Pon katau'beyik-su (Время сближения)

От этих ощущений Джим начал извиваться — его жадно облизывали, однако это обезболивало его рану. Было довольно приятно и волнующе. — Спок, бой наконец закончен? Спок не отвечал. Нет, видимо бой ещё не был закончен. Глаза Спока с расширенными зрачками были все ещё наполнены тьмой, а на лице все ещё оставалось выражение сильной ярости. Он встал и, прежде чем у Джима появилась возможность воспротивиться, схватил его за плечи и, вынудив повернуться, грубо уложил на живот. — Спок? — Протестующе выкрикнул Джим, напрасно пытаясь освободиться и оттолкнуть своего друга руками. — Что ты делаешь? — Nam-tor du tʼnash-veh! * — Угрожающим тоном, хрипло прорычал Спок. Джим ничего не ответил, он не понимал вулканца. Между тем, бешенство, звучащее в его голосе, странно притягивало, хотя стоило побеспокоиться, что за этим последует. Но он не сумел определить уровень угрозы, которая снова нависла над ним, — он снова собирался душить его? Спок безжалостно прижал его лицом к земле, крепко удерживая за колени и лопатки, так, что ему пришлось опереться на локти. Вулканец двумя руками разорвал заднюю часть его туники и брюк, а затем нанёс ему удар. Джим с дрожью понял, что он собирался сделать. В то же время он услышал крик возмущения. — Нет, Боунз, не вмешивайтесь! — Будучи прижатым носом в землю, Джим с трудом сумел поднять голову и увидел, задержанного двумя стражами, доктора, который возмущённо жестикулировал. Он гневно выкрикивал, чтобы они не позволяли произойти тому, к чему все шло, просил Спока прекратить. Он услышал. Он отпустил Джима и, готовый кинуться на человека, который призывал его выпустить свой трофей, прогремел: — NAM-TOR Джим TʼNASH-VEH! ** Джим ухватил его рукав, чтобы задержать его и помешать кинуться на Боунза. Он не хотел, чтобы его друг в свою очередь был втянут в этот акт насилия. Спок не принадлежал себе. С его вулканской силой в ярости, он был крайне опасен. — Оставьте, Боунз! — Прокричал он, не уверенный, что тот его услышит. Джим принял свою судьбу. Он знал, что ему предстоит вытерпеть. Во всяком случае, он и так везде чувствовал боль. В груди снова возобновились рези, когда при вдохах в рот забивался песок. Рано или поздно это пройдёт, и он успокоится. От «этого» он не умрет; он действительно мог сделать это для друга. Сколько раз Спок рисковал своей жизнью ради него и был близок к смерти? Когда все закончится, как только Спок вернёт себе разум, он мог бы вернуть своего друга на борт Энтерпрайз, и когда они вдвоём полностью восстановятся, то забудут это, и все будет как раньше… Спок одарил Боунза полубезумным взглядом из-под бровей. Мгновение он колебался, а затем решился. Он бросился на Джима и снова яростно прижал его к земле; а затем поднялся, возвышаясь над ним. Вдалеке, Джим увидел, как Боунз непереставая кричать, энергично отбивался от насильно уводящей его, стражи. Зрители ушли, и на арене остались лишь они.

***

— Вы не МОЖЕТЕ позволить это, ТʼПау! — Яростно ругался Боунз. — Никто не может вмешиваться в ритуальное сражение, ЛЕОНАРД МАККОЙ. — Холодно ответила вулканка. — Но то, что там происходит — больше не бой! Вы не понимаете? Спок полностью потерял голову! Вы отлично видели, что он собирается делать! Джим и Спок — коллеги, они — друзья! То, что произойдёт на арене — это уничтожит их обоих. Спок никогда не сможет смириться с последствиями этого акта, а Джим будет разбит! Они никогда больше не смогут вместе работать… Вы собираетесь позволить разрушить жизнь этих двух людей! ТʼПау ответила не сразу. Она понимала тревоги врача. Никто из них не ожидал, что церемония пройдёт таким образом; между тем… — Иногда такое случается, — объяснила она. — Пусть ритуальный бой произойдет так. Вы же возвратитесь на ваш корабль. — Но… — Не настаивайте. Вы больше ничего не сможете сделать для них. Никто не сможет. Традиция должна быть соблюдена — хотя такое и случается, никто не должен вмешиваться, ритуал должен быть выполнен, как и всегда.

***

Жгучие поцелуи Спока, как и влажный язык с зубами вычерчивали арабески на спине Джима, от которых его кожа дрожала от этого обжигающего прикосновения. Его язык спускался от затылка Джима вдоль спины прямо к ягодицам. Он обхватил его бедра, принуждая стать на колени, и коснулся языком его мужского достоинства. — Спок! — Воскликнул Джим. — Нет!.. не надо, я вспотевший…я, ооох… Джим больше не мог сопротивляться. Он чувствовал, что больше не в силах держать контроль — странное удовольствие от влажных и тёплых ласк вулканца проникало в него. Как это возможно, что его тело так послушано подчинилось?.. Спок словно очнулся и внезапно сжал его бедра так, словно его руки были сделаны из железа, отчего Джим испытал острую боль. Он взвыл, неожидая, что удовольствие резко сменится болью. Пальцы правой руки Спока жадно прижались к лицу Джима и тот больше ничего не мог ощущать. Все его сознание было захвачено сверкающим потоком мыслей вулканца, который захватил каждый закоулок его мысли. Когда эта волна прошла, она была сметена другой, еще более мощным приливом из смеси чувств смущения, обмана, желания — горячего желания и безудержной потребности в объятиях — обнимать Спока и быть обнятым Споком. Словно кислород во время дыхания, этот огонь распространялся по его крови. Когда он ощутил свое тело, Джим абсолютно потерялся в чувствах: было только неутолимое желание. Он прогнулся в пояснице, подстраиваясь под движения Спока и умолял: — Да! Еще! Сильнее! Каждый нерв в его теле был наполнен удовольствием. Он ещё никогда не испытывал такого оргазма, который обрушился на него. Спок позволил себе упасть на него. Они оба часто дышали. Джим, лёжа на песке, постепенно возвращался в реальность. Для него это было неожиданно, он не был готов к такому и продолжал вздрагивать. Он болезненно поморщился — ожог на затылке напомнил ему, что Спок укусил его до крови в момент своего оргазма… или когда они оба кончили? Зажмурив глаза, Джим попытался вернуть контроль над дыханием, но выходило с трудом. По крайней мере, это произошло, и Спок наверняка должен был теперь прийти в себя. Грубый рывок передней молнии на его брюках, показал ему, что нет. Джим открыл глаза — Спок снял свою ритуальную тунику, прикрывавшую его интимное место. Он сел на бедра Джима и взял свой пенис в руку. Этот интерес, который вулканец проявил к нему, очень польстил, но он все-равно осуждал себя, проклиная своё тело. Спок уделил своё внимание и ему, сделав непродолжительный минет. Смущенный Джим снова начал противиться: он зарылся руками в волосы Спока и попробовал его оттолкнуть. Но его попытки были все слабее и слабее, противиться удовольствию, которое растекалось по всему телу он не мог. Спок приподнялся над Джимом: — Спок! Подожди! Не делай этого! Не так! Ты порвёшь себя! Спок опустился на него одним литым движением. В этот момент, Джиму показалось, что он может раздавить его член, настолько он был узок. Затем он начал резко двигать бёдрами, показывая свою безжалостную доминирующую позицию. Джим совершенно не чувствовал своё тело, казалось, что разум и чувства покинули его физическую оболочку, осталось лишь удовольствие — он принимал все, что ему давали. Отдавшись удовольствию, он созерцал красивое лицо вулканца: напряженное, молчаливое, с влажным полуоткрытым ртом, с расширенными зрачками и гипнотизирующим взглядом, застывшим на нем, словно хищник на своей добыче. Тогда, как его тело плавилось, словно в огне; Джим желал большего — он обхватил его ногами, чтобы тот мог упереться о землю. Он приподнял бедра и нашел его точку G. Спок закричал от удовольствия, на что Джим сделал пометку в своей памяти — запомнить это место. Он плотно обхватил его бедрами и словно наездник задвигался вперёд- назад. Это было жестоко. Они долго не продержались; их скосил новый оргазм, выбивший все чувства и ощущения, оставляя только сладкое наслаждение. Спок медленно приходил в себя. Он освободился от объятий и сел на колени на землю рядом с ним. Джим тоже медленно сел. Ему пришлось приложить усилие, чтобы осмыслить произошедшее. Его взгляд, еще немного растерянный, переместился между ног, и он увидел, что его член был покрыт зеленой кровью. — Спок! — Воскликнул он. — Тебе срочно нужно… Вдруг, его пронзила сильная дрожь от кончиков пальцев до головного мозга. Она достигла своих границ, в следствие чего он потерял сознание и безвольно повис в руках оцепеневшего Спока. Теперь, когда его безумие прошло, а разум вновь прояснился, он понял чего ему это стоило. Что он сотворил со своим другом? Долгий крик отчаяния вырвался из его горла.

***

Спок оставался в прострации, судорожно обнимая Джима, лежавшего без сознания на его руках. Звуки шагов заставили его поднять. В подошедшей вулканке он признал Hakausa-t' sai ***. В руках пожилой дамы были носилки. Она поставила их на землю, и Спок поднял Джима, чтобы положить его на них. Он болезненно встал и надел свои брюки. Он подобрал свою тунику и положил ее на бёдра Джима, чтобы прикрыть его наготу. Он последовал за Hakausa-t' sai, и каждый последующий шаг казалось причинял ему невыносимую боль, которая прошивала насквозь его тело и душу. Придя в комнату ухода, она уложила Джима на живот и начала промывать крестец, спину и плечи с помощью мягкой губки, пропитанной дезинфицирующей водой. Она вздрогнула, увидев глубину укуса на затылке — рана выглядела так, словно ее нанес дикий зверь! Она осторожно удалила песок, который успел туда попасть, а так же изо всех царапин на лице. — Вы бы проверили, нет ли у вашего telsu внутренних ран. — Распорядилась Hakausa-t' sai. — Как я должен действовать? — Прочитайте это в его разуме. Спок сомневался. Имел ли он право снова вмешиваться в этот разум, после всей той боли, которую он ему причинил? Снова наносить ущерб его умственной интимности? Hakausa-t' sai поторопила его жестом. Спок аккуратно поместил свои пальцы на лицо Джима. Он пытался не прерывать контакт разумов, концентрируясь на физиологических посланиях своего мозга. Он ощутил физическую боль во всем теле. Спок почувствовал как стыд опустошает его. Была только одна «хорошая » новость, то что он не повредил ни одного органа во время боя и их единения. Раны были только внешними, поэтому Джим быстро поправится. Наставляемый Hakausa-t' sai, он с трепетом подавил боль в каждой ране. Затем он аккуратно надел на Джима тунику. — Как на счёт вас, мой дорогой? — Я в порядке, — солгал Спок. Знахарка приложила свои пальцы к лицу Спока, прежде чем он смог ее оттолкнуть. — Разденьтесь и лягте, позвольте мне завершить ритуал.

***

Отец и сын стояли друг на против друга, одинаково спокойные. Спок сумел скрыть свое беспокойство. Если он и был эмоционально скомпрометирован, то этого не было видно. — Почему ты привел его — человека, невулканца на эту церемонию? — С ледяным спокойствием спросил Сарэк. — Осознаёшь ли Ты последствия того, что сделал этому человеку? Упрек был нелогичен, ведь жар Пон Фарра снимал любую способность сдерживаться и заставлял действовать под влиянием лихорадки крови. Но для Спока это не было достаточной причиной. — Да, Отец. Я возьму всю ответственность на себя. Я встречу лицом к лицу справедливость моего Народа. — Она будет строже, чем Федерация Единых Планет. Споку пришлось отвести глаза, чтобы отец не смог увидеть его душевную боль. — Я напал на своего Капитана самым худшим способом, в то время, как он пришел как свидетель на эту церемонию, в качестве друга. Это — серьезное преступление, и я не попрошу снисхождения. Наступило короткое молчание, необходимое Споку, чтобы частично отогнать в тень поток своих волнений. Они были слишком жестоки, а он слишком ослаблен из-за только что произошедшего. Он смог частично подавить своё волнение. Его отец продолжал молчать, не проявляя нетерпения. Спок собрался: — Я буду рядом с ним до его пробуждения, как того требует обычай. Я приму его гнев и его отказ и принесу ему мои извинения за свои непростительные действия, он — человек… так поступают все люди. Затем Вы придете и предложите ему обратиться в органы правосудия. — Он не отталкивал тебя во время акта, есть ли вероятность, что капитан согласится? — Нет. Джим Кирк абсолютно гетеросексуален. Он никогда не показывал сексуального влечения к собственному полу, на сколько я знаю. Он умный человек, поэтому даже не пытался меня отталкивать, он знает, что я в три раза сильнее его. Спок снова глубоко выдохнул: — Я предал доверие моего лучшего друга, Отец, я глубоко ранил его, я надругался над его телом и разумом. Мне больше нет места в этом мире.

***

Джим беспокойно проспал двенадцать часов, в течении которых Спок оставался рядом с ним, наблюдая. Он пытался сконцентрироваться на том, что ему понадобится весь его контроль над эмоциями, когда он встретится лицом к лицу с логичными упреками своего Капитана, когда тот проснётся.

***

Джим поднёс руки к глазам, чтобы протереть их: — Ггрррммббфр. У него создалось впечатление, что все его тело было переработано в компрессоре. Nam-tor du tʼnash-veh! * — Ты принадлежишь мне! NAM-TOR Джим TʼNASH-VEH! ** — Джим принадлежит мне! Hakausa-t' sai *** — Знахарка.