Драбблы по "Мстителям"

Под одеждой и доспехом Тор бледный, кожа у него белая, будто парное молоко, волосы на груди, животе и ляжках – светлее, чем на голове, а соски розовые, как и крупная, округлая головка члена. Фьюри склоняется ближе, обхватив его пальцами, двигая рукой вверх-вниз, неспешно, не столько лаская, сколько обещая ласку. Тор сам предложил, а Фьюри заранее знал, что он предложит – потому, что такая сила вечно ждет того, кто сможет подчинить ее себе, использовать, владеть ей, как оружием. Фьюри может. Смазки презерватива недостаточно, все идет слишком медленно, но Тор все равно стискивает пальцами простынь, рвет ее, натягивая, и, запрокинув голову, рычит, будто зверь, торопливо толкаясь Фьюри навстречу, а потом – откидывается на спину, раскрыв глаза, широко, как ребенок, и тихо, четко произносит: отец. Такова правда Тора – не только его брат изводился без отцовской любви, ревнуя и не видя истины: велико сердце всеотца Одина, а места в нем довольно лишь для Асгарда. Он возвел город из сверкающего золота, прочной стали, самых твердых камней – какой наследник сравнится с этим величием? Властью и силой он выражает свою любовь, служа тем, кто живет в золоте Асгарда – Тор не смог бы сказать отцу, что хочет отдаться ему, телом как душой, чтобы испытать ту любовь, что отдана Асгарду и потому лишь ищет среди других мужчин кого-то, чья сила и власть тоже будут значить любовь, кого-то, кто будет править им, как умеет править Один. Изнемогая от лишь растущей страсти, он молит о большем и видит большее: как всеотец, променял Фьюри глаз на мудрость воина, он так же смел и силен. Тору кажется, что в груди у него вырастает великий золотой город, сияющий, как солнце. Фьюри сменяет член пальцами, ускоряет ритм, засовывая руку в Тора до середины ладони – и тот всхлипывает, пачкая спермой живот: отец, отец, отец. Так просто ответить «я здесь», чтобы купить всю его силу, навсегда.