You're my Soulmate

POV Лидия       — Так это и был твой план? Утомить меня долгими похождениями по парку, а потом усадить в безумно дорогом ресторане, под предлогом того, что мне якобы нужно передохнуть? — смахивая прядь волос, упавшую на глаза, обратилась я к Стайлзу, сидя напротив него в уютном ресторанчике «Bavetteʼs Bar & Boeuf» и разглядывая окружающий нас интерьер.       Приглушённый жёлтый свет, льющийся из свисающих с потолка ламп; мягкие стёганые диванчики, обитые кожей бордового, дорогого французского вина, благородных роз и спелой черешни, цвета; горящие свечи в прозрачных стеклянных подсвечниках в центре квадратных деревянных столиков. Да, от этого места так и веяло романтикой прошлого. А в сочетании с открывающимся из внушительного размера окна пейзажем ночного города, сверкающего огоньками уличных фонарей и яркими рекламными вывесками, становилось в разы теплее и уютнее.       Я, хоть и находилась в таком месте впервые, чувствовала себя неимоверно хорошо и спокойно. Улыбаясь, покачивая головой в такт негромкому лаунжу и думая о том, что несомненно вернулась бы сюда ещё, и даже не один раз, я ощутила на себе внимательный, нет, какой-то увлечённый взгляд Стилински. Он перестал с удовольствием поглощать свой стейк филе-миньон и заговорил, когда я повернула голову в его сторону.       — На самом деле, идея поужинать вместе возникла, когда я увидел на тебе это милое платье. — встретившись с моим непонимающим взглядом, Стайлз продолжил говорить. — Изначально я планировал сводить тебя на каток, чтобы отдохнуть от тяжёлого рабочего дня.       — Каток? — усмехнувшись и сделав глоток своего безалкогольного пива, уточнила я.       — Ну, у МакКормик Трибьюн Плаза в Миллениум парке, знаешь? Покататься, выпить по чашке кофе. — беззаботно ответил мой сопровождающий. — Но когда я увидел тебя в этом, — он, качнув головой, показал вилкой на меня, очевидно говоря о любезно предоставленном Эллисон наряде, — я понял, что каток сегодня отменяется и придётся отвести тебя в подобное заведение.       Я, насмешливо прищурившись, снова усмехнулась. Стайлз озадаченно посмотрел на меня. В янтарном свете ламп цвет его карих глаз по-особенному преобразился и теперь словно отливал медовой карамелью, той, которой полит заказанный мною цитрусовый сорбет. Этот взгляд давил меня, прижимал к земле, заставлял прогнуться, обволакивая, как тяжёлая тягучая патока.       Моргнув и улыбнувшись своей мысли, я избавилась от этого секундного помутнения рассудка и объяснила свою усмешку.       — Я, кажется, поняла. Ты считаешь меня ребёнком.       Прежде, чем Стилински успел сказать что-то в ответ, я потянулась к десерту, отделила кусочек подтаявшего лакомства и отправила в рот, блаженно растягивая губы в улыбке. Этой своей фразой я, по всей видимости, поставила Стайлза в тупик, потому как его лицо приняло растерянный вид.       — Что? — кашлянув и совсем забыв о еде, стоящей перед ним, вопросил Стилински. — Это ты серьёзно? Вовсе нет, Лидия. Я не считаю тебя ребёнком, ещё чего.       — А вот и да. Не забыл, что у нас с тобой десятилетняя разница? Я вообще не понимаю, чем я тебе приглянулась. Ведь ты же думаешь, что я маленькая девочка, которая витает в облаках, объедается сладкой ватой каждые выходные и радуется беззаботной жизни. И ты сказал, как это, — я с улыбкой поморщилась и начала пародировать Стайлза, вконец осмелев, — «сводить тебя на каток», «отвести в подобное заведение». Стилински, скажи честно, ты пытаешься опекать меня? С чего бы это? — проглотив десерт и будто задумавшись, я вытащила ложку изо рта и начала увлечённо разглядывать потолок ресторана.       Стайлз рассмеялся и я, переведя на него взор, на мгновение вновь почувствовала себя глупо. И с чего я вдруг решила, что могу позволить себе немного больше, чем попросту сидеть и глядеть на своего сопровождающего, подкрепляясь десертом?       — Не знал, что катание на коньках в твоём понимании — это развлечение для маленьких девочек. Извини, Лидия, в следующий раз я подберу что-нибудь из взрослых утех. Ох, постой-ка, ты же у нас теперь совершеннолетняя. Как насчет того, чтобы отправится со мной в лучшее казино Чикаго, мисс Мартин? — склонив голову, изрёк Стилински.       — В следующий раз? — как можно увереннее переспросила я, пытаясь не выдавать своего захваченного интересом голоса и сосредоточиться на поедании сорбета.       — Ты же не думаешь, что после сегодняшнего вечера я смогу просто так отпустить тебя? — поинтересовался в свою очередь Стилински, отвечая вопросом на вопрос.       — Почему нет? — не выдержав, я вновь посмотрела на него.       Возникший зрительный контакт и весьма ощутимое напряжение в воздухе чуть было не выбило меня из колеи. Я сглотнула и попыталась невольно не отвести глаза. Хотя, Стайлз, требовательно посмотревший на меня, все равно не позволил бы сделать этого. Этот магнетизм в его взгляде не позволял мне просто взять и отвернуться.       — Потому что ты мне нравишься.       «Потому что ты мне нравишься». Надо же, слова так просто слетели с его языка. Я онемела. Нет, это исключено. Это невозможно. Я не могу нравится Стайлзу Стилински. Меня мигом охватила прострация, какая-то странная отрешённость. Отложив ложку, я начала внимательно наблюдать за тем, как Стайлз откупоривает бутылку дорогого скотча, изучая каждое движение. Должно быть, по вине Стилински выглядела я как идиотка.       — Да ты же не умеешь кататься, я прав? — ухмыльнулся Стайлз, обращаясь ко мне.       — Что? — не сразу сориентировалась я, пропустив вопрос мимо ушей и, скорее всего, оставив после себя не самое лучшее впечатление.       — Позволь мне, — Стайлз взял пустой бокал, стоящий рядом с моей тарелкой, в которой находились остатки вкуснейшего сорбета, и плеснул внутрь немного шафранного цвета жидкости.       Я, сообразив, что он пытается сделать, поёжилась и неуверенно произнесла:       — Я не буду пить.       — Что? Брось, Лидия, это Балвени тридцатилетней выдержки, лучший скотч в этом месте, ты просто обязана его попробовать. — он сделал небольшой глоток из своего наполовину полного бокала и улыбнулся мне, обаятельно подмигнув. — И да, я не собираюсь спаивать тебя и пользоваться твоим состоянием, не волнуйся. Попробуй, пожалуйста.       Я замялась, задумавшись: поведать Стилински о своем давнем принятом решении или отмахнуться, как я давно привыкла делать? Спустя несколько секунд рваных размышлений, я нерешительно заговорила.       — Дело в том, что я раньше никогда не пила, — начала издалека, надеясь, что до основной части дело так и не дойдёт, так как не была до конца уверена в том, что именно собираюсь рассказать.       — Что? — снова спросил Стайлз, — хочешь сказать, что никогда не пила виски?       — Не только виски, — кратко и в какой-то степени холодно ответила я.       — Что? — продолжал удивляться Стилински. — А что ты вообще пила? — конечно, он подразумевал алкоголь.       — Ничего.       Стайлз посерьёзнел и поставил бутылку обратно на столик, сопровождая это действие глухим стуком стекла о дерево.       — Ничего? — переспросил он. Это начинало действовать мне на нервы. — Как же так вышло? Даже на праздники? Даже на свой день рождения? — потрясённо сыпал вопросами Стайлз.       Никогда не думала, что кого-то мой запрет употребления алкоголя может привести в столь глубокое замешательство, буквально огорошить. Хотя, о чем это я? Напротив не кто иной, как сам Стайлз Стилински. Его-то, человека, наверняка привыкшего кутить неделями напролёт, понятное дело, это поразило.       — Никогда. И на то есть свои причины. — увидев, что его такой ответ совсем не удовлетворил, я продолжила, аккуратно обходя стороной конкретику. — Скажу так, я довольно насмотрелась на то, что алкоголь творит с людьми, и дала себе обещание никогда в жизни не брать в рот ни капли спиртного.       Наверно, это было чересчур резко с моей стороны. Какая же я глупая маленькая девочка. Стайлз только ещё больше удивился, но промолчал. Повисло неловкое безмолвие, и фоновая музыка резко стала играть громче, как будто кто-то прибавил звук. Спустя пару минут, за время которых я успела доесть сорбет (Стилински не притронулся к своему фаршированному картофелю) и сделать пару глотков пива, он подал голос.       — Я говорил о катке. Ты даже не умеешь кататься, поэтому и пыталась подшутить надо мной, так? — его насмехающийся тон, к моему облегчению, вернулся и заиграл новыми красками.       Я неожиданно для себя подалась вперёд, поставив локти на столик и приподнявшись со своего места. Его слова задели и в какой-то степени рассердили мою восприимчивую натуру. Обычно я не ведусь на провокации со стороны собеседника, но в общении со Стайлзом всё идет наперекосяк, и уже сформировавшиеся устои моего характера дают ощутимые трещины.       — Простите мистер, но кататься я умею. Между прочим, лучше, чем вы можете себе представить! — вырвалось из моего рта, прежде чем я успела прикусить язык и ругнуться про себя.       Я бы не простила себе, если бы сморозила ложь. Но этот мой блеф, спасибо боже, оказался правдой. Катаюсь я, чего греха таить, прекрасно. Драгоценное время, потраченное на льду в компании лучшей подруги, не прошло даром.       — Раз так, — Стайлз, словно только этого и ждал, повторил моё резкое движение, оказываясь на опасном расстоянии от меня. Теперь я могла ощущать его дыхание на своей коже. — Ты должна доказать мне свои слова. В воскресенье. На катке. В Миллениум-парке. Ты и я. Договорились?       В его глазах блеснул азартный огонёк, и мне это, черт возьми, понравилось. Захотелось поддаться искушению и порывисто запечатлеть поцелуй на его тонких губах. Но я удержала себя в руках и нашла его руку на столе. Мне показалось или его взгляд только что упал на мою закушенную нижнюю губу? Как хорошо, что на нас никто сейчас не обращает внимания, потому что на сто процентов уверена: со стороны это выглядит нелепо.       — По рукам! — я сжала горячую ладонь Стайлза и поспешно упала обратно на диванчик, выпустив её. Я успела заметить, что Стилински как-то странно взглянул на рукопожатие, а когда я отпустила его кисть, он сразу же схватился ею за бутылку уже ненавистного мною Балвени.       — Уверена, что не хочешь пить? Прости, что не предусмотрел это, я думал, что ты не откажешься. Может быть заказать что-нибудь другое? — заботливо осведомился мой сопровождающий.       — Нет, спасибо, — я попробовала выдавить улыбку, неловкость вернулась.       — Ладно, хорошо. — Стайлз осушил свой бокал. — Лидия?       — Да?       Я пыталась смотреть куда угодно, только не на Стилински. Знала, что стоит только обратить на него внимание, и я сразу же утону в этих прекрасных глазах цвета обжаренного миндаля. Стайлз, по всей вероятности, хотел вызвать у меня хоть какой-то интерес к его персоне, кашлянув. Подумал наверное, что я витаю в облаках. В конечном итоге, мне, на свой страх и риск, пришлось перевести взгляд на причину моего сбившегося дыхания.       — Мне нужно тебе кое-что сказать. — голос Стайлза чуть дрогнул, что не увернулось от моего слуха. Он встревожен? — Уже очень давно. Я уверен, что ты поймёшь меня. Выслушаешь?       — Конечно, что ты хотел сказать? — прохрипела я.       — Несколько лет назад, когда мне исполнилось… — начал было Стайлз, но его тут же прервал знакомый звук.       У меня затрещал телефон и я, незамедлительно выудив его и извинившись, взяла трубку. Интересно, что же такого чересчур важного понадобилось Эллисон от меня именно сейчас?       — Лидия! — выкрикнула Элли, как только я опустила палец на кнопку «принять вызов», даже не дождавшись, пока я поднесу трубку к уху. Этим она не на шутку напугала меня. Что же, в самом деле, произошло?       — Да, Эл? Что? Я здесь!       — Твой отец сейчас у нас дома. Крушит мебель и ищет тебя. Я бы не стала звонить, если бы это не было так важно. Прости меня, прости, Лидия, пожалуйста!       — Что он говорит? Элли? Что ему нужно? — я попыталась заглушить шум в ресторане, чтобы отчётливее слышать Эл, зажав ладонью свободное ухо.       Стайлз настороженно уставился на меня.       — Понятия не имею. Он кричит… — я услышала на заднем плане разъярённый голос отца, и в горле разом образовался противный ком, который я с шумом сглотнула. — «Где она? Где моя дочка?! Где Лидия?»       — Эллисон, я сейчас приеду.       Я безотлагательно завершила разговор, отключившись.       — Что случилось? На тебе лица нет. Лидия? — Стилински склонил голову, вероятно добиваясь от меня внятного ответа, который я точно не могла сейчас воспроизвести вслух. Я и пытаться не стала, потому как понимала, что не смогу сделать этого.       — Мне нужно вернуться к Элли прямо сейчас, Стайлз. Прямо сейчас, — срывающимся тоном произнесла я, вскакивая и невольно обращая на себя внимание людей, сидящих поблизости.       — Я отвезу, — решительно ответил Стилински. Минуту назад он был сильно обеспокоен моим резко сменившимся настроением, а сейчас, к своему удивлению, я не услышала ни одной тревожной нотки в его голосе.       После этих слов он подозвал к столику официанта и потребовал счёт, пока я нервно переминалась рядом с ноги на ногу, кусая губы и чуть подрагивая всем телом.       Рассчитавшись, Стайлз поднялся из-за столика и, взяв меня за руку, потянул за собой к выходу.       — Едем, — твёрдо приказал он мне по пути.       Этого не требовалось, потому что я сразу устремилась за Стайлзом в темноту, покидая уютный ресторанчик. Не оставалось времени даже взгрустнуть, осознав, что я больше никогда не вернусь сюда.       — Но ты же пил, — попробовала возразить я уже в машине, когда мы летели по ночному Чикаго, разрезая ночной воздух. Спустя секунду до меня дошло, что я, встревоженная и поглощённая страхом, слишком поздно спохватилась.       — Несколько глотков ничего не значат, — коротко отрезал Стайлз.       — И часто ты такое вытворяешь?       — Вытворяю что? — невозмутимо поинтересовался Стилински. От этого властного тона становилось немного не по себе.       — Серьёзно? Не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Садишься за руль в таком состоянии, Стайлз.       — Только когда приходится разгребать дела государственной важности, — усмехнулся он, чуть смягчив свой тон.       Шутка не удалась, так как ни один мускул на моём, уверена, бледном, как белая бумага, лице не дрогнул.       — Я не пьян, ты же сама видела, сколько я выпил. — Стайлз тоже понял свою маленькую оплошность и попытался успокоить меня. На этот раз он уступил место шутки ободряющим словам. — Всё будет в порядке.       Я надеюсь, что будет, Стайлз. Неожиданно для себя самой, я вспомнила разговор, на котором мы остановились в «Bavetteʼs Bar & Boeuf».       — Помнится, ты хотел что-то сообщить мне, — преодолевая волнение, тихо произнесла я, постукивая ногтями по мягкому сиденью, словно стараясь услышать какой-то звук. Прекратив попытки, я просто впилась в него своими пальцами, что помогало хоть немного держать себя в руках.       Тревожность была свойственна мне ещё с самого раннего детства, и сколько не пыталась, я не могла преодолеть её полностью. Испуганный тон Эллисон и выкрики отца привели меня сначала в ужас, а затем глубокое замешательство и страх.       — Это подождёт. Лучше скажи мне, что там случилось. Я переживаю, ты бледная. — Стайлз подтвердил, что выгляжу я страшно. — Лидия, что происходит?       Не глядя на Стайлза, я поняла, что он смотрит на меня, а не на дорогу и, вероятно, старается понять, что со мной случилось, ища хоть какой-то знак на безжизненном лице.       — Можно я не буду ничего объяснять? Мне просто нужно попасть домой к Эллисон как можно скорее, — почти жалобно выдавила я, повернув голову и рассчитывая на понимание с его стороны.       Стайлз ничего не ответил мне. Я вздохнула и отвернулась, начав размышлять о чём-то отстранённом, чтобы привести в порядок нервы. Оставшийся путь до коттеджа Арджентов мы ехали молча, лишь мои прерывистые вздохи и ровное дыхание Стилински нарушало полную тишину.       — Что ты творишь? — рявкнула я, врываясь в дом и видя перед собой следующую картину: разбитая ваза, нежно-голубые осколки которой рассыпались по всему полу, перевёрнутый журнальный столик в гостиной, сломанная столешница на кухне. В центре комнаты стоял мой отец, который явно перебрал, так как запах ощущался ещё снаружи, а в нескольких метрах от него находилась испуганная Элли.       Моё волнение каким-то образом переросло в конкретную ярость, и сейчас я практически не могла контролировать свои слова и действия. Я находилась на пике злости и готова была прямо сейчас идти на отца с голыми руками. А беспомощность Эллисон только подтравливала мои неожиданные порывы.       — Пришла! Вернулась! И где ты шлялась? — прохрипел отец, поворачиваясь и мерзко усмехаясь. Зачем? Зачем он это делает? Я же люблю его. Я никогда не переставала любить отца, никогда. Но зачем он издевается надо мной, над моей подругой? Что ему понадобилось от нас прямо сейчас? Он только что осознал, что я уже несколько дней не живу дома?       — Иди домой, сейчас же! Посмотри, что ты натворил! — я указала на повреждённую мебель, пытаясь хоть этим привести отца в чувство. Конечно, я не надеялась, что от этого он отрезвеет, но старалась хотя бы привлечь его внимание своим жестом.       — Не-а, никуда я не пойду, доченька, — отвратно захрипел отец. Вид у него был такой, будто сейчас он может сделать абсолютно всё, что придет в голову. Я стремительно начала робеть.       Он приближается ко мне, и я медленно делаю шаг назад. Упираюсь спиной во что-то мягкое и большое, догадываюсь, что это Стайлз. Поворачиваюсь к нему всем телом и поднимаю глаза. Его взгляд выражает абсолютное спокойствие, в то время как я нахожусь в состоянии полнейшего ужаса. Стилински мягко, но уверенно берёт меня за руку и осторожно заводит за себя.       — А это ещё кто? — отец словно только что заметил в комнате Стайлза, хотя находимся мы здесь уже не меньше пяти минут.       — Тот, кто сейчас выставит вас за дверь, полагаю, — отвечает Стайлз, и я просто готова запищать, предупреждая его, чтобы тот избегал резких слов и колкости по отношению к отцу.       — Лучше отойди, парень, — вырывается у отца, отчего я вздрагиваю, но прихожу в себя.       Сжимаю руки в кулаки и решаюсь пройти в глубь комнаты, потому как не намерена стоять за Стайлзом, когда испуганной Эллисон сейчас скорее всего требуется моя помощь. Медленно отхожу и стараюсь осторожно проскользнуть мимо отца и Стилински, что мне, конечно не удаётся. Отец замечает движение и замирает на секунду, готовый кинуться на меня, как грозный лев на молодую овечку. Он делает несколько шагов вперёд и вытягивает ладонь, в то время как я застываю на месте, не способная сделать вообще ничего. Откуда это взялось? Мне казалось, что я больше не боюсь отца, но сегодня в нём как будто засела какая-то агрессия, он не просто зол, он взбешён. Мне хотелось бы знать, что стало причиной такого поведения, которому я даже не могу противостоять, несмотря на свою приспособленность и немаленький опыт в подобных ситуациях.       Стайлз успевает сбить его с ног, выступая вперёд, но это, к нашему со Стилински сожалению, происходит уже после того, как отец толкает меня к лестнице. Я падаю и больно ударяюсь головой о ступеньку, мою правую руку прожигает острая боль. Пару секунд я просто лежу, пытаясь осознать, что происходит. Как только я понимаю, что отец только что чуть не убил меня, и моя смерть не наступила лишь по чистой случайности, глаза начинает щипать от подступающих слёз. Эти слёзы вызваны не болью повреждённых частей тела, эти слёзы вызваны глубокой обидой, эти слёзы вызваны непониманием и отчаянием.       Стараюсь приподнять кружащуюся голову и посмотреть, что с рукой. Слышу, как хрипло бранится пьяный отец, пока Стайлз скручивает его и буквально пинками выталкивает из дома. Ко мне подбегает всхлипывающая Эллисон и своей ладонью придерживает затылок. Мне наконец удаётся с её помощью приподняться и сесть. Рассматриваю руку, которая саднит. Плохо соображаю, однако вижу, что она вся в крови. Рядом покоится окровавленный осколок разбитой отцом вазы. Эти осколки рассыпались по всему полу, должно быть, я наткнулась кистью на один из них, пока падала, задетая отцом. Красная жидкость продолжает вытекать из неглубокого пореза на ладони. Я просто смотрю на кровь, даже не пытаясь ничего предпринять. Одной рукой Эл придерживает мою спину, чтобы я не свалилась, а другой обхватывает мою ладонь и что-то говорит. Перед моими глазами всё плывёт. Часто моргаю, чтобы преодолеть расфокусировку своего зрения. Элли пододвигает меня к стене, чтобы я, облокотившись на её поверхность, не смогла свалиться, и убегает куда-то наверх. Ах, да, она побежала за бинтами.       Ищу глазами входную дверь и вижу Стайлза, который говорит с кем-то по телефону. Кому он позвонил? Только не туда, о чём я сейчас думаю… Если мои подозрения подтвердятся, то за отцом должны приехать и забрать его в вытрезвитель. Нет, этого не должно было произойти. Никто не должен был знать. Зачем, Стайлз, зачем?       Не осознаю того, что по моим щекам скатываются слёзы вплоть до того самого момента, когда реву уже навзрыд. Стилински приводит меня в чувство, вытирая солёные дорожки большими пальцами и упорно что-то твердя. Когда он успел оказаться на коленях рядом со мной? Стайлз берёт мою окровавленную кисть и долго рассматривает её, крича имя Эллисон. Да куда же она запропастилась?       Несколькими минутами позже Арджент наконец закончила перебинтовывать мою рану. Кровь удалось остановить не сразу, а только после того, как с поддержкой Стайлза я доковыляла до раковины на кухне и тщательно промыла повреждённую ладонь. Стайлз очень хотел вмешаться и помочь мне с моей маленькой миссией, но я собственноручно остановила его, и он бросил попытки, сев за кухонный стол Арджентов. К этому моменту я успела придти в себя. Слава богу, что ничего серьёзного не произошло: я всего лишь заработала себе ушиб где-то в области затылка. Скоро там появится большая шишка, которая будет саднить всякий раз, когда моя голова будет соприкасаться с чем-то. Отлично, Лидия, молодец.       Эллисон сложила медикаменты в аптечку и направилась наверх в ванную, чтобы вернуть ящичек белого цвета на его законное место. Я расположилась на диване в гостинной, прикрыв глаза. Голова страшно ныла.       — Лидия?       Стайлз всё это время сидел на кухне, ожидая, пока приедут люди для того, чтобы забрать моего отца, который развалился на асфальтированной дорожке у крыльца Арджентов и ругался. Сначала он ломился в дверь, пытаясь, наверное, раскрошить её на мелкие кусочки, но он оказался до такой степени пьян, что просто не был способен нанести бедной двери даже самые простые повреждения. Оставив это, отец упал на крыльцо и начал браниться. Пока его не забрали. Всё это описал нам с Элли Стайлз, наблюдавший из кухни за происходящим снаружи. Хотя стук мощных кулаков о дерево мы итак отчётливо слышали и вздрагивали каждый раз при новом ударе.       — Я в порядке, — не открывая глаза, произнесла я, зная, что Стайлз беспокоиться за моё состояние.       — Эй, Лидс, давай-ка мы с тобой сейчас… оу, — Эл, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции, с наигранной радостью и энтузиазмом вбежала в гостинную, намереваясь, полагаю, поднять мне настроение, но сразу же замолкла. Думаю, что Стайлз без слов заставил её замолчать.       — Не оставишь нас? — произнёс он, опускаясь на диван рядом со мной. Я открыла глаза, что сразу откликнулось сильной болью в голове.       — Лидс? — Элли с вопросительной интонацией обратилась ко мне.       — Иди, — отпустила я подругу, успевшую уже стать мне младшей сестрой.       — С тобой точно всё хорошо? — спросил Стайлз, когда Эл удалилась на кухню. Пару минут спустя я услышала звук кипящего чайника.       — Стайлз, я не думаю, что нам стоит продолжать общение.       — Что?       — Мы совершенно разные люди. Я не могу так, понимаешь? — эти слова причиняли мне почти физическую боль, больно оказалось даже говорить заготовленные фразы, однако я каким-то образом чувствовала, что поступаю правильно. — Езжай, Стайлз. Пожалуйста.       Я прилагала огромные усилия, чтобы вновь не разреветься. Кажется, уже достаточно слёз на сегодня.       — Лидия, — начал было Стилински. Он явно не понимал, что я пытаюсь донести до него.       — Уходи! Пожалуйста...       Невероятно грубо — просто выставлять его за дверь после всего, что между нами произошло. Мне даже показалось, что это «что-то» имеет продолжение. Но я просто не могла поступить иначе, и мне хотелось, чтобы он понял это.       И он понял. Стайлз просто направился к выходу, пока я прожигала его спину своим взглядом, но остановился у самого порога для того, чтобы сказать:       — Я знаю о твоей татуировке.       И в тот момент мои небеса ударились о землю.