Brothers

***       Внутренне я вздрогнул, однако, постарался не подавать вида, что меня это хоть немного волнует.        Я обернулся. Навстречу мне неторопливым шагом шел кошмар всей моей жизни. Худой, на полголовы выше меня, с зачесанной наверх длинной высветленной челкой, парень приближался, не скрывая ехидной многообещающей улыбки. Черная кожа его куртки чуть поскрипывала... Тяжелые ботинки стучали по паркету.        Он хотел выглядеть пугающе.        Парень остановился в метре от меня, скрестив руки на груди и явно чего-то ожидая. Я молчал.        - Неужели ты не знаешь, что ученикам запрещено пользоваться черным входом? - фальшиво беспокойным тоном спросил он. - Ай-яй-яй, маленький непослушный Джерард. Неужели ты не боишься, что о твоей маленькой оплошности узнают и донесут директору? А он позвонит родителям, рассказав о том, какой у них непослушный сын. Бедная мамочка, да, Джерард? Она ужасно расстроится оттого, что ее такой замечательный сын нарушает правила...        От этой наигранной "заботливости" сводило челюсть. Руки непроизвольно сжались в кулаки.        - Но ведь маленький Джерард не хочет расстроить мамочку? - он сделал большой шаг, подойдя настолько близко, что наши носы почти соприкасались.        - Ты ужасен.        Это все, на что меня хватило. Но парня это совсем не проняло. Он усмехнулся мне в лицо; происходящее неимоверно забавляло его.        - А ты жалок. Никчемный заучка с мнимым талантом, которого на самом деле нет...        - А ты всего лишь слабак, самоутверждающийся за счет тех, кто слабее тебя, - как можно более спокойным тоном ответил я, хотя внутри меня все вскипало.        Парень ничего не сказал. Его глаза лишь хищно сверкнули, а на лице блеснула по-звериному дикая улыбка.        Через секунду я почувствовал боль в носу, а в глазах потемнело.        Через две секунды я услышал усмешку и удаляющиеся шаги.        Через пять секунд на лаковый паркет упало несколько алых капель.        Через семь секунд я почувствовал ужасную боль где-то глубоко внутри.        Этот парень хотел выглядеть пугающим. Что ж, он может гордиться собой - у него получилось. Он пугал меня; пугал тем, что стал таким… таким злым, жестоким и завистливым. Пугал тем, что перестал быть человеком, которого я знал.        А кровь продолжала течь из носа тонкой алой струйкой. Губы, подбородок, доски паркета, мои руки и рубашка - все было покрыто красным. Вздохнув, я запрокинул голову и пошел дальше по коридору и вверх по лестнице туда, где среди многих прочих дверей была та единственная, где, я знал, мне точно помогут.       Толкнув дверь, я вошел внутрь и опустился на свою кровать, запрокидывая голову. Мой сосед сидел за своим столом, что-то черкая карандашом на листках. Он даже не обернулся в мою сторону!        - Алан, у тебя есть вата или влажные салфетки? - я попытался привлечь внимание соседа.        - А, что? Да. Должны быть, - он все еще сидел, уткнувшись носом в свои исчерканные листы. - Посмотри в тумбочке.        - Алан!       - Джер, у меня на носу тест по биологии. Мне сейчас не до ваты и салфеток…        - АЛАН!! - рявкнул я, приподнимаясь, отчего кровь потекла с новой силой, капая на белую рубашку.        На этот раз парень все же обернулся.        - Твою ж мать, - бросил он и вскочил с места.        Алан пару секунд в спешке носился по комнате, хватая то одно, то другое, а потом, не глядя, бросал все на мой стол. Я уже красочно вообразил, как лелеемый мной порядок на рабочем месте был варварски нарушен.        Наконец парень нашел коробку салфеток и присел на край моей кровати.        - Н-да, Джер. Умеешь ты вляпаться, - он невесело хмыкнул. - Голова не кружится?        - Нет, - пробурчал я, убирая окровавленную салфетку от носа и тут же хватая еще одну.        - Не тошнит?        - Нет.        Он замолчал, отвернувшись к окну. За стеклом шел снег.        Кровь все продолжала идти, хоть и не так сильно, как прежде. Нос саднило от сильного удара. Но еще больше саднило в душе от обиды, ранившей во сто крат сильней.        - Одними салфетками здесь не справиться… ты сможешь дойти до ванной?        - Угу, - я неуверенно кивнул.        Парень помог мне встать и всучил коробку с оставшимися салфетками. Жестом показал запрокинуть голову и повел меня по коридору в сторону ближайшей ванной комнаты.        Здесь тоже было пусто. И темно. Однако Алан тут же включил свет и повернул меня таким образом, что лампочка светила прямо мне в лицо. Он осторожно убрал пропитавшуюся жидкостью салфетку от моего лица и принялся внимательно его рассматривать.        С видом опытного доктора, он несколько раз надавил на нос в разных местах, с серьезным лицом спрашивая, больно ли мне? Я отрицательно мычал.        - Что ж, перелома нет, - радостно сообщил сосед, намочив одно из висевших у раковины полотенец холодной водой и протягивая его мне.        - Это обнадеживает.        - Чуть-чуть опух, но это не страшно: к утру или чуть позже пройдет, - парень хлопнул меня по плечу. - А теперь рассказывай, где тебя так, кхм, угораздило?        И я стал рассказывать. ***       Кровь перестала течь, а рубашка была испорчена кровавыми разводами. Пока говорил, я пытался кое-как оттереть с нее пятна, но в конечном счете сделал только хуже.        - Н-да, - Алан покачал головой. - Этот засранец совсем офигел! Побил бы ты его хорошенько…        Мой взгляд лучше слов говорил о том, что я не собираюсь никого бить.        - Ну, а что? - Алан вскочил с места и начал торопливо измерять шагами расстояние от одной раковины до другой. - Неужели ты не в силах замахнуться и ударить его?        - Нет. Его - тем более, - я опустил голову.        - Почему? Что за дурацкие принципы?!        Я промолчал. Мне просто нечего было возразить. Пацифизм был мне несвойственен, но поднять руку на кого-то было для меня априори невозможно. Однако это был не тот конфликт, который все еще можно уладить мирными способами; наша неприязнь давно перешла черту невозврата.        - Как давно он стал таким? - спросил парень после шести минут молчания.        - Каким?       - Ну-у, таким… придурком.        - Не знаю. Я как-то не обратил внимания. Сперва все было нормально. Потом все тоже было нормально. А потом… то, что ты видишь сейчас.        - Н-да, дела… - пробормотал Алан, закрывая кран с водой. - Пошли-ка обратно в комнату. Завтра у нас сложный день.        Я резко поднялся с бортика раковины, отчего голова немного закружилась. Сосед придержал меня за локоть, чтобы я не поскользнулся на залитом водой полу, и мы пошли в комнату.       Уже переодевшись в пижаму и накрывшись с головой одеялом, я вспомнил, что завтра не только у Алана тест по биологии.        А ведь я даже не начинал готовиться…