Обо всех и каждом

      Огромная толпа собралась под окнами высотки. Женщины шептались между собой, закрывали рты руками и почти плакали, беспокоясь за кудрявого брюнета на карнизе. Мужчины кричали юноше, просили спуститься и не глупить, однако, всё внимание самоубийцы было направлено на мать, высунувшуюся из окна.       - Господи, Самуэль! Хватит! Умоляю тебя, иди сюда и не делай глупостей, любимый! – её глаза были наполнены слезами, в то время как её ребёнок, стиснув зубы, держал под подбородком отцовский «наган». – Опусти оружие, милый! Прошу тебя, перестань!       - Только двинься и я выстрелю, чёрт подери! – вскрикнул он, моментально возведя курок.       Послышались звуки сирены пожарной машины и после – полиции. Людей,с каждой секундой, становилась всё больше, но брюнет не обращал на них внимания, потому что смотрел в глаза матери, не скрывающей слёз.       - Забери заявление или я убью себя! После всех тех слов о том, что ты примешь меня любым, ты взяла и сделала это! Я ненавижу тебя! Тебя и отца! Кто давал вам право его трогать?! – у парня тряслись руки, даже дрожали колени, но несмотря на бешено стучащееся сердце, кудрявый продолжал говорить, с каждым предложением делая небольшой шажок назад, чтобы оказаться как можно дальше от окна. – Вы сказали, что любите меня и поймёте мой выбор! Но что я вижу теперь? Вы просто взяли и..!       Подросток оступился, но не упал, успев схватиться за небольшой выступающий подоконник ещё одного закрытого окна. Толпа внизу вскрикнула, испугавшись за парня. Из-за этого, посмотрев себе под ноги, Самуэль на несколько секунд потерял сознание, и действительно чуть не сорвался вниз. Страх высоты давал о себе знать и, посмотри он снова на людей, кажущимися сейчас муравьями, то впал бы в настоящую и неконтролируемую истерику.       - Господи, спаси его! Самуэль! Самуэль, иди ко мне! Ты чуть не умер! Самуэль, послушай меня! – женщина собиралась уже сама лезть за своим сыном, но её остановили, схватив за руку. – Прошу тебя, иди ко мне! Я не смогу забрать заявление, ты хоть понимаешь, что это?! Ему тридцать лет, а тебе нет и восемнадцати! Тем более, он – мужчина! Не будь дураком!       - Да… да вы грёбаные гомофобы! Все ваши слова ничего не значат?! Всё это – пустое?! Да лучше я сдохну! Генри убьют в тюрьме! – кричал брюнет, сжимая похолодевшими и побелевшими пальцами подоконник. – Отвалите от меня! Просто отвалите! Если ты не заберёшь заявление, я прострелю себе башку!       Из-за поворота выехала серебряная «киа про сид», резко затормозила прямо позади пожарной машины, а из салона выскочил взъерошенный мужчина. Захлопнув дверцу, он побежал сквозь толпу, пытаясь протиснуться как можно ближе к высотке. Шатен чертыхался, глядя на фигуру подростка на карнизе, замечая, благодаря очкам, и револьвер. Оказавшись перед всей толпой с бешено колотящимся сердцем, он крикнул:       - Самуэль! – заметив движение головы брюнета, тут же добавил, - не смотри вниз, слышишь?! Я прошу тебя, убери оружие!       Кудрявый, шмыгнув носом и поджав губы, медленно отвёл в сторону «наган», закрывая глаза и прислоняясь бедром к подоконнику. Женщина, что до этого тщетно пыталась уговорить сына не делать всего этого, резко повернула голову и, утирая руками слёзы с щёк и подбородка, посмотрела вниз. Её лицо тут же перекосило от отвращения, но когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, то Генри снова подал голос, обращаясь к самоубийце, который на удивление всей толпы, пожарным и полиции слушался:       - Перестань. Стой на месте и не шевелись, хорошо? Как ты туда забрался с такой-то фобией? – пока шатен пытался отвлечь парнишку, в здание моментально забежали пожарные, решив в это время сделать свою операцию по спасению. – Всё будет в порядке, правда. Три-четыре года, ты закончишь школу и поступишь в университет. Всё будет отлично.       - Не будет! – крикнул в ответ Самуэль, закрывая рукой с револьвером глаза. – Ничего не будет! Я не смогу так! Не смогу! Я не могу жить без тебя!       После этих слов, раздались крики женщин внизу, которые были в ужасе от того, что на Генри налетел мужчина с кулаками, и моментально уронил на землю не ожидавшего удара человека.       - Да что б ты сдох в тюрьме, тварь! – взревел мужчина, начал бить беззащитного шатена, пытавшегося закрыться руками.       - Генри! Отец, хватит! – как только кудрявый открыл глаза и увидел высоту, на которой находится, то его глаза закрылись, а сам он потерял сознание.       Только его тело стало наклоняться вперёд, как окно открылось и подростка успели схватить и затащить внутрь помещения. Разъярённого мужчину с трудом оттащили от избитого шатена, который, пусть и с помощью хранителей правопорядка, но встал, подхватывая и очки с асфальта. Он утирал кровь с лица и был рад тому, что челюсть осталась на месте.       - Ты сядешь, тварь, сядешь! – грозил старший ля Диор.

***

      Через несколько месяцев состоялось слушание и, не смотря на хорошего адвоката, предоставленного Виктором - другом обвиняемого – Генри Миллера признали виновным и лишённым свободы сроком на пять лет.       Естественно, после такого он не мог более оставаться в должности детского педиатра в частной клинике, да и остальные профессии, хоть как-то касающиеся детей были для него закрыты.       Но не смотря на это, когда он вышел из тюрьмы, то решил уехать в другую страну, пускай и оставлять своего давнего друга и Самуэля не хотелось. Но не успел он вернуться в свою старую квартиру, как повстречал у двери повзрослевшего Самуэля, который помимо слёз радости и слов о том, как сильно он ждал, сказал:       - Ты сильно постарел за эти пять лет, Генри.       Им хватило одного дня, чтобы собрать вещи, повстречаться с Виктором, а после уехать во Францию, на родину Самуэля, где после они сыграли свадьбу. После этого единственные, с кем они общались, были Виктор, Джонатан и несколько друзей Самуэля.       Родители последнего подавали заявление в полицию, но на территории США никто не нашёл никакого Самуэля ля Диора, телефон был всё время недоступен, а поиск по GPS не дал результатов, так как мобильный был намерено сломан, а СИМ-карта выкинута.