You're my Soulmate

POV Лидия       Следующие несколько дней тянулись так долго, что я даже не замечала постепенную смену дня и ночи, забывала, что нужно завтракать и хоть иногда обращать внимание, когда к тебе обращаются. Мне было трудно вновь включиться в учёбу и работу после происшествия в доме Арджентов. Крис и Виктория ужасно разозлились после того, как Эллисон выложила им правду о том, куда делась пропавшая в их отсутствие мебель, и почему это Лидия не спускается вниз завтракать и ужинать последние пару дней. Ну конечно же, не стоило даже надеяться, что эти милые, внимательные люди примут за чистую монету отговорки о моей усталости и чрезмерной утомлённости на работе и учёбе. Эл просто пришлось поведать о том, что мой отец в очередной раз напился и устроил разгром в их коттедже. Они с сомнением поверили в то, что мы самостоятельно дали ему отпор и вызвали полицию. Мы с подругой договорились о том, что не будем упоминать Стайлза и семью Стилински, потому что это наверняка покажется странным для Арджентов, у них точно появятся вопросы. И Элли, выслушав мою дружескую просьбу, пообещала больше вообще не вспоминать о Стайлзе. Я объяснила ей, что от разговоров о нём становится только хуже.       В конце концов, мне пришлось вновь начать общаться с окружающими и делать вид, что я прихожу в норму. В душе у меня творилась какая-то нелепица. В первые секунды после ухода Стайлза я пожалела о том, что слова вылетели у меня изо рта. Я была в ужасном тревожном состоянии, чувствовала себя и своего отца посмешищем, мне было попросту стыдно за те сцены, которые пришлось увидеть Стилински. И я сказала ему уйти прочь. Моя рука ноет, напоминая о злосчастной татуировке. Он же признался, что знает о ней! Я, сама не понимая, что творю, оттолкнула свою родственную душу. Кто знает, объявится ли ещё Стайлз? В кафе я его больше не видела.       В таком настроении протянулась вся неделя. Да, я по-прежнему посещала школу, ездила на работу, выполняла все свои ежедневные задачи, но в мыслях крутился тот вечер. Как Стайлз обнимает меня в парке, наши разговоры, невинные улыбки и романтическое настроение в воздухе. А в следующую секунду меня прошибает током от воспоминания о невменяемом отце. Я не знаю, где он сейчас. Наверняка родители Элли знают. Я не спрашиваю, а они не станут мне сообщать, потому что боятся ранить, я знаю. Хотя бы по тем взглядам, с которыми я встречаюсь каждое утро и каждый вечер на кухне, можно понять, что обо мне действительно заботятся. Родители подруги всерьёз обеспокоены моим состоянием, именно поэтому они буквально настояли на том, чтобы я пожила у них до тех пор, пока совсем не оправлюсь.       Полдень. Солнечный свет лился сквозь неплотно задёрнутые жалюзи, отбрасывая блики на пушистый ковёр и зеркало напротив. Я сидела на кровати Эллисон в позе лотоса и, зажав между зубов кончик карандаша, читала текст очередной задачи из домашней работы по алгебре, когда завибрировал телефон. Взяв его в руки, я разблокировала экран и удивилась, увидев сообщение от незнакомого номера. Открыв его содержание полностью, я обомлела: Сегодня всё в силе? Я заеду за тобой около 5 вечера.       Я быстро начала перебирать варианты в голове. Джексон? Нет, это не Джексон, потому что я точно не договаривалась с ним о встрече. В школе я слишком погружена в заботы о предстоящих экзаменах, а теперь ещё голова забита другим. Я даже не припоминаю, чтобы мы вообще разговаривали с Уиттмором на этой неделе. Кто-то из кафе? Кира или Дерек? Нет, поскольку с Кирой, хоть мы и достаточно хорошо знакомы, общаемся только на работе и о работе. Что касается Дерека — он мой скверный босс, который уж точно не стал бы присылать подобные сообщения подчинённой, которая моложе его на двадцать лет. Хорошо, возможно и стал бы, но точно не мне. Разве что, ошибся номером?       Немного поразмыслив, я отложила в сторону тетрадь и поднялась с постели. Все мои друзья и знакомые забиты в телефоне под своими именами, а этот номер совсем незнакомый. Наверное, нужно позвонить по нему и уточнить. Хотя бы ради интереса. Может быть кто-то действительно ошибся? Я быстро набрала нужные цифры.       — Алло, — мгновенно послышалось на другом конце. Голос мужской.       — Здравствуйте, я могу узнать, с кем говорю?       — Лидия, это я. — по этому мягкому «Лидия» было трудно не распознать говорившего.       Это был Стайлз Стилински. У меня бешено застучало сердце.       — Привет…       Отлично, просто отлично. После того, как ты крайне бесцеремонно выгнала этого человека из дома несколько дней назад, ты не придумала ничего лучше, чем вот так вот взять и спокойно…       — Как ты? Я не помешал тебе? Прости, если помешал. Я подумал, что тебе нужно немного времени, чтобы придти в себя, поэтому…       — Я в порядке. И это я, пожалуй, должна извиниться… за тот вечер… я на самом деле не хотела вот так, — я запнулась и прерывисто выдохнула. Я не вижу его сейчас, но этот его властный и мягкий в то же время голос заставляет меня напрячься. Сама того не замечая, я сделала уже три больших круга по комнате Эллисон.       — Лидия, тебе не нужно извиняться передо мной. Давай увидимся сегодня?       Забывшись на секунду, я снова услышала голос Стайлза.       —Ты помнишь, что мы договорились пойти на каток? — проговорил Стилински медленно и мягко.       — Каток? — я уже чувствовала себя невозможной идиоткой.       Теперь я наконец вспомнила, что в тот вечер в ресторане Стайлз пригласил меня продемонстрировать свои таланты, которыми я перед ним хвалилась, в воскресенье на льду. А сегодня воскресенье. Как это могло вылететь у меня из головы? Хотя, после того падения на лестнице, после которого у меня осталась ощутимая шишка на затылке, это не удивительно. Честно говоря, я не поверила, что он действительно решил не принимать во внимание то, что произошло несколькими днями ранее. Задумавшись об этом, я зарылась пальцами в мягкий ворс светлого ковра и стиснула губы.       — Сегодня? — он точно сейчас подумает, что после того падения у меня напрочь отшибло память.       — Если ты откажешься, я пойму, только… — начал было Стайлз.       — Ну хорошо. Хорошо, я с удовольствием, — порывисто ответила я неожиданно для самой себя, но через секунду добавила, — Только не нужно за мной заезжать, давай встретимся в парке у входа?       Не знаю, почему я так сказала. Видимо ещё чувствовала свою вину перед Стилински. Не представляю, каким образом это поможет мне загладить её, но я совершенно точно доберусь до Миллениум-парка самостоятельно. К тому же, я не знаю, что сказать Элли. Я просила её забыть Стайлза, а сейчас он внезапно позвонил. Это сбило с толку меня, и уж точно взбудоражит мою Эллисон.       — Хорошо, как скажешь. Тогда договорились? — согласился Стайлз.       — Да, да, счастливо, — быстро ответила я, услышав, как снизу Элли зовёт меня обедать.       Быстрым движением завершив звонок и кинув телефон на кровать, я спустилась вниз. Сказать, что я была слегка ошарашена происходящим — значит не сказать ничего. Первый вопрос, который появился в моей голове, — каким образом Стилински узнал мой номер? Мы виделись с ним исключительно в кафе по будням, практически не разговаривали и точно не успели обменяться номерами. Но это меньшее из зол. Второй, наиболее важный сейчас вопрос — неужели он не помнит, с каким презрением в голосе я велела ему уходить? Когда я вспоминаю это, то содрогаюсь всем телом. Это было отвратительно. Наконец, третий вопрос — какого чёрта вообще происходит? Его не оттолкнуло моё поведение, мой пьяный отец и моя татуировка, так некстати выскочившая на запястье, и которую он успел каким-то образом разглядеть? Что же теперь будет? Как мне объяснить то, что я буквально утаила от него этот факт о тату? Побоялась рассказать? Забыла по глупости? Нет, явно не три, а сто три вопроса, на которые у меня ноль ответов. Ни единой здравой мысли в голове. Я даже не знаю, как мне теперь вести себя рядом с ним.       — Эй, Лидс, садись скорее, — жизнерадостно прощебетала Эллисон где-то рядом.       Я «отмерла» и приземлилась на тёмный стул, стоящий с краю большого дубового кухонного стола. Эл с мамой приготовили восхитительный обед и сейчас раскладывали овощное рагу по тарелкам, в то время как Крис, по своему обыкновению, смотрел новости в гостиной и едва слышно проговаривал что-то себе под нос, одобряя или не одобряя очередную реплику взволнованного телеведущего. Элли позвала его к столу. На протяжении всей трапезы родители, ведя беседу о политике, спорили, а Эл вставляла свои комментарии, соглашаясь то с матерью, то с отцом. Я не участвовала в этой безобидной дискуссии. Обычно мы дружно обсуждаем какие-то события или проблемы, обедая или ужиная за этим столом. В такие моменты я ещё сильнее чувствую себя частью этой семьи. Но не сегодня. Сейчас я только порадовалась, что никто не заметил моего плохо скрываемого замешательства. Видимо, близкие настолько привыкли к тому, что в последнее время я максимально отгородилась от внешнего мира и закрылась в себе, что не заметили моих переживаний. Как бы я хотела всё рассказать, чтобы больше не вводить в заблуждение родителей Эл, но пока совсем не представляется возможным сделать это.       Спустя некоторое время после замечательного обеда я хотела было поведать Элли о телефонном разговоре со Стайлзом, но и с этим решила повременить. Для начала мне нужно самой во всём разобраться. Поэтому бросив, что срочно нужно поехать в кафе из-за внеплановой проверки Дерека, я на скорую руку собралась и попрощалась с подругой. Она, ничего не подозревая, перебирала свой гардероб, избавляясь от ненужных вещей, поэтому даже не обратила внимания на мою спешку. Но если бы руки и голова Эллисон сейчас не были заняты одеждой, уверена — она бы точно что-то заподозрила. Я выдохнула с облегчением и вышла из дома.       Просить Стайлза не заезжать за мной было не самой лучшей идеей. Но поняла я это, уже стоя на припорошенной снегом дорожке у входа в Миллениум-парк. Можно было бы даже пару минут потерпеть удивлённые восклицания Эллисон, пытающейся разглядеть Стайлза из окна своей комнаты, и рассказать ей о произошедшем. Всё дело в моей машине. Я люблю свой потрёпанный жизнью синий джип, но его даже в мыслях сопоставить невозможно с дорогущим авто Стайлза. Становится стыдно настолько, что я даже не могу подавить в себе это чувство. И снова во мне просыпается уже забытая тревожность и неприятное ощущение того, что я совсем не подхожу Стилински. Так, нужно просто успокоиться и сосредоточиться на предстоящем разговоре, правильно? Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Я заметно волнуюсь. Слышу смех и оборачиваюсь — недалеко от меня прогуливаются парочки с детьми и подростки. Сегодня замечательная погода для того, чтобы отправиться на каток. Закатное солнце освещает замершие в причудливых позах деревья. Морозно. Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь немного согреться. Ненужные мысли начинают душить. А может всё это — глупая шутка?       Спустя некоторое время воздух разрезал протяжный звук подъезжающей машины, что отвлекло меня от самобичевания. Это была машина Стилински. Сквозь лобовое стекло на лице Стайлза читалась милая улыбка. Он заглушил мотор и поспешно вышел из авто. Тёмно-каштановые волосы были как обычно чуть взъерошены, как будто он только что провёл по ним рукой, откинув назад, а щёки и подбородок покрывала едва заметная щетина. Несмотря на морозную погоду, одет он был достаточно легко: лёгкая куртка поверх светлой рубашки, тёмные прямые брюки и объёмные ботинки.       — Я, наверное, опоздал, — нахмурился Стайлз, подойдя ко мне, и проверил наручные часы, дорого блестевшие на запястье, — Хм, сейчас ровно пять.       — Должно быть это я приехала немного раньше, — ответила я, шмыгнув носом.       Последовало минутное молчание, во время которого мы просто стояли у входа в парк и смотрели друг на друга. Что я должна говорить?       — У тебя нос замёрз, пойдём, — нарушив молчание и разрядив обстановку, с улыбкой произнёс он и взял меня под руку.       Мы направились к ближайшему фуд-корту — Стайлз настоял на том, что мне нужно выпить кофе и согреться. Он не выпускал моей холодной руки и время от времени легко сжимал её. Я чувствовала себя не в своей тарелке, поэтому решила сразу перейти к тому, что накануне волновало меня больше всего.       — Я хотела ещё раз извиниться перед тобой за тот случай. Мне очень стыдно за то, как я себя повела тогда, — начала я неуверенно, глядя себе под ноги.       — Лидия, тебе нужно перестать извиняться. Как твоя голова? — спросил он мягко. Я перевела взгляд на Стилински.       — Не болит, вот только шишка осталась. Ты правда не сердишься на меня, Стайлз? — решила я напрямую уточнить у него.       — Нет, я не сержусь, — Стайлз немного помедлил, — Скажи, твой отец часто напивается?       Я почувствовала, как он загнал меня в тупик. Нет, я не могу рассказать. Нужно ответить что-то, чтобы перевести тему, но ненароком не оттолкнуть его.       — Давай не будем говорить об этом сейчас. Я пока не готова обсуждать своего отца, — на выдохе произнесла я, вновь подняв взгляд, угадывая его реакцию. Он был спокоен.       Мы разместились внутри небольшого уютного кафе, напоминающего мне «Кофейню Хейла». Из окна, за столиком у которого мы сидели, открывался потрясающий вид на МакКормик Трибьюн Плазу. Стайлз заказал для меня каппучино, а себе взял неизменный американо. Он спросил, не хочу ли я немного перекусить, но я отказалась. Я быстро согрелась и теперь пыталась немного остудить своей кофе. Стилински, не спеша глотая свой напиток, сидел напротив и смотрел на меня так, будто ожидал, что я что-то спрошу у него. Ах, да, меня же интересовало кое-что. Я решила поинтересоваться.       — Как ты нашёл мой номер?       — О, сделать это было очень просто, — улыбнулся Стайлз. В его глазах играл огонёк, — я просто очень хорошо смог убедить твоего босса поделиться со мной контактами.       — Ты у Дерека узнал? Вы знакомы? — я удивлённо качнула головой. Каппучино уже немного остыл, поэтому я смогла сделать пару глотков.       — Нет, мы не знакомы. Просто твой босс очень разговорчив, когда дело касается пары банкнот.       Стайлз усмехнулся, вызвав улыбку и на моём лице. Я всё боялась поднимать тему, которая волновала нас обоих. К счастью и сожалению одновременно, он тихо спросил у меня сам.       — Лидия, почему ты не рассказала мне о своей татуировке? — Стилински отставил пустую чашку и заглянул мне в глаза. Его взгляд был полон тревоги.       — Я не знаю. — ответила я, стараясь сохранять самообладание, — Для меня это всё выглядит очень странно, и я не могу поверить в то, что здесь написано, — я вновь посмотрела на своё запястье, сдвинув край свитера, — Я же с тобой практически не знакома. И ты старше меня… Прости, я не знаю, почему здесь именно твоё имя.       — Ты снова извиняешься. Ещё раз это произойдёт, и я вынужден буду принять меры в отношении вас, юная леди, — сказал Стайлз наигранно по-отцовски.       Я не удержалась и расплылась в улыбке. Сейчас я чувствую себя намного спокойнее рядом с ним. Не знаю, как у него удаётся, но он говорит об этом тату так, будто оно не влияет на мою дальнейшую жизнь. Как будто мы обсуждаем, что я сегодня ела на завтрак. Мне это нравится. Я уже успела накрутить себя и выдумать столько разных вариантов развития событий, что такая расслабленность как раз к месту.       — Мы можем попробовать просто пообщаться и узнать друг друга получше. Ты с самого начала заинтересовала меня, как только увидел тебя в тот день в кафе. Только позже я заметил её, — Стайлз прикоснулся пальцами к моему запястью, на котором было выведено его имя, и я вздрогнула, но не убрала руку, — Я бы хотел стать твоим другом, — добавил он деликатно, видимо подумав, что испугал меня.       — Думаю, мы можем, — произнесла я робко, положив другую свою ладонь на его пальцы, тем самым будто говоря, что я не против подружиться с ним, — ты же моя родственная душа.       Подружиться. Он сказал подружиться. А тогда, в ресторане, он признался в том, что я ему нравлюсь. Не знаю, что сама чувствую к нему, но я немного поникла. Он не упомянул, что хочет большего.       Как оказалось — Стайлз совсем не умеет кататься на коньках. На вопрос, вставал ли он вообще когда-нибудь на лёд, Стилински ответил, что с детства занимался плаванием, а такая вещь, как коньки, всегда вызывала у него недоумение. Забавно наблюдать, как он неуклюже переставляет ноги, пытаясь держать равновесие. Первые полчаса мне пришлось поддерживать его, чтобы ненароком не свалился на кого-нибудь. Я сама очень давно не была на катке, однако моё тело помнило нужные движения, поэтому я без особого труда сделала несколько больших кругов по периметру катка. Бедный Стайлз стоял, придерживаясь бортика, и следил за мной взглядом.       — Как тебе это удаётся? — жалобно спросил он, когда я вновь оказалась рядом с ним, слегка запыхавшаяся от быстрой езды.       — Удаётся что? — с улыбкой переспросила я, дразня моего спутника.       — Да чёрт, я не могу даже удержаться на этих штуках, — он посмотрел вниз, поскользнулся от резкого движения и чуть не растянулся у моих ног. Я быстро среагировала и подхватила его за локоть, хотя Стилински запросто мог утянуть и меня за собой.       — Знаешь, я начинаю припоминать, как ты вызвал меня на ледовый поединок. Куда же вдруг подевались твои навыки? — я не переставала дразнить Стайлза и почти смеялась в голос от его неуклюжести.       — Очень некрасиво с твоей стороны, Лидия, очень некрасиво, — поморщился он и направился к выходу.       Я отлично провела вечер, который завершался небольшой прогулкой по парку. Уже стемнело и зажглись фонари. Меня обволакивал уют, когда я вот так гуляла со Стайлзом. Он постоянно спрашивал у меня что-то, интересовался моей жизнью и много рассказывал о себе. Речь зашла о выпускном годе и поступлении. Я сообщила, что пока не определилась с тем, куда хочу поступать. Стилински посоветовал поскорее сделать это.       — Тебе нужно сделать правильный выбор. Ты можешь, Лидия, я знаю, — уверенно сказал он, чем вызвал смущение на моём лице.       Сам он отучился в одном из престижных университетов Лос-Анджелеса, хоть этого и не требовалось, потому что его отец с самых малых лет обеспечил своих детей всем, чем необходимо, благодаря собственному успешному бизнесу. К сожалению, в данный момент семейное дело претерпевало убытки. Стайлз явно обеспокоен этим. Он старается помочь отцу справится с навалившимися проблемами, даже несмотря на то, что Джон отправил сыновей подальше от очага их проблем — штаб-квартиры компании. Скотт тоже взволнован, но не подаёт вида. Сводный брат ведёт себя как обычно расслабленно и пытается показать, что его не очень-то заботит разваливающийся бизнес — в силу своего возраста и неопытности.       — С ним трудно. Не могу заставить его повзрослеть, — вздохнул Стайлз, — Но раньше было намного хуже. Он не практически не появлялся дома и надолго уходил с головой в свои нескончаемые тусовки с алкоголем и наркотой. Отец потратил целое состояние на лечение всех его зависимостей, однако это особо не помогло. Сейчас он хотя бы не курит травку в таком количестве, как раньше. По крайней мере, я надеюсь на это.       Разговор о Скотте и делах отца заметно расстроил Стайлза. Я попыталась приободрить его, сказав, что всё обязательно будет хорошо. Я не была в этом уверена, но мне не хотелось видеть, как ему плохо.       — Знаю, тебе наверняка не очень приятно всё это слушать. На самом деле, я сам был таким же, как Скотт, — Стилински заметил удивление на моём лице и добавил, — То есть, нет, я не вёл себя как он, но я тоже был весьма легкомысленным. Когда у тебя нет цели жить дальше, ты можешь неосознанно дойти до самого дна.       — У тебя не было цели в жизни? — поинтересовалась я. Мы держались за руки, и Стайлз время от времени поглаживал большим пальцем мою ладонь.       — Не было, но она появилась. Кстати, об этом…       Он не договорил. В следующую минуту Стайлз неожиданно отпустил мою руку, высвободил свою из рукава куртки и начал расстёгивать пуговицу на рукаве своей белой рубашки. Я похолодела. Неужели у него…       — Я пытался сказать тебе раньше, а потом ждал подходящего момента. Кажется, это он, — сказал Стилински с улыбкой, которую я едва уловила, потому что не смотрела на него в этот момент. Мои глаза были прикованы к его запястью, где чёрным по белому было написано: «Лидия Мартин», — Я очень долго искал тебя.       Я стояла посреди дорожки парка как вкопанная, уставившись на руку Стайлза. Он даже спросил, в порядке ли я. Должно быть, я действительно целую вечность смотрела на запястье и пыталась понять, не обман ли это зрения и действительно ли моё имя вытатуировано на его руке. Стилински опустил свои руки на мои плечи и заглянул в глаза. У него потрясающие карие глаза.       — Эй? Прости, что я не сказал сразу, я боялся испугать тебя, — мягко произнёс он. Сейчас его лицо было так близко. Расстояние между нами так незначительно, — Наверное зря.       — Я… не знаю, что сказать, — мой голос будто охрип, поэтому фраза была больше похожа на шелест бумаги. Я прочистила горло, — В смысле… Это очень неожиданно, но я в порядке, правда.       Стайлз хотел было убрать руки с моих плеч, но я, поддавшись внезапному порыву изнутри, прижалась к нему, неуверенно обняв и услышав, как из его груди вырвался изумлённый вздох. Он вновь опустил свои руки и чуть зарылся пальцами в волосы. По спине побежали мурашки. Его запах был очень приятен. Это что-то свежее и цитрусовое, а ещё еле уловимый аромат кофе. К глазам вдруг подступили слёзы и я отстранилась, боясь расплакаться по непонятной даже мне самой причине.       Между нами висела неловкая пауза до тех самых пор, пока мы наконец не оказались у входа в парк. Я всё ещё была смущена своим внезапным порывом, который заставил меня обнять Стайлза, а он больше не делал даже попыток снова взять меня за руку. Из-за этого я нервничала ещё больше, чем могла бы.       — Подвезти тебя? — осторожно спросил Стилински, когда мы оказались на парковке.       — О, нет, я приехала на своей машине, — поспешно ответила ему я и указала на джип неподалёку, а затем спохватилась, но было уже поздно.       — Ого! Это твой? — воскликнул Стайлз и подбежал к моей машине.       Я слегка удивилась такой реакции и направилась следом за ним.       — Ну, да, мой…       — У моего отца в юности был точно такой же джип! Это чертовски круто! Где ты его откопала? — вскрикнул Стайлз, словно ребёнок, и повернулся ко мне.       — Достался от мамы, — расслабленно улыбнулась я, глядя на его счастливое лицо.       — Это такой винтаж, просто восторг! — Он ещё пару минут рассматривал мою машину, а затем снова приблизился ко мне.       — Вечер был замечательный, спасибо, Лидия, — Стайлз нашёл мою ладонь и нежно переплёл пальцы со своими. В этот момент я растаяла, как сосулька.       — Спасибо, что пригласил.       Не было ни объятий, ни поцелуя на прощание, но я всё равно чувствовала себя самым счастливым человеком, когда летела по ночному городу обратно к Арджентам. Интересно, Эллисон сейчас думает, куда же я запропастилась, или она даже не заметила моего долгого отсутствия в связи с полным опустошением гардероба? Эллисон!       Пять пропущенных от подруги. Элли строго по-матерински отчитала меня, когда я вернулась. Она хотела поднять на уши родителей, но вовремя отказалась от этой мысли, надеясь на то, что у меня всё-таки есть совесть. Я практически не слышала её упрёков, сидя на своём диванчике, пока меня отчитывали, и улыбаясь как дурочка. Это первый вечер после первого свидания со Стилински, когда я могу сказать, что счастлива.       Я счастлива.