ode to you

      У Тайлера всегда лучше получалось лазить по стенам, чем встречаться со своими проблемами лицом к лицу.       Этим он всегда был похож на обезьянку. Когда ему было всего несколько месяцев, и он не мог нормально ходить, то начал взбираться на мебель. Но даже тогда, когда его маленькие ножки начали двигаться правильно, он продолжал лазить по всему дому. Он почти взобрался на холодильник однажды, и у него получилось бы, если бы его мама не помешала.       Он не понимал этого тогда, и не понимает сейчас.       Его навыки помогали ему спасаться бегством, когда он чуть подрос. Почти каждую ночь Тайлер мог оставлять окно в его спальне открытым, чтобы потом вылезти через него на крышу и полюбоваться звездами, записывая свои мысли в тетрадку — из ночных мыслей получались самые лучшие стихи. С одной стороны, это было способом проветрить голову, а с другой — сбежать от брата и остальной семьи, не применяя кардинальных мер вроде побега из дома.       Так что, когда Тайлер решил взобраться по стене — да, по стене — которая окружала школу Триада, и перепрыгнуть через забор, вместо того, чтобы встречаться с укоризненными взглядами отца после меньше-чем-успешной тренировки по баскетболу, это никого не удивило.       Пока он не начал падать.       Вокруг стены тянулась долгая дорожка из травы, так что Тайлер знал, что, если он упадет, будет не очень больно. Он запутался в собственных конечностях и старался зацепиться ногтями за кирпичи, в конце концов, падая. Но не совсем на траву.       — Боже, парень, ты с катушек слетел?       Технически, его ноги приземлились на траву, предотвращая падение — хотя и болезненно, но чьи-то неизвестные руки придержали его за локти, не давая упасть спиной назад и ставя его на ноги. Тайлер поднял взгляд своих широко распахнутых и испуганных глаз, чтобы поблагодарить своего спасителя.       — Я, эм, просто…       Этот самый спаситель показался Тайлеру крайне знакомым, но назвать имя он не мог. Его волосы и глаза были тепло-каштанового цвета, а в носу было маленькое серебряное кольцо. Он выглядел дружелюбным на первый взгляд, так что Тайлер продолжил.       — Просто, э… не думал, что тот выступ будет таким… маленьким.       Парень тряхнул головой, опуская руки и смущенно глядя в стену, чувствуя, как горят его щеки. Он, конечно, знал, что был стеснительным, но этот уровень страха даже для него выходил за пределы норм.       — Зачем ты вообще полез на стену? — спросил незнакомец. — Школа уже открыта. Там типа, знаешь, ворота есть.       Тайлер покраснел еще больше, хотя даже не был уверен, что такое возможно.       — Я кое-кого избегаю, — загадочно ответил Джозеф, мысленно ругая себя за такое неоправданно таинственное поведение.       — О? — поддразнил парень, на что Тайлер закатил глаза и пошел в другом направлении. Незнакомец не нашел ничего лучше последовать за ним.       — Прячешься от девушки? Что ты такого сделал? — не унимается парень. — Или она что-то сделала?       Тайлер вздохнул.       — Не от девушки. Не хочу говорить с отцом, — поправил он. — Он баскетбольный тренер, а сегодняшняя тренировка была ужасной.       Незнакомец замолчал на мгновение.       — Стой, так ты Тайлер Джозеф, да?       — Ага.       — Я и не знал, что дитя учителя любит лазить по стенам. Ты прямо бунтарь.       Тайлер повернулся, зыркая на парня и пытаясь не хихикнуть.       — Ты меня не знаешь, панк.       — Окей, но кольцо в носу не делает меня панком.       — Как тебя зовут?       — Джош, — медленно ответил тот. — Джош Дан.       Динь-динь-динь       — Ты панк.       — Как угодно, чувак.       Тайлер не смог сдержать тихое хихиканье. Они подошли к тротуару, напротив которого был виден дом соседей Тайлера, так что он вспомнил, что ему все же придется смириться с гневом отца, который обрушится на него сегодня.       — Мне надо идти, — вздохнул он, бросая последний взгляд в сторону Джоша. И, может быть, его сердце замерло всего на секундочку, когда в глазах Дана промелькнула толика разочарования, но Тайлер проигнорировал это. У него нет времени на такие глупости.       — Ага, — согласился Джош, засовывая руки в карманы и опираясь на пятки. — Думаю, ты живешь в квартале от меня.       — Да?       — Да, — повисла неловкая пауза, и Тайлер почувствовал, как капелька пота скатывается сзади по его шее, но не мог точно сказать, из-за летнего-еще-не-совсем-осеннего солнца или из-за волнения. — Мы должны как-нибудь потусоваться вместе или типа того. Ты кажешься прикольным, обезьянка.       Тайлер закатил глаза и посмотрел по сторонам, прежде чем перебежать на другую сторону улицы.       — Знаешь, мои родители не любят панков, — крикнул он напоследок.       Джош широко улыбнулся, и Тайлер почувствовал, как его сердце пропускает пару ударов.       — Да? А мои не любят ботаников.       Тайлер думал об этой улыбке весь оставшийся путь до дома.

~

      Восходящая луна в темном небе сразу же стала объектом размышлений Тайлера, пока он пытался отыскать нужные слова для его тетради. После ужина он без промедлений вылез из своей спальни и прикрыл за собой окно. Порыв воздуха, наконец наполнивший его легкие, принес облегчение.       Сегодня родители заставили его попасть в корзину полных пятьдесят раз, прежде чем пустили ужинать, и он мог догадаться, почему.       Баскетбольная команда их школы сокращалась, все меньше детей пробовались в нее, и с грядущими соревнованиями ситуация только ухудшалась. В доме Джозефов Соревнования были событием. С тех пор, как его отец стал тренером в Триаде, их семья посещала каждую игру, и теперь, когда Тайлер и его брат были в команде, стало еще важнее, чтобы они побеждали в каждой игре, а тем более в Соревнованиях. Его семья так обожала спорт, что он просто не имел права подводить их.       Вздохнув, Тайлер положил на колени тетрадь с ручкой, ложась на рельефную крышу и вглядываясь в небо. Звезды сверкали будто бы совсем близко к Луне. И обычно это бы вызвало в его голове тучи мыслей, которые он бы обязательно записал в тетрадь, но не сегодня. Сегодня в его мыслях был туман, пасмурно-серый и немного тепло-каштановый.       Он не мог думать об этом. На него и без того навалилось слишком много: статус лучшего игрока в команде, поддерживание хороших оценок, хождение в церковь почти каждый день и давление родителей. Всю свою жизнь он чувствовал вес всех этих ярлыков на своих плечах. Ему всегда приходилось быть тем, чего от него ожидали, заставляя его заниматься вещами, от которых он, если честно, был не в восторге. Как баскетбол, например.       Он взглянул на пустую страницу тетради перед собой.       Тайлер поспорил бы, что Джош Дан вообще не волнуется о таких вещах. У него же кольцо в носу и все такое.       Панки же ничего не боятся, разве нет?       Со слегка дрожащими руками Тайлер поправляет тетрадь на коленях и щелкает ручкой, записывая единственную фразу, которая без остановки звучала у него в голове, как и изображение дерзкого улыбающегося панка. "Can I understand you?"       И с этого момента слова полились непрерывным потоком. Половина из них не имела смысла, просто мысли, постоянно крутящиеся у него в голове слишком быстро, чтобы придавать им значение. Но те, которые казались ему особенно важными, он тут же записывал на листок, подчеркивая, чтобы помнить.       Он отбросил тетрадь, разглядывая каракули, покрывающие половину страницы и пытаясь придать им смысл.       Как только он пошел в старшую школу, его поразила одна вещь. Большинство детей, которые нравились его родителям, с которыми ему было разрешено дружить, не беспокоились ни о чем. Эти дети не ввязывались в неприятности, учились на хорошие оценки и ходили в церковь каждое воскресенье на богослужение и каждую среду в детскую группу. Дети, которых видели, но никогда не слышали. И все это было прекрасно и здорово, пока Тайлер не заглянул глубже.       Эти дети никогда не вступались, видя, как над кем-то издеваются. Эти дети никогда не предлагали руку помощи, бросая легкое «я буду молиться за тебя». Эти дети были пассивными, безвредными, не нарушающими правил, детьми. Дети, которые целиком и полностью соответствовали своему статусу и никогда бы не обратились к кому-либо не похожему на них.       Тайлер не хотел быть таким, как эти дети. Он не хотел стоять на месте и ничего не делать.       Небеса темнели, а месяц становился ярче, зловеще улыбаясь среди черноты, и Тайлер осознал, что они сделали с ним то же самое. Они оставили его страдать. Они сидели позади и смотрели, как он разваливался на части из-за издевательств или из-за обстоятельств — и как только ночь стала темнее, а голоса в его голове громче, собственные мысли стали его врагами. Не может быть, чтобы Джош Дан жил так же. Ему намного легче.