хороший-плохой, плохой-хороший

Рэд внимательно смотрел на Голубику. Кто это, чёрт побери, КТО ЭТО?! Совсем недавно Блу вернулся совершенно счастливый, обнял его, поцеловал и ушёл готовить ужин — «Будет очень вкусно, милый, люблю тебя!», блять. А на шее его был иссиня-чёрный медальон. Тот самый медальон.                                                                                                 Что                                                                                                       за                                                                                                             ХУЙНЯ Хороший мальчик, да? Ебитесь вы все с кем угодно, блядские хорошие мальчики, но это не мой Блу, сука. Улыбайся другим, тварь лживая, я тебе не верю. Это неправда, неправданеправданеправда. Если бы ты был тем Голубикой, ты бы рыдал. Ты бы помнил всё. Но ты — не он.

Я знаю это

Рэд рычит, скалится и смеётся «К чему этот цирк? С хуя ли ты такой добрый?». Голубика смотрит на него непонимающе, так, будто… Будто и в правду не понимает ничего. Ничего, блять, не помнит, не знает, и вообще, в-первый-раз-родился-в-первый-раз-потрахался. Его глазницы темнеют и он качает головой: «Ты точно Рэд? Он не ругается при мне».                                                       Что                                                                         он

только что

                                                                                                                  сказал? Ебанутый. Поехавший. С катушек слетевший. Ненормальный. Пьяный. Рэд смотрит загнано на своего маленького мальчика, подставы ожидает. Маленький мальчик улыбается. Маленький мальчик говорит «ничего». Но Рэду-то, блять, очень даже «чего». Потому он хватает эту тварь тупую, завравшуюся, за медальон. «Только не его, Рэд, нет, нетнетнетнетнет! За что, за что?! Почему снова?! Ненавижуненавижуненавижу!» Послышался глухой рык.

На Рэда смотрели тёмно-фиолетовые глаза.

Те самые глаза.