Не отпускай...

По пустой дороге мимо пролетали редкие автомобили. Виктор лениво провожал их взглядом и думал, что пора бы и самому уже ехать. Закурил очередную, черт его знает которую подряд сигарету, поморщился. Давно надо было бросить, и он честно пытался, но Генка не давал возможности завязать с дурной привычкой, либо регулярно влипая в неприятности и заставляя Витьку психовать, либо закатывая истерики, что тоже в итоге приводило к затяжкам на балконе. Давно надо было разорвать эти странные отношения. Еще год назад, когда все полетело к чертям. Что стало началом конца, не вспомнили бы ни Генка, ни сам Виктор. Вот вроде у них все хорошо, они счастливы – поцелуи украдкой между лентами на переменах, сногсшибательный секс после защиты диплома, крышесносная поездка в Таиланд. Много-много, бесконечное множество теплых душевных вечеров вдвоем. Когда они начали грызться по поводу грязной посуды? Когда впервые подрались на эмоциях из-за какой-то фигни? Виктор не помнил. Но это было. А потом… все пошло прахом. По накатанной вниз. Бесконечные огрызания, споры, ночевки у друзей. И финал – сегодня Генка позвонил и сказал, что переезжает. Спокойным голосом сообщил, что заберет свои вещи в субботу и отключился, не объясняясь. Витя в очередной раз затянулся, запахнул тонкую ветровку и, потушив сигарету, скрылся в салоне своего авто. Надо было ехать домой. Третий час уже, завтра на работу. Не помешало бы хоть попытаться поспать. Хотя кого он пытался обмануть? Уснуть не получится при всем желании – слишком много эмоций, слишком много никотина и странное ощущение конца чего-то стабильного и привычного. Словно у него выбили опору из-под ног. И вроде не жалко, что Генка ушел, к этому все и шло, кто-то должен был уйти первым, все закономерно. Только вот в сердце засела какая-то обида. В голове роились мысли: «Может, стоило попытаться снова?», «Может, нужно попробовать все вернуть?». Виктор гнал от себя эти мысли как назойливых мух, уговаривая себя, что так правильно, так лучше для них обоих – любовь прошла, страсть утихла. И все равно внутри зрела обида. На Генку, на себя, на судьбу. Не смог, не построил и даже не попытался склеить. Тряхнув головой, Витька завел мотор и вырулил со стоянки. Ехал не быстро – куда ему торопиться? Дома уже никто не ждет. Лениво посматривал по сторонам, провожал взглядом обгоняющие его попутки, даже успевал выхватить какие-то бессмысленные слоганы на рекламных щитах. Выехав на мост, заметил одинокую фигуру, стоящую у перил. Фигура была странная. Ну, стоит человек на мосту, смотрит на реку. Бывает. Только вот этот стоял по ту сторону перил. В третьем часу ночи. Осенью. На ветру. Виктор остановился, не доезжая до психа. Включил аварийку, выбрался из салона и присмотрелся. Мальчишка. Худой и немного нескладный. Он стоял под фонарем и был хорошо освещен. Глупый самоубийца. Зачем же выбирать столь заметное место? Ну да, ночь. И ни один мудак из проезжавших мимо не остановился. Хотя нет, один же остановился. Витя. И он вполне себе намерено хотел помешать безумцу сигануть вниз, в ледяную воду. Молча, не создавая лишнего шума, Виктор направился к парню, перебрался через высокий бордюр на пешеходную зону. Замер в нескольких шагах от него, думая, как бы привлечь внимание, и увидел у психа в руке телефон, который тот держал в левой руке. Видимо, набирал прощальное сообщение, Вик заметил экран чата. Самоубийца очень аккуратно положил гаджет на перила, глубоко вздохнул и… Витька преодолел разделяющее их расстояние, даже не успев продумать, что делать дальше. Обхватил парня поперек груди руками и резко дернул выскальзывающее тело на себя. Успел в последнюю секунду. Безумец уже сделал шаг и теперь беспомощно повис в воздухе. – Отпусти, – прошелестел хриплым голосом парень, а Витя лишь сильнее сжал руки. Парень хоть и казался худым, но весил немало. – Не сегодня, приятель, – усмехнулся Вик, потянув юношу на себя. Новоявленный самоубийца не сопротивлялся и, видимо, смирившись, даже помог своему спасителю, уперевшись ногами в выступ, на котором стоял до этого. Еще одно усилие – и Виктор перехватил парня удобнее, после чего довольно грубо выволок на пешеходную зону. – Сдурел, что ли? – гневно прорычал спаситель. Хотелось обматерить сопляка и надавать по шее, после чего отвести домой и сдать родителям, чтобы те получше следили за своим отпрыском. Только вот гнев моментально схлынул, едва Витя заметил покрасневшие глаза и слезы. – Нахрена прыгать-то решил? – уже спокойнее поинтересовался мужчина. – В психушку отправите? – вместо ответа спросил парень. – Ну почему же сразу в психушку? Для начала домой отвезу. Пусть родители с тобой пообщаются. Думаю, не обрадуются, узнав, что ты задумал. – Это вряд ли, – шмыгнул парень. – Скорее уж не обрадуются, что ты помешал. – Что, двойку в школе получил? – снова разозлился Вик. Вот чего он вообще с ним возится? Не его же проблемы. Но внутренний голос подсказывал, что если сейчас уехать и оставить горе-самоубийцу одного, тот вполне может закончить прерванное занятие. – Тебе какое дело? – вдруг огрызнулся парень и посмотрел на Виктора. «А ведь он много старше, чем показалось», – подумал Вик. Может, даже его ровесник, или чуть младше. – Да потому как нет таких причин, из-за которых можно с моста в полынью. – У тебя нет. За других не решай, – оскалился спасенный. Виктор порадовался, что слезы уже не бегут и вроде как сознание к парню возвращается. Взгляд стал более осмысленным. Огрызается – знак хороший. – Ну так просвети, что за трагедия? – Я гей! – почти крик. – Как тебе такая причина? – Я тоже. И, тем не менее, с моста не прыгаю, как видишь. На Виктора уставились огромными глазами, кажется, даже перестав дышать. – Еще аргументы будут? – Мой парень меня изнасиловал и бросил, – так же, не отрывая взгляда, прошелестел юноша. – И это тоже не причина. Ему от твоей смерти какая боль? – Ты не понял? – снова разозлился недавний суицидник. – Меня… – Да слышал я, угомонись. Что за трагедия-то? Ну да, больно, верю. Тяжело принять и смириться. Только раны-то заживут. И телесные, и душевные. А ублюдок, сделавший это с тобой, останется на свободе. Думаешь, он расстроится, что ты с моста сиганешь? Хрен тебе. Если он способен на такой поступок, то плевал он на твою смерть. Еще и порадуется, что сухим из воды вышел. Таких наказывать надо. – Я не стану на него заяву писать. Я что, псих всем говорить, что я гей? – Думаешь, кроме ментов других рычагов воздействия нет? Могу познакомить с парочкой людей, которые с удовольствием объяснят ему, куда свой хрен лучше не пихать. А теперь поднимайся и садись в машину. – Зачем? – напрягся парень. – Домой тебя повезу, – Виктор отстранился от парня и, поднявшись, направился к машине. – Я не могу домой, – снова скис юноша. – Там он. – Тогда куда тебя везти? – на полном серьезе поинтересовался Вик. – Некуда. Я утром кому-нибудь из друзей позвоню, напрошусь. А пока… не надо. Я сам. – Снова с моста? Нет уж. Не для того я тебя вытаскивал. Садись. Поедем ко мне. Виктор заметил испуганный взгляд и усмехнулся. Да после таких откровений у него на парня не встанет ни при каких условиях. – Да не трясись. Маньяки своих жертв с мостов не вытаскивают. Не трону я тебя. К тому же, я чертовски устал сегодня. То ли поверив, то ли смирившись, юноша таки забрался в теплый салон и поежился. Заметив это, Вик включил печку пожарче и направил поток горячего воздуха на пассажира. – Звать-то тебя хоть как, суицидник? – Данил, – отозвался парень, потупив взгляд. – Ладно, Даня, не кисни. Будем считать, что ничего не было и ты не пытался свести счеты с жизнью. Я забуду, и ты никому не рассказывай. – Презираешь меня? – буркнул тот себе под нос. – Нет. С чего бы. Ну, расстроился. Оступился. С кем не бывает. Ты, главное, запомни, что проходит все и все можно пережить. Кроме смерти. Вот она – финальная стадия. После нее нет ничего. И торопиться в это «ничего» не стоит. Все там будем, но чем позже, тем веселее. – Спасибо, – еще тише сказал Данил и Вик его едва расслышал за шумом мотора. – Не благодари. Пригревшись в салоне, Витя понял, что плывет. До дома еще довольно далеко, а у него глаза откровенно закрываются. Четвертый час, как-никак. Да и такой стресс. Не каждый день приходится людей с того света вытаскивать. А теперь вроде как все хорошо, напряжение отпустило и пришел сон. – Дань, поговори со мной, а? – попросил Виктор, не поворачиваясь к парню. – О чем? – тут же отозвался собеседник. – Плевать. Просто поговори. Расскажи что-нибудь о себе. Или нет, давай я расскажу, а ты активно слушай, чтобы я не уснул. – Ладно, рассказывай. – Короче, зовут меня Виктор. Мне двадцать восемь. Я гей. – Это мы уже выяснили, – перебил его Даня. Виктор на секунду перевел на него взгляд. Заинтересован, смотрит в упор на собеседника. – Ты продолжай, это я так активно слушаю. – А, ну да, – согласно кивнул Вик. – Продолжаю. Закончил семнадцатую школу-лицей. Был хорошистом. После поступил в строительный. Проучился там пять лет. На четвертом курсе познакомился с Генкой. – Это твой парень? – Бывший. Меня сегодня официально бросили. – Сочувствую. – Нечему. Это закономерный итог наших с ним отношений. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. – Он блондин, ты брюнет? – усмехнулся Данил. – Почти. Он ангел, я демон. Он тихий домашний мальчик, я шизанутый генератор идей. Мне всегда не хватало адреналина, и я то занимался альпинизмом, то прыгал с парашютом. Генка же либо сидел дома, либо тусовался со своими друзьями, которые любили выпить и побуянить. Они буянят, его закрывают на пятнадцать суток. Он слишком добрый и всегда берет на себя чужую вину. Меня это бесит. – Почему тогда сошлись? – Потому что он слишком красив, чтобы его упустить. И слишком нежен, чтобы им делиться. – Не люблю красивых людей, – вдруг с каким-то надрывом проронил Даня. – Ты сейчас о своем бывшем? – уточнил Вик. – Да. – Что произошло? – Я уже сказал. Не хочу повторяться. – Почему он так поступил? – Потому что решил, что у меня кто-то есть и я ему изменяю. Он тоже не любит делиться. – А у тебя есть? – Нет. Только ему на это было плевать. – Придурок он, если честно. Данил не ответил, но, кажется, расстроился. Отвернулся, забыв, что согласился отвлекать Виктора от сна. Оставшееся время ехали молча, и хоть пути оставалось совсем немного, Вик пару раз едва не задремал. Машину бросил во дворе на первое свободное место и повел парня домой. На сон оставалось около трех часов. Быстро ополоснувшись в душе, Витя замотался в полотенце и выполз в гостиную. Даня сидел на выделенном ему диване, зажав ладошки между коленок. – Иди в душ, – скомандовал Вик. – Полотенце я положил на стиралку. – Да. Иду. А ты не видел мой телефон? – Видел. Утоп он, – отмахнулся Витька. – Ты его на перилах оставил, а когда я тебя спасать бросился, он и улетел в реку. – Жаль. Хороший был телефон. – Если надо кому позвонить, сообщить, что суицид не получился, можешь моим воспользоваться. – Да я номер на память не помню. Ладно, завтра сам съезжу, скажу, что жив. – Думаешь, ему есть дело? – чуть зло спросил Вик. Даня перевел непонимающий взгляд на мужчину. Пару раз моргнул удивленно. – Я не бывшему писал, – сообразив, принялся он оправдываться. – Я друга просил Лешего забрать и за ним присмотреть. – Лешего? – Леш. Мой кот. Он у… у бывшего остался. Не хотел, чтобы после моей смерти его на произвол бросили. – А, понятно. Ладно, завтра решим и с друзьями, и с котами, а сейчас я спать. Вик убедился, что диван для Даньки застелен, одеяло наличествует, ушел в комнату и завалился спать. Сон сморил его раньше, чем голова коснулась подушки.