Волчье братство

Ночь опускается на улицы, и молодой парень выходит из клуба в почти невменяемом состоянии. Воздействие алкоголя расслабляет, но в голове только мысли о тайне, что открылась так не вовремя. Элайдже сложно самому принять её, не то, что кому-то рассказать. Свою тёмную сторону он хранит за семью замками, доверяя все переживания только младшему брату, ведь он такой же. Когда особенно тяжело, спасает разговор или бутылка виски. Сегодня такая ночь, и вот чертовски пьяный он бредёт по пустым улицам родного города. Где-то играет музыка, очередной клуб встречает запахом сигарет с ментолом и сексом прямо в коридоре. Разврат царит повсюду, и Элайджа теряется, замечая ласки двух парней. — Чёрт! — выдыхает он, понимая, куда зашёл, но музыка заглушает слова. Барная стойка привлекает внимание, очередная доза алкоголя не помешает, в конце концов, в такую ночь можно. Ведь никто не знает, как ему тяжело держать в клетке самого себя при полной луне, что как назло светит так ярко. Глоток виски, становится чуточку лучше и спокойнее. Ярость и агрессия отступают, но монстр сидит внутри, ворочаясь всё сильнее. Только бы не сорваться, возможно, лучше было держаться подальше от людных мест. Взгляд натыкается на знакомый силуэт у противоположной стены. Майклсон чудом поднимается с высокого стула и делает шаги. Хватает за рукав парня, разворачивая и рассматривая черты лица. — Никлаус? — шокировано шепчет Элайджа. Брат хватает его за плечи, чтобы удержать от падения и даже не пытается оправдываться. Да, ему девятнадцать и он предпочитает парней, но это ещё цветочки. У них есть тайна пострашнее, которую можно доверить только друг другу. О таком не рассказывают девушкам на свидании или при встрече с друзьями, только самым близким. — Пошли, я всё объясню — Ник закидывает руку брата себе на плечо. Перед глазами тёмный коридор, затем какая-то комната без окон с большим кожаным диваном, будто из дешёвого порнофильма. Место уединений и каждый угол здесь пропах сексом. Только Элайджа не может сосредоточиться ни на чём, монстр в его теле и голове рвется с новой силой. Мини — бар, как спасение, способ подавить инстинкты. Каждое полнолуние напиться до потери сознания, лишь бы удержать контроль. Ему кажется, что если выпустить волка погулять, его личность разорвёт на части. — Всё так плохо? — спрашивает Никлаус, смотря, как брат делает очередной глоток крепкого виски. Тот лишь кивает в ответ, падая на диван. Душно и жарко, что заставляет стянуть футболку с тела, кожа слишком горит. Дыхание частое, совсем невпопад рваные вдохи, что вынуждает Клауса положить ладонь на плечо старшего волчонка. Тепло кожи приятно, и пальцы чуть сдавливают мышцы. — Я не просто так пришёл сюда, это помогает. — Что? — не понимает Элайджа. — Секс — пожимает плечами Ник. Пьяный взгляд ловит взгляд брата, и в карих глазах слишком много переживаний, боли и одиночества. Ладонь ещё на сильном плече, и простое поглаживание вовсе не отталкивает. Элайджа даже прикрывает глаза, ведь прикосновение родное и прогоняет монстра, что мечется внутри. Ник действует осторожно, он с удовольствием поможет брату удержать зверя. Раньше волчонок тоже чувствовал себя беспомощным против своей натуры оборотня, но нашёл способ унять темную сторону. Сильная ладонь чуть сжимает кожу, и Элайджа кладёт голову на одну из красных подушек. Глаза закрыты, губы приоткрыты, и можно подумать, что его сморил сон. Только парня выдаёт частое дыхание и ритм сердца, что бьётся неистово. Всё для него ново, потому он доверяется полностью младшему брату, который садится ещё ближе. Горячие губы касаются ключицы, а пальцы обводят сосок, от ласки старший волк млеет. Так непривычны ощущения, но они разжигают желания, к тому, же Ник действует нежно и с заботой. Прикосновения его становятся увереннее, но Элайджа открывает глаза, как только пальцы брата касаются пуговицы на джинсах. — Расслабься — шепчет Ник, и губы порхают от ключицы всё ниже. У Элайджи дрожат руки, когда он помогает брату приспустить штаны и нижнее белье со своих бёдер. Алкоголь немного расслабил его, но не настолько, чтобы совсем унять сомнения. Он вздрагивает, когда ладонь Ника обхватывает восставшую плоть, но успокаивается от легких движений, что разносят по телу волны тепла. Ему приятно, и трудно удержать стон, когда ладонь заменяют губы. Элайджа задыхается от ощущений, а зверь внутри затихает, будто получив желаемое. Дрожащими пальцами он касается шеи и расстёгивает верхние пуговички на рубашке младшего брата. — Сбавь обороты, Ник — шепчет Элайджа, желая пойти дальше. Братишка снимает с себя рубашку и расстёгивает ремень на брюках, но останавливается под взглядом старшего. — Ты ведь знаешь, я не опытен в этом — Элайджа не может подобрать слов, у него и девушки то несколько месяцев не было. В таком же деле он вообще полный профан. Ник лишь улыбается, доставая из ящика мини-бара смазку для эротического массажа. Он знает, что брат давно не позволял себе снять напряжение. Всегда один и не ищет утешения с первой попавшейся девушкой, хотя в барах бывает часто. — Сделаешь мне массаж? — спрашивает он, протягивая флакончик. — Да — выдыхает Элайджа, понимая, что Ник отдаёт ему всю инициативу. Одежда остаётся лежать на полу у дивана, хотя в углу есть шкаф в стене. Ник ложится на живот, позволяя брату нанести гель. Нежные поглаживания разжигают желание, а горячие губы совсем лишают рассудка. — Хочу тебя — шепчет он, поднимаясь на локтях и коленях. Элайджа наносит смазку на твердую плоть, но сначала ласкает брата пальцами. Проникает, надеясь, что так будет проще. Боли почти нет, и Ник даже поддаётся навстречу. Вот только проникновение пальцев и возбужденной плоти разные вещи, от боли он сжимает спинку дивана. Элайджа замечает, как брат весь сжался, даже смазка не помогает. Он хочет отстраниться, но Ник отрицательно качает головой. — Это нормально, главное действуй медленно. Дай мне минуту привыкнуть — выдыхает Клаус, зная, что боль только из-за поспешности. Элайджу можно понять, ведь подобного опыта у него нет, и он старается быть осторожным. Медленные движения, чуть больше смазки и жаркие поцелуи сменяют боль на другие ощущения. Младший брат стонет под ним от каждого движения бёдрами, Элайджа и сам жадно хватает воздух, задыхаясь от эмоций. Жар по телу и очередной толчок приближает его к вершине удовольствия. Губы лихорадочно оставляют поцелуи на лопатках и позвоночнике брата, и движения становятся совсем другими: нетерпеливыми, размашистыми и уверенными. Зверь успокаивается, остаётся только измотанное страстью тело. Элайджа не знает, что сказать брату, слишком путаются мысли. У него давно никого не было, тем более парня не было никогда. — У тебя вид, будто ты совершил преступление века и тебя ждет ад — произносит Никлаус, касаясь его плеча. — Именно — выдыхает Элайджа, закрывая глаза. — Тебе же стало лучше? — тихий вопрос и в голосе неуверенность, сомнения закрадываются в голову девятнадцатилетнего парня. — Ты что думаешь, я тебя использовал? — Элайджа поднимается и проводит кончиками пальцев по колену братишки, — Я не о чём не жалею. Улыбка Ника согревает, такая юношеская, чистая и искренняя. Вот чего не хватало старшему Майклсону: тепла и нежности. В последнее время было трудно, и не часто получалось уделить время кому-то, кроме зверя внутри. Мягко он обнимает брата, утыкаясь ему в шею, и легким поцелуем касается бьющейся так часто жилки. — Поехали домой? Я приготовлю поздний ужин, и мы включим какой-нибудь ужастик. Помнишь, как на Хэллоуин? — Да, я помню — выдыхает Ник. Майклсоны покидают клуб, чтобы провести время вместе, как всего год назад. Тогда всё было проще, и им хочется почувствовать ту лёгкость. Монстр мирно спит внутри, этого достаточно, чтобы вызвать улыбку у Элайджи. Он украдкой смотрит на Ника, обращая внимание на отросшие кудряшки. Не говоря ни слова, брат берёт его за руку, и от такого простого действия они счастливы. Первое попавшееся такси везёт их к семейному особняку. Из семьи никто не ждёт, ведь братья, волки-одиночки, и им нет места в стае. Отец дал ясно понять, что на болотах их не ждут. В машине братья молчат, каждый думает о своём, и в то же время об одном и том же. — Я найду хороший фильм, — произносит Ник, как только они оказываются в стенах особняка. Элайджа кивает, и проходит на кухню, чтобы заняться приготовлением ночного ужина. Действие алкоголя ещё не прошло, и он облокачивается на холодильник, прислоняясь лбом к холодному металлу. — Ты обнимаешь холодильник? — с трудом сдерживая смех, интересуется Клаус — Садись, я сделаю тебе кофе. Младший волчонок принимается за готовку сам, но то и дело поглядывает на брата. Элайджа выглядит уставшим, но спокойным и даже счастливым, а ещё пьяным. Всё же старший Майклсон внимательно наблюдает за процессом, делая глоток свеже сваренного кофе, от которого приятно чуть вяжет во рту. — Всё готово, — сообщает Ник, вытирая руки о полотенце. — Тогда приступим к просмотру, — Элайджа хлопает брата по плечу, и помогает перенести тарелки с жареным беконом в комнату. — Не разбей, я голоден — усмехается Ник, глядя, как чуть шатаясь, идёт Элайджа. На такое заявление, парень смеётся, от его мягкого смеха улыбка расплывается на лице Клауса. Его старший брат пьян, кто бы сказал ему год назад такое, рассмеялся бы как над глупой шуткой. Вот только после ссоры с отцом всё изменилось, старшему Майклсону нелегко давалось сдерживать зверя в полнолуния. Потому он стал очень замкнутым, а сейчас всё так, будто отмотали время назад. — Не дождешься, я же оборотень — парирует Элайджа. — Двадцать минут назад ты обнимался с холодильником — смеётся Ник. Всё же до комнаты они добираются без происшествий. Фильм страшный, настоящий ужастик, но вызывает у обоих смех. Элайджа устал, и когда замечает, как зевает Ник, обнимает его. Ему нравится, что тот кладёт голову ему на плечо, и волосы чуть щекочут кожу. Он засыпает с мыслью, что первый раз за последний год не одинок. Достаточно чуть крепче прижать к себе младшего братишку, что верит в него больше, чем он сам. А в большие окна заглядывает рассвет, робкие лучи солнца крадутся по комнате. Элайджа сквозь сон чувствует, как дрожит Ник, и ещё крепче прижимает его к себе. Он укрывает его пледом, что каким-то образом оказался в ногах. Чуть щурясь от света, ещё раз скользит взглядом по расслабленным чертам лица, и вновь засыпает счастливым.