Шесть Шелдонов

Глава 9. Переводчик Шелдона.       Жарким августовским днем, это было воскресенье, в 12-48 мы прибыли к Воловитцам. Конечно же, я помню этот день – Бернадетт своими взвизгиваниями повредила мне барабанную перепонку, и я боялся, что могу оглохнуть. Эми сказала, что она просто рада нас видеть, но мне показалось, что её приветствия больше были похожи на кошачьи завывания. Впрочем, Эми была права, - Бернадетт очень хотела, чтобы мы приехали, и после долгих пререканий с Эми, я, наконец, согласился.       Поводом для визита послужил новый бассейн, который Воловитцы только что установили. По дороге туда Эми очень просила меня оставить комментарии про Эболу при себе. «Новым» этот бассейн был только для Воловитцей – этот бассейн передал Говарду его кузен Дэвид, потому что сам Дэвид установил у себя бетонный бассейн в саду. Конечно, меня этот «новый» бассейн раздосадовал. Бассейны опасны для маленьких детей, а Нику было всего 4 года и 9 месяцев, он был слишком мал, чтобы плавать в выгребной яме.       Эми была рада возможности поучить Ника плавать, и она никогда ни на минуту не выпускала Ника из виду. Я уступил ей по двум причинам: во-первых, она всегда была права, а во-вторых, даже если она не была права, лучше с ней не спорить. Я уже усвоил этот урок за те пять лет, что жил с ней. Так что раз она сказала, что не спустит с него глаз, значит, он будет в безопасности.

***

      Первые пять лет нашей совместной жизни пролетели незаметно, как будто бы время ускорилось, я знаю, что это не возможно, если рассматривать время математически. В общем, казалось, вот я смотрю как Эми поглаживает себя по растущему животу, прислонившись ко мне на диване, а уже через минуту вокруг нас бегает Ник и ему уже надо подыскивать детсад для одаренных детей. Я, наверное, запечатлел всё, что можно на фото и видео и вся эта информация заняла более 3-х терабайт на моём внешнем жестком диске, но всё равно мне казалось, что я что-то пропускаю. Конечно, я не снимал, как Ник спит, я был занят в это время другим. Я думал, что рождение ребёнка сильно повлияет на этот аспект нашей жизни… к которому я уже успел привыкнуть, но, должен сказать, всё было лучше, чем когда-либо, и не будем углубляться в эту тему.       Карьера Эми после переезда из Бостона взлетела до невероятных высот. Её работы с доктором Нейманом были очень плодотворными, и она уже в 21 год получила степень доктора наук. Я напомнил ей, что именно мой гениальный план помог достичь этого, хотя, признаю, она помогла.       Я ожидал самого худшего в период беременности. Эми всегда была с характером, а уж гормональные перепады могли привести её настроение в опасное состояние. Однако, Эми была… довольной, улыбающейся и лучезарной, казалось, её тело радо нашему отпрыску. Её волосы стали толщиной с конский хвост, но этот комплимент ей почему-то не понравился. В начале изменения в ней были почти незаметны. На свадьбе почти никто не знал, что она беременна, потому что она не сильно поправилась. Было удивительно наблюдать за изменениями её фигуры, происходящими постепенно, и, честно, я с трудом мог держать свои руки подальше от неё. Она была немного плаксива, когда смотрела глупые сериалы по телевиденью, и требовала много еды с карри, но в основном, её поведение ничем не отличалось от нормального. Я даже подумал, что хотел бы, чтобы Эми была беременна всегда.       Она справлялась со всем изумительно легко, даже встреча со спонсорами и Файсалом прошла гладко. Я ничего не помнил о том, как разбил ему нос, и ожидал худшего от встречи. Однако когда он увидел её живот и кольцо, он понял мой гнев на той вечеринке. Ну, или он догадался, посмотрев на моё недовольное лицо. Эми сказала мне, что он прошептал ей поздравления, а не пытался флиртовать с ней, я поверил.       Также Файсала в конце концов утомила её болтовня про гениального мужа. Он выписал ей чек на исследования, и это произошло еще до того, как она защитила докторскую. В университете Калифорнии она была звездой, потому что могла добывать спонсорскую помощь, лишь моргнув своими прекрасными зелеными глазами и бросив одну остроумную ремарку.       Под руководством Эми я тоже научился, как общаться со спонсорами и руководством, и мои исследования тоже были обеспечены финансово. Хотя её урок по флирту с пожилыми женщинами прошел слишком хорошо, и, слава богу, что Леонард взял на себя миссис Либерман.       Эми потрясающе справилась в первый год после рождения ребенка. Жить с ней было легко, несмотря на её ужасные навыки складывания полотенец, требования смотреть сентиментальные сериалы 70-х и неестественную необходимость в праздновании всех праздников. Первое Рождество было в тени нашей свадьбы, а вот первый день святого Валентина я полностью провалил и оправдываюсь за это до сих пор. Я понял быстро, что хотя я и не люблю все эти праздники, Эми их обожает. Я люблю её, так что выбор очевиден. Её день рожденья я сделал очень эффектным, но в тот день у неё случились фальшивые схватки, и нам пришлось ехать в больницу, где выяснили, что все неприятные ощущения были связаны с кухней азиатского ресторана, где мы ужинали. Совет всем: не слушать советы Раджа по выбору ресторана.       Даже рождение Николы не снизило её темпа жизни. Роды прошли очень легко, никаких осложнений. Я чуть не пропустил всё, потому что она постоянно отправляла меня принести воды со льдом. Ну, может так было бы и лучше, чем упасть в обморок сразу после того, как показалась головка. Генри, тот же самый который помогал мне забирать Эми из аэропорта, помог привести меня в чувство в коридоре. Он работал со мной, пока не уехал в МИТ работать над ядерным син… то есть… над проектом по сокращению потребления энергии. В общем, очнувшись, я увидел улыбающуюся Эми, держащую на руках уже чистенького Ника.       Ничто не сравниться с той радостью, какую я испытал, увидев Эми, любовь всей моей жизни, держащую нашего отпрыска. Несколько минут я осознавал, что нас теперь трое. Это было так странно, но идеально. Эми светилась от счастья, я никогда не видел её такой довольной до этого. Никогда не забуду её взгляд.       Но когда ей приходилось уезжать по работе, она смотрела на меня виновато. И уезжать ей пришлось всего дважды, но она каждый чувствовала себя так, словно бросает семью. Я предположил, что это какой-то послеродовой синдром, но она ударила меня по руке и сказала, что я должен проявить больше понимания. Мне кажется, у меня даже до сих пор синяк остался. Она сказала, что она чувствует себя плохой матерью, раз уезжает от Ника. Я уверил её, что она лучшая мать в мире, но, по-моему, она беспокоилась обо мне не меньше, потому что она забивала холодильник продуктами до верху, как будто нам надо пережить ядерную зиму на этих запасах.       Ну вы же понимаете, что со мной ребенок был в надежных руках. Очень помог слинг, Ник был со мной на работе в те дни, когда я не преподавал. Университет Калифорнии предоставляет лучшие ясли в стране, но ничто не сравнится с изучением физики элементарных частиц с груди отца. Он провел в слинге два года, вместе со мной разгадывая загадки вселенной. И уже в 2 года произнес своё первое уравнение, тогда-то я и понял, что моё яблочко недалеко упало.       Когда Эми не была в разъездах, она всё время посвящала нашему маленькому Хомо Новусу. Она учила его своему выдуманному языку, и как правильно держать скальпель. Это ребёнок мог нарезать с точностью хирурга любую еду уже в три года. Конечно, он прыгал по всей квартире как обезьянка, и мне это не нравилось. Ник любил мастерить боевых роботов с Говардом и Леонардом. Ещё он постоянно делал трамплины из моих белых досок, и прыгал с них на своем трёхколесном велосипеде, его поощрял его похотливый дядя Радж. Радж, когда не был занять беготнёй за женщинами, всегда проводил много времени с Николой, и тот очень любил своего приёмного дядю.       С ребятами я встретился через год после рождения Ника, и это было одновременно и счастье и проклятье. Эми поощряла меня общаться с друзьями, и настояла, чтобы вечера по средам я проводил с коллегами из Кал-Теха. Эми была очень рада, когда я сообщил ей, что мы все вместе пойдем в магазин комиксов. Друзья, конечно, не дотягивают до меня интеллектуально, но мне понравилось, что есть с кем поговорить о комиксах. Сначала Эми чуть ли не силой выпихивала меня, чтобы я шел с ними куда-то, но потом это превратилось в рутину. Кажется, тогда я начал понимать её чувство вины, я также себя чувствовал, когда уходил от них вечером. Она очень умная, это точно.       Эми тоже удалось найти друзей. Она встретила студентов-биологов, которые организовали книжный клуб, и подружилась там с Бернадетт. В качестве социального эксперимента мы познакомили Бернадетт с Говардом. Эми сказала, что если эти двое сойдутся, то надежда на будущее человечества есть. Она была права, конечно же. После нескольких неловких свиданий и общения почти год, они поженились, и в нашей группе остались одинокими только Радж и Леонард.       Это изменилось, когда Пенни переехала в квартиру напротив, и Леонард утратил все мыслительные способности, поскольку вся кровь из его головы переместилась в гениталии. Но в тот момент, только Говард и я были женаты, и мы называли остальных «магглами», когда те жаловались, что не понимают женщин.

***

      Около бассейна я внимательно смотрел за Ником, не отвод от него глаз. Вода меня пугала как ничто другое. Я отказался залезать в бассейн, а вот Эми радостно плавала в этой сточной яме. Единственным утешением в этом кошмаре мне служило то, что я мог смотреть на неё в купальнике, который был слишком открытым на мой взгляд. Я увидел, что Радж на неё тоже пялится, вот бабник. Я и так был занят, присматривая за ребёнком, я не мог следить ещё и за женой.       Ник был не особо очарован бассейном, несмотря на то, что очень любил проводить эксперименты по плавучести дома в ванной. Его очень заинтересовала канатная дорога, организованная на заднем дворе, по ней можно было спуститься по веревке на ролике. Он очень хотел прокатиться, и я, как физик, думал, что ему нужно попробовать. Однако Эми запретила, сказав, что он слишком мал, чтобы проводить эксперименты с гравитационным ускорением, даже и в шлеме. Совсем скоро мы пошли в дом пообедать, бассейн накрыли защитной пленкой и я успокоился, решив, что опасность миновала. Я ошибался.       В 15-17 я услышал крик, который на децибелы превышал крики Бернадетт. И это кричала Эми, которая наблюдала за Ником в окно. Я увидел, как она побледнела за мгновение, как будто ей проткнули живот. Она уронила стакан и бросилась бежать к двери. Я подсмотрел в окно, что она видит: Ник сам залез на платформу, обвязался веревкой, схватил ролик и полетел. Эми всё это видела, двигаясь к нему, но маленький проказник был слишком быстрым. Пролетев по канату, он ударился о дерево, и потерял сознание. Эми подбежала к нему первая, и я не увидел, как он безжизненно повис на веревках, а вот она видела.       Она подбежала к нему за 20 секунд, схватила его, и стала освобождать от веревок. К тому моменту, как я подоспел, она уже держала его в руках, кричала Нику, чтобы он сказал что-нибудь.       Вид его тельца, безжизненно висящего в её руках, навсегда остался в моей душе, хорошо, что этот момент длился недолго. После того, как Эми его освободила, Ник закашлялся. Он поднял на неё глаза, и сказал, что хочет скатиться ещё раз. Он сказал, что хочет проверить, как измениться амплитуда при изменении массы. Эми не выпускала его из своих объятий.       Но всё обошлось, я-то боялся самого страшного от бассейна, который, кстати, дал течь и через несколько часов затопил весь задний двор Воловитцей. Эми настояла, чтобы мы поехали в больницу и сделали ряд проверок состояния Ника, в частности, сканирование мозга. Там Эми пришлось обучать некомпетентных врачей, как присоединять электроды правильно. Ник был в порядке – несколько синяков на лице и руке, а уже через 30 минут он начал соревноваться с врачами в знании латыни. Эми сильно переживала за Ника, по её лицу было видно, что беспокойство за его здоровье никуда не делось. Потом, услышав как Ник смеется из соседней комнаты, она подняла на меня глаза и сказала:       - НИКАКИХ КАНАТНЫХ ДОРОГ!       - Да, дорогая, - всё, что я мог сказать.       Эми неделю не могла успокоиться, вспоминая, как увидела Ника висящим на веревках. Она настояла, чтобы он спал с нами, и отменила несколько лекций по своей работе. У неё даже опять появились ночные кошмары. Я помогал ей справляться с ними, но только маленькая рука Ника на её лице могла её успокоить.       Эми хотела бросить работу, забрать Ника из детсада и заботится о нем, пока он не закончить колледж, а лучше и дольше. После долгого спора, что она ведет себя как курица-наседка, она немного упокоилась. Она была недовольна, когда я привел аргумент, что «мальчишки всегда будут мальчишками», а вот исследования по поводу вреда чрезмерной опеки, которые я показал ей, подействовали.       - Шелдон… Дело в том, как много он для меня значит. Он часть меня. Когда я была беременна, я уже чувствовала его душу. И я взяла часть его себе, так же, как и в нем есть часть меня. Вся моя суть в нем, он вокруг меня, как пряжа моего кардигана. Я не могу себе представить жизнь без него, или без тебя, если уж на то пошло. Я никогда не думала, что ребенок так много будет значить для меня. И с каждым днем он значит всё больше и больше. Не могу представить себе, что когда-то не хотела иметь детей. Даже когда я не высыпаюсь, или сильно устаю, я всё равно радуюсь каждому мгновению.       - Это потому, что ты живешь со мной! Я делаю жизнь проще!       - Перестань, Шелдон, я же серьёзно! – терпеть не могу, когда она закатывает глаза, как будто я не понимаю, что это значит. Я и так серьёзно. Хотя я знаю, что с ней лучше не спорить, особенно о детях… Детях… Хммм…       Произошедшее с Ником дало мне понять, как много он привнес в мою жизнь. Сидя тут, на своём месте, с Эми рядом и Ником на коленях, я почувствовал себе необыкновенно полноценно, так как никогда ранее не чувствовал. Я чувствовал себя полным, словно так и должно быть. Мы никогда не обсуждали, но что если бы у нас был ещё ребёнок? Согласиться ли Эми?       - Я серьёзно, Эми. Мы с тобой как хорошая команда, потому что мы заранее обсудили, к чему надо быть готовыми. Я знаю свои обязанности, ты свои. А теперь, когда Ник пойдет в школу … У нас появиться свободное время в расписании…       Я увидел, как у неё поднимаются брови. Она удивилась:       - Так, и что ты предлагаешь?       - Мы могли бы начать новый проект. Потребуется много исследований и попыток… Но у нас уже получалось, так что мы владеем нужными навыками. И результат будет невероятным!       - Я не согласна превращать лестничную площадку в место, где вы будете читать и хранить комиксы, даже не надейся! Может, где-то в параллельной вселенной это и произойдет, но не здесь! Комиксы останутся на месте, так же как и мой стол!       - НЕТ! Не это, хотя стол ужасен, и ты это знаешь! Нет, я имею ввиду… другой проект… - может, если я приподниму игриво брови, она поймет намёк. Нет, опять не понимает…       - Проект протяженностью девять месяцев… - ну… пойми уже….       - Ты хочешь ещё одного ребёнка? – удивленный взгляд. Это большая редкость.       - Да, - вот я и сказал. Выложил все карты на стол.       - Я тоже.       Ух ты, так просто! Я-то думал, что у меня уйдут недели на переговоры, пока она не согласится. Я был не прочь переговоров, даже ждал их с нетерпением.       У нас почти год ушёл на то, чтобы Эми забеременела опять, но практиковаться нам нравилось. Мы решили проявить попустительство насчет зачатия, - случится, когда случится. Хотя мы никуда не торопились, я мог видеть разочарование в её глазах, каждый раз, когда она видела отрицательный тест. Настроение Эми ухудшилось, и она стала хуже спать.       Как-то вечером, я понял, что-то изменилось, потому что она даже не хотела смотреть свой любимый сериал. Мы втроём смотрели мультфильм, который посоветовал Леонард.       - Тебе не нравится, Эми? Я думал, что поскольку сюжет про зоопарк, тебе понравится. И все ребята сказали, что Мадагаскар отличный мультик!       - Мне нравится…Кажется, что пингвины похожи на тебя и ребят. Ты Ковальски, потому что ты самый умный. Леонард Шкипер, потому что невысокий и говорит всем, что делать. Радж Рядовой, потому что он вечно влюбленный, а Говард постоянно что-то не то делает, значит, он Рико. Хотя, может, Радж Рико, потому что он молчалив… Хммм… только когда рядом нет мартини и женщин…       - Но Эми! Я же лидер! Я должен быть Шкипером!       - Да, но Ковальски самый умный. Надо выбрать, Шелдон умный ты, или во главе всего.       - Хорошо! Умный! Но и главный! Ковальски на самом деле говорит Шкиперу, что делать.       - Конечно, говорит, дорогой. Кажется, Ник заснул, - он и правда спал в моих руках. Эми поднялась, прошла на кухню и взяла тарелку с салатом.       - Мне понравился мультик, Шелдон, но вот этот запах… не нравится… - она поморщилась, и выкинула все из тарелки в мусор. Потом побежала в туалет, её тошнило.       Я посмотрел вниз на Ника и прошептал:       - Кажется, у нас скоро будет прибавление в семье, сынок, - я поцеловал его макушку, и отнес его в кровать. Подоткнул его одеяло, на котором были нарисованы сцены из «Звездных войн». Услышав, как Эми тошнит, я подумал, что надо бы запастись Палак Паниром.       Следующие два месяца были непростыми для Эми. Утренняя тошнота была сильной, и это даже беспокоило врача. У неё была боль в правой части живота, которая не проходила. Было не лучшее время для визита матери, но она настояла и приехала, сказав, что хочет побыть с Ником и дать передышку Эми. Она приехала и тут же решила увезти Ника в Диснейленд. Я сказал ей, что он еще слишком маленький для аттракционов, но она сказала, что они будут молиться Иисусу, перед тем, как прокатиться на чем-либо. Ник уточнил:       - Я понял, кто такой бог, бабушка, но кто такой Иисус? Он что, сражается с преступниками и приносит сладости?       Ох, мать так на меня посмотрела - я думал, что испарюсь от её взгляда:       - Ты же говорил, что водишь его в церковь! Ты присылал фотографии! Ты мне обещал, Шелли!       - МЫ ХОДИЛИ! Я не сказал, сколько мы там были… Нику стало скучно, он начал переводить песнопения с латыни на язык оп, потом запел на этом языке и нас выгна… нам пришлось уйти…       Мама вскинула руки:       - О, Господи! Ну, будь готов. Этот ребёнок будет знать про Иисуса, когда мы вернемся.       - Я могу, конечно, узнать про него, бабушка, но если он не дерется с преступниками, то он отстой, - я так люблю своего сына. Мама посмотрела на меня прожигающим взглядом, а потом опять подняла на меня голос:       - Это ты во всем виноват. Эми бы никогда не стала читать ему эти твои комиксы. Пойдем, Ник. Посмотрим на Микки Мауса и зайдем в церковь на обратной дороге, познакомимся с Иисусом.       Ник поинтересовался:       - А в Гефсиманский сад мы пойдем? Я знаю, он там гулял!       - Боже милосердный! – мама схватила Ника за руку, я ему подмигнул, и они ушли наконец-то. Хорошо, что Эми ничего не слышала. Она не была против религии, но считала, что Ник должен определиться со своей верой сам в сознательном возрасте. Эми прилегла отдохнуть, поэтому ничего не услышала. В этот раз боль в боку её не беспокоила. Я хотел съездить с ней в больницу к врачу в тот день, но она решила просто отдохнуть.       Наблюдая, как она спит, я вдруг подумал, что ведь ей пришлось пройти через такое в первые три месяца, когда она была беременна Ником, только в тот раз она была одна. Правда, она мне ничего не говорила про боль, но вдруг она скрыла это от меня. Может, она боялась, что расстроит меня и это скажется на моей работе. Если бы она сказала, я бы… Я не знаю. Я хотел что-то сделать. Вина. Чувство вины, какую я никогда не чувствовал, захлестнуло меня. Это я виноват в её боли, ведь это я настоял, чтобы у нас родился второй ребёнок. Она шевельнулась и поморщилась. Даже во сне ей было больно.       - Привет, красавчик… Твоя мама ушла с нашим потомком? – она улыбнулась, полностью проснувшись.       - Да, красавица, ушла. Не удивляйся, если он вернется, цитируя библию.       - Я не удивлюсь, если Мэри начнет цитировать уравнения Дирака, - она улыбнулась, гордясь Ником, но улыбка была натянутой.       Мне было больно видеть её боль, это ранило меня, и рана до сих пор не затянулась. Даже когда она просто говорила, она поджимала губы, сдерживаясь. Она попыталась приподняться, но не смогла и простонала.       - Тебе плохо? Что-то не так… Ты себя также и в первый раз чувствовала? Не может быть…       Она не ответила. Она простонала сильнее, и положила руку на живот. Ну все, я не мог больше на это смотреть. Ей нужна была помощь, это не нормально.       - Эми… Эми… Мы едем к врачу, немедленно, - она попыталась встать, я взял её вещи. Когда она встала, по её ноге потекла кровь, она согнулась от боли. Я не знал, что делать, я схватил её в охапку и побежал к лифту. Полицейский из соседней квартиры услышал нас, и вызвал своих коллег, чтобы они эскортировали нас к больнице. Хотя он был одет в вечернее платье и туфли на высоком каблуке, он сам отвез нас в больницу. Он спас меня, потому что от вида крови, в панике от криков Эми, я не смог бы вести машину. Мы добрались до больницы в считанные минуты.       Её тут же схватили в отделении неотложной помощи, вокруг раздавались выкрики терминов, в неё воткнули капельницу, а я стоял и смотрел через стекло, беспомощно. Меня туда не пустили, но я слышал, как она кричит от боли. Потом она замолчала, и это было ещё хуже. Худший звук, - она молчит.       Медсестра пыталась меня сдержать, но я прорвался к ней. Она лежала на столе с маской на лице, врач кричал, чтобы я убирался, но я хотел услышать, как она дышит. Только втроем сестры вытащили меня оттуда. Сказали, что скоро обо все сообщат.       Скоро это относительный термин. «Скоро» может длиться минуту или часы, но какая разница, время покажется одинаковым. Каждый тик часов как иголка в сердце. Я написал сообщения маме и Леонарду и сел ждать. Как только кто-то выбегал из той комнаты, кто-то другой тут же вбегал.       Леонард прибыл так быстро, как только смог. Он просто сидел рядом, пока я смотрел на дверь, за которой было столько боли. Он, кажется, пытался говорить со мной, но я ничего не слышал. Я перебирал в памяти воспоминания, связанные с Эми. Леонард тихо сидел рядом. Вроде бы, он принес мне горячий напиток; я не уверен.       Я спросил у медсестры, нет ли новостей. Она сказала, пока рано говорить. Эми потеряла много крови, её давление было очень низким, она в критическом состоянии. Сестра убежала, её позвали в комнату с Эми.       Я заламывал руки и ждал. Я вспоминал ту неделю, когда она переехала в Пасадену. Я прилетал за ней в Гарвард, и мы провели райскую ночь в той самой квартире, где всё началось. В тот момент время остановилось, хотя ночь была долгой, но мы как будто снова вернулись в тот день, когда первый раз коснулись друг друга. Мы очнулись от забытья только когда увидели, что в окно льётся солнечный свет.       Другой раз, когда время не подчинялось законам физики, произошло когда я увидел как она идет в церкви ко мне к алтарю. Мы решили пожениться в церкви, чтобы не сожалеть об упущенном в будущем, и я был очень рад, что мы так сделали. Выяснилось, что Эми тоже хотела свадьбу в церкви, а она всегда знает, как лучше. Её мать настояла на большой свадьбе, и поскольку она всё оплачивала, мы с ней не спорили. К тому же, моя мама была так обрадована церковным обрядом. Семья Эми очень большая, да и у меня много родственников, поэтому даже в короткое время до события мы смогли собрать много людей. В общем, наши родители были так рады свадьбе в церкви, что мы со всем, что они предложат, согласились, мы были слишком влюблены, чтобы с чем-то спорить. Эми попросила меня убрать из клятвы слова про скидку на обучение. Она сказала, это слишком личное. Она в таком разбирается.       Все постоянно говорили, что поверить не могут, что мы женимся. Как будто в это невозможно поверить. Я не понимал, почему все так удивлены, для меня это было логичное развитие событий.       Видя, как она идет ко мне, широко улыбаясь, я не мог себе представить жизнь без неё. В тот момент передо мной пронеслись все моменты, проведенные с ней, как слайд-шоу. Я вспомнил, как мы ссорились из-за мелочей, или как она спорила со мной, или как мы занимались любовью. Я чувствовал… какая мне выпала честь жениться на ней, ведь она могла быть с кем угодно, но выбрала меня. Я с трудом произнес клятву и еле смог ответить «да», я бы хотел видеть её такой всегда.       Медсестры сновали туда-сюда с какими-то приборами. Время опять остановилось.       Что, если всё плохо? Что, если я видел сегодня её улыбку в последний раз? И мучительный крик боли было последнее, что я слышал от неё? Как я могу быть без неё? Как я смогу дышать? Я столько должен был сказать, но не сказал. И столько должен был сделать, но не сделал. А как же её Нобелевская премия? И новое шоу – национальные гимны в «Забавных флагах с семьёй Купер». Все наши планы, наши надежды, мои надежды были в той комнате, где она лежала на столе.       Она – всё. Она корень нашей семьи. Она сдерживает меня, когда я готов упасть, и поднимает меня выше, чем я мог себе представить. Она объясняет мир мне. Без неё, я не смогу быть в обществе, не смогу понимать людей. С ней рядом я способен на всё. Я могу преподавать, я могу общаться с руководством не ругаясь. Я могу дружить и ценить друзей. Если её не будет, я ничего не смогу.       Я просто хотел бы, чтобы у нас опять были все эти маленькие моменты. Самые мелочи. Например, как она на меня смотрит, когда я не понимаю слэнг. Или битва водяными шарами. Споры по поводу обеденного стола, или соевого соуса, или сложения салфеток, которые заканчиваются в спальне. Я хочу чувствовать, как она меня легонько целует перед тем, как мы садимся обедать, - в висок, осторожно, но каждый раз. Мне нравится, как она доходит до сути каждый раз, когда что-то объясняет Нику. Она никогда не говорит ему ответ, позволяя ему самому всё понять. Кто теперь будет его учить? И что я скажу Нику, если его мама…       Тут я почувствовал прикосновение к свое руке. Я поднял глаза от земли и увидел сияющие глаза. На мгновение, мне показалось, что это Эми улыбается мне, но это был Ник. У них похожие глаза, но разного цвета. У него глаза такого же цвета, как мои, и в глазах Ника я вижу часть и меня и Эми одновременно. Больше всего в тот момент мне хотелось посмотреть на Эми.       Мама привезла его назад из Диснейлэнда. Я поднял его и посадил к себе на колени. Я надеялся, что она не увидит, как я плачу, но знал, что это невозможно.       - Папа… а где мама?       Я не хотел говорить ему. Я не хотел вообще говорить. Я знал, что он будет спрашивать всё равно.       - Она больна, сынок. Врачи ей помогают.       - Ты тоже болеешь, папа? – он положил ладони мне на виски, поглаживая меня по голове.       - Нет, малыш. Нет… я в порядке, - я вздохнул, - всё будет в порядке, не волнуйся.       - Хорошо…       Честно. Эми меня всегда учила отвечать ребёнку честно. Я верил, что так лучше. Надо было сказать ему, что с мамой не все в порядке, и мы можем потерять её навсегда, но я не мог. В тот момент не мог. Я повел себя эгоистично, просто хотел посидеть с ним, а не видеть, как он плачет. Я знал, каково это потерять кого-то родного в таком возрасте. Ты не можешь это осознать. Ты не можешь это понять. Тебе плохо, и ты злишься на весь мир. Я не хотел увидеть такое горе на лице моего мальчика. Я надеялся, что Эми не разозлиться на меня за ложь, но я и так знал, что не разозлится, она всегда меня поддерживала, даже когда я был не прав.       Я не успел ни о чем больше подумать, вышла сестра и сказала, что врач хочет мне что-то сказать наедине. Я отдал Ника маме и прошел за медсестрой. Я не сел, я не мог сесть в тот момент, остался стоять. Плохая идея.       - Доктор Купер, у меня есть плохая новость…       И я упал. Кажется, я задел стол, но не уверен. Потом я почувствовал, что кто-то держит меня за руку, это была Эми. Я подумал, что это сон, но я точно чувствовал её руку: тёплую, мягкую, сильную. Она лежала в кровати, а я рядом на кресле, меня туда положили, когда я был в обмороке.       - ЭМИ! Ты в порядке!       Она вздохнула:       - Да. Я в порядке.       Из моих лёгких вылетел вдох, который я так долго сдерживал. Из меня вышел весь воздух до последней молекулы, я рыдал, хотя и не из-за боли, - так сильно меня захлестнули эмоции. Мысль о том, что я могу её потерять была невыносимой. Она тоже заплакала, хотя её и не трясло от эмоций, как меня.       - Эми… что случилось? Что врач сказал? Я не смог дослушать, что она хотела мне сказать…       Она мне улыбнулась, но не стала напоминать про обморок, пожалев меня.       - Я выслушала за нас обоих, Шелдон. Я в порядке, хотя мне и больно, но это пройдет. Но я должна тебе сказать другое, - я потеряла ребёнка, - её голос надломился. Как будто у неё что-то умерло в душе. Горькое разочарование, но я ожидал худшего от сегодняшнего дня.       - О, Эми, я догадывался, мне очень жаль… и жаль, что я настоял, чтобы мы родили ещё одного ребёнка. Прости меня.       - Шелдон, ты не на чем не настаивал, если я правильно помню. Это была внематочная беременность, такое случается, что ж поделать. И срок был всего два месяца, так что я была не сильно обнадежена.       - Я знаю, ты надеялась, Эми.       Эми улыбнулась, она была довольна, что я так хорошо её понимаю. Так она улыбается, когда немного обманывает меня. Но она такой же плохой врунишка, как и я.       Эми сжала мою ладонь сильнее:       - Я просто надеюсь… что у нас ещё могут быть дети. Врач сказал, что я поправлюсь, но …       Я был в шоке. Она хочет после этого ребёнка? Я не смогу пройти через это ещё раз, ни за что.       - ЭМИ! Нельзя рисковать тобой! НЕТ! Хватит! Давай будем счастливы тем, что у нас уже есть ребёнок!       - Я счастлива! Больше, чем когда-либо!       - Так зачем нам ещё кто-то нужен? Это слишком … - она выглядела грустной. Мне не нравился такой взгляд. Не надо грустить, Эми, пожалуйста.       - Эми, когда ты говорила про Ника, ты сказала, «вся моя суть в нем, он вокруг меня, как пряжа моего кардигана; я не могу себе представить жизнь без него, или без тебя, если уж на то пошло». Также я чувствую по отношению к тебе, Эми. Я чувствую эти нити, связывающие нас… Я чувствовал, как они натянулись, чуть не порвались сегодня. Я не хочу чувствовать такое опять когда-либо… Я не могу рисковать потерей тебя! Такого не будет!       Она положила ладонь мне на лицо и провела пальцами по лбу. Так приятно, я подался ближе к ладони.       - Мы обсудим это позже. А сейчас я хочу увидеть сына. Ты же не сказал ему, что я умираю, так ведь?       Надеюсь, она не будет ругать меня.       - Я не смог, Эми. Я знаю, ты просила быть честным, но я … Прости.       - Боже, ты такой умный. Спасибо, - она меня обняла, я так люблю её объятия. И когда она говорит мне в ухо:       - Я люблю тебя.       - Я тебя люблю, Эми… Мне жаль, что мы потеряли ребёнка, - я не стал говорить, что эта потеря значит, но по моей щеке скатилась слеза.       - Шелдон, это ещё не был ребёнок, это была возможность. И она у нас пока что есть. И я хочу, чтобы возможность у нас была, пока что.       - Хорошо… Эми… пока что, возможность, - даже в свой скорби, она была такой сильной. Она смогла перевести мою боль утраты в надежду несколькими словами.       Тогда я и понял. Она мой переводчик – для жизни и любви.