потянула за капюшон назад. Да чего ей надо?! Даня брыкнулся, запутался в полах проклятого плаща и шлепнулся на мощеную дорогу едва ли не под ноги коню. Вокруг стояла мертвая тишина, и Даня смущенно попытался встать, решив, что все дивятся его неуклюжести. А все эта Корти! Подняв голову, Даня встретился с полным ненависти взглядом карих глаз какого-то типа в доспехах. Тот что-то гневно гаркнул, но Даня, разумеется, не понял. А начальник королевской безопасности сказал примерно следующее: «Именем короля, схватить шпиона!». И совершенно растерянного Даню схватили. Он обернулся в поисках поддержки, но толпа замерла восковыми фигурами. Никто не шевелился. Люди стояли замершими в самых разнообразных позах. Даня ничего не понимал, а его тем временем вели в королевские пыточные.