Волчья стая

3 января, 1998г. Королевский лес Дин       Он крепко держал её за руку и вел по заснеженной лесной тропинке. Шли молча, глядя прямо перед собой. Волк старался не отставать, но останавливался возле каждого второго дерева, а потом радостно повизгивал, догоняя хозяев. Кажется, он гораздо легче смог забыть события той злосчастной ночи в Годриковой впадине. Потому что они не могли. И наверное именно поэтому молчали на протяжении этой недели, произнося вслух только самое необходимое. Сначала Гарри казалось, а потом появилась уверенность в том, что в нем сломалось что-то, разбилось на осколки вместе с волшебной палочкой, остатки которой по-прежнему находились во внутреннем кармане куртки. И только ощущение её теплой ладони в своей позволяло ему по-прежнему оставаться на плаву, снова и снова склеивая те самые осколки. Он почти перестал просыпаться ночами в холодном поту, почти перестал кричать и срываться без поводу. Почти... но не хватало одного кусочка мозаики, чтобы расставить все на свои места, завершить картину. Это раздражало, выводило из себя, потому что когда уже казалось, что вот она, разгадка, весь смысл пропадал. Молодые люди часами сидели над книгами, которые прихватила с собой Гермиона, допрашивали портрет Финеаса Найджелуса, и даже пытались связаться с кем нибудь из Хогвартса. Безуспешно. Все напрасно, напрасно и бессмысленно. Для того, чтобы продвинуться дальше хотя бы на шаг, им нужен был меч Гриффиндора, продолжать поиски крестражей без него не имело никакого смысла. А идей о том, где искать чертов меч не было никаких.       Дни были холодными. Снаружи палатки блестел снег, отражая скупые лучи январского солнца, которое не могло пробиться сквозь низко парившие облака. - Гарри, - тихое обращение, нежный голос. Ставший таким родным, нужным. И так редко слышимый. В последнее время он гораздо чаще слышал её стоны и страстные вздохи, чем робкие, нерешительные слова. Их ночи, кажется, стали еще более горячими, или же казались такими, на фоне холодных дней. День за днем проходил словно по кольцу, без каких-либо изменений. Утро, кто-то один просыпается в постели. Готовит завтрак и зовет того, что дежурит снаружи. Завтракают. Вдвоем, молча отправляются на прогулку с Волком, крепко держась за руки. Возвращаются в палатку, обедают. Ворошат книги, и ложатся в постель. Снова молчат глядя в потолок, думая сколько продлится эта игра в молчанку. Встают, ужинают. Снова гуляют с Волком, и наконец позволяют себе расслабиться. Ненадолго, всего на пару часов, пока он страстно целует её, и она отвечает ему тем же. А после, один из них дожидается, пока второй заснет, встает и идет на очередное дежурство. - М? - Тебе не кажется, что пора заканчивать? Хватит, кончено. Либо мы пытаемся жить дальше, искать крестражи, уничтожать их, либо... - Что либо? - они остановились и теперь он смотрел на неё сверху вниз, заглядывая в эти восхитительные карие глаза. И кажется, видел в них страх. Потому что сказал это таким тоном, от которого Волк обычно готов был лезть на стенку. Исправился. Сказал тише и спокойнее, - что либо, Гермиона? - Либо останемся в этом чертовом лесу, нарожаем кучу детей, и до конца жизни будем делать вид что мы абсолютно счастливы! - а вот теперь сорвало уже её. И ему это совсем не нравилось. Она умела справляться с его истериками, он с её - нет. - А давай уедем! - это действительно сказал он, встряхнув её за плечи? Да он, судя по тому как расширились её глаза, уже успевшие наполниться слезами. - Что? - да, Поттер, что? - Давай уедем, и родим детей где-нибудь в другом месте, где будет уютный домик у озера, зеленая трава и яркое солнце. Где мы действительно будем счастливы... ты будешь весело смеяться и танцевать под фруктовым деревом в день нашей тайной свадьбы... давай уедем? - он надеялся, правда надеялся, что в его голосе звучит сарказм и усмешка. Но, кажется, не звучали, потому что она смотрела на него словно на сумасшедшего. А потом как-то тихо и сломлено усмехнулась, отвернулась от него и пошла дальше. Догнал, снова взял за руку и пошел рядом. - Куда уедем, Гарри? - не смотрит на него, и подставляет свободную ладонь любопытному Волку. - Не знаю, куда-нибудь, как можно дальше от чертовой, негостеприимной Британии, - он тоже усмехается, понимая, насколько глупо и по-детски звучала мысль о побеге. А потом обнимает её за плечи, и чувствует, как кудрявая головка мягко ложится на его плечо.       Молча дошли до палатки, и вопреки обыкновению Гермиона сразу прошла на кухню, и взглядом указала Гарри сесть напротив. Молодой человек послушно прошел вслед за ней, и ставшим привычным движением плеснул себе в стакан огневиски под неодобрительным взглядом девушки и плюхнулся на стул. - Я долго думала, Гарри... и знаешь, есть еще несколько вариантов уничтожения крестражей. Они конечно тоже трудно досягаемые, но все же... - Говори! - и снова резко... так, что Гермиона даже слегка вздрогнула. - Клыки василиска, адское пламя... это то, что приходит на ум. Но если с адским пламенем все более менее ясно, то для того, чтобы достать клыки придется проникнуть в Хогвартс... - Но это все же лучше, чем сидеть и ждать, пока меч сам упадет к нам в руки, не находишь? - а вот теперь в его голосе звучит неподдельный интерес, и искренняя воодушевленность. И Гермиона в который раз поражается тому, насколько быстро Гарри меняет эмоции, словно набрасывает их как маски, одну за другой. - Да, лучше. Только я думаю, что если мы решим использовать адское пламя, то нам проще всего будет собрать все крестражи вместе, и оставив их в замкнутом пространстве сжечь... - Адское пламя, адское пламя... - Это заклинание использовал Дамблдор, когда... в министерстве, ну ты знаешь. - Да. Точно, ты права... только, пожалуйста, давай пореже упоминать это имя, ладно? - Гермиона только молча кивнула. И в очередной раз пожалела, что прихватила с собой из Годриковой Впадины "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора". Книга разрушила маленький мир Гарри, в котором он считал себя любимым хоть кем-то, и его путеводная звезда погасла. Откровения Риты Скитер, возможно, не имели бы столь пагубного воздействия, если бы не были подтверждены письмами и колдографиями. С каждой прочитанной страницей Гарри все больше замыкался в себе, до тех пор, пока Гермиона не выхватила книгу из его рук, и не забросила на самое дно своей сумочки. Молодой человек испытывал какое-то мрачное удовлетворение, издеваясь над собой и разрушая построенный образ старого доброго волшебника. - И давно ты пришла к такому выводу? - Да нет, только вчера во время дежурства. Я просто думала, понимаешь, что следуя нашей же логике, меч Гриффиндора принимает в себя только то, что его закаляет. Если он может уничтожить крестражи благодаря яду, который принял в себя, то и сам яд может справиться со столь темной магией. - А пламя? - Пламя... в книге сказано, что именно огонь, вызванный этим заклинанием убивает все на своем пути... все, Гарри. Это единственный вывод, к которому я пришла. - Молодец, - он не знал, что еще сказать. Сказать, что она могла бы подумать об этом и раньше, значило обидеть её. Похвалить за то, что она все же нашла выход из положения, казалось ему неправильным. Поэтому он выпил янтарный напиток, встал на ноги и протянул ей руку, потянул на себя, когда она вложила в неё свою ладонь. Ни говоря ни слова провел её к постели и поцеловал. Так было проще, чем отвечать на её вопросы, или задавать свои. Нарушив молчание, она словно сломала что-то, какую-то грань, которая позволяла ему держать себя в руках. А он не был готов к этому, так же, как не был готов к уходу Рона. Также, как не был готов к правде о Дамблдоре... и снова делал самый простой выбор - целовать её, прижимать крепче, заставлять выкрикивать её имя, пока еще есть такая возможность. И четкое предчувствие того, что это - последний раз, когда она полностью принадлежит ему, заставляло с отчаянием вжиматься в её тело, с особой страстью заново изучать каждую клеточку её, ставшего таким необходимым тела. Доводил до оргазма снова и снова, понимая, что отказаться от неё будет невероятно сложно. И на миг задумался о том, как он мог вообще не рассматривать Гермиону, как девушку. Зная, что она не изменилась. Не внешне, во всяком случае. Осталась той же слишком худой, слишком лохматой, слишком скованной девочкой, которую он знал. Осталась той же... но во всей этой непривлекательности, для него появилось что-то непонятно-притягательное, чего он не находил ни в одной до нее, и был уверен, что не найдет после.       Все закончилось. Она последний раз выгнулась в его руках, а он с приглушенным рычанием упал на неё, продолжая покрывать поцелуями лицо. Тишина совсем не давила, когда он ласково перебирал пряди её волос до тех пор, пока она не уснула. Затем встал, оделся, и на мгновение задержавшись взглядом на спящей девушке, вышел из палатки, усаживаясь на пне рядом со входом. Курил одну за другой, смотрел вдаль и прислушивался к каждому шороху. Думал о том, как они смогут вернуться к той жизни, которую вели до ухода Рона. Гарри знал, что она перестала его ждать. А может быть просто потеряла надежду, но, во всяком случае, он больше не видел в её глазах того одиночества, что ощущалось в первые несколько дней после ухода друга. И Гарри тоже его не ждал, потому что... да, потому что ему просто надоело бесконечное нытьё. С Гермионой было проще, гораздо проще...       Гарри постарался в очередной раз воскресить в памяти образ Джинни, её голос. Не смог... на месте зеленых глаз он видел карие, вместо прямых рыжих волос - темные кудри. И голос, такой знакомый, такой привычный, с привычной поучительной ноткой.       Тихий шорох, и мерцающий свет в кустах заставляют отвлечься от не самых правильных мыслей. Показалось, наверное. Гарри усмехнулся и выбросил окурок. Свет не пропадал, напротив, приближался ближе, принимая очертания красивого гибкого животного. Надо позвать Гермиону...       Гарри вскочил и поднял вверх ее волшебную палочку. Крик застрял у него в горле. Свет становился все ярче, деревья на его фоне выделялись черными силуэтами, он прищурился, вглядываясь… То, что светилось среди деревьев, выступило на поляну. Это была серебряная лань, мерцающая ослепительным лунным сиянием. Ее копытца ступали грациозно и по-прежнему бесшумно, не оставляли следов на свежевыпавшем снегу. Она подошла к Гарри, высоко держа изящную головку с большими глазами и длинными ресницами. Гарри смотрел не отрываясь. Его поражало даже не само появление этого странного существа, а то, что лань кажется такой знакомой: он как будто ждал ее, только забыл, что они договорились о встрече, а теперь вдруг вспомнил. Ему уже не хотелось звать подругу. Он голову готов был дать на отсечение, уверенный что чудесная лань пришла к нему и ни к кому другому. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, а потом она повернулась и двинулась прочь. — Постой! — сказал Гарри охрипшим от долгого молчания голосом, — не уходи! Лань углубилась в чащу, и скоро толстые черные стволы почти совсем заслонили ее сияние. Ровно одну секунду Гарри колебался, весь дрожа. Осторожность шептала: это обман, ловушка, западня, но всепобеждающий инстинкт говорил: здесь нет темной магии. Гарри кинулся вдогонку. Снег скрипел у него под ногами, но движения лани были беззвучны, потому что она вся состояла из чистого света. Она уводила его все дальше, в глубь леса. Гарри торопился, он был уверен, что когда она наконец остановится, то позволит ему подойти, и заговорит с ним, и расскажет обо всем, что ему так нужно знать. Он не слышал, как следом за ним, ступая почти также бесшумно как лань, шёл Волк, услышавший удаляющиеся шаги хозяина. Наконец лань остановилась и повернула к нему свою прекрасную голову. Гарри побежал, вопрос уже вертелся на языке, но стоило ему открыть рот, как она исчезла. Темнота разом поглотила ее, но сияющий отпечаток всё еще горел у него перед глазами, словно выжженный на сетчатке, мешая смотреть. Когда Гарри зажмурился, образ только сделался ярче. Гарри стало жутко; пока лань была здесь, он чувствовал себя в безопасности. — Люмос! — прошептал он. На конце волшебной палочки зажегся свет. Образ серебряной лани постепенно тускнел. Гарри стоял, моргая, и прислушивался к лесным шорохам, потрескиванию сучьев, тихому шуршанию снега и дыханию волчонка за спиной. Что, если на него сейчас нападут? Неужели она нарочно заманила его? Там действительно кто-то стоит на самом краю освещенного круга или ему это кажется со страху? Он поднял палочку над головой. Никто на него не бросался, не ударил из-за деревьев зеленый луч. Зачем же она привела его сюда? В свете волшебной палочки что-то блеснуло, Гарри круто обернулся, но увидел всего лишь замерзшее озерцо. Черный потрескавшийся лед заблестел, когда Гарри поднял палочку повыше, чтобы лучше его рассмотреть. Он осторожно подобрался к берегу. Поверхность льда отразила его искаженную тень, луч света, а в глубине под толстой мутно-серой коркой блестело что-то еще… Похоже на большой серебряный крест… Сердце Гарри подпрыгнуло и застряло в горле. Он упал на колени в снег, поднес волшебную палочку к самому льду. Густо-красный отблеск… Это же меч, и рукоять украшена рубинами… На дне лесного озерца лежал меч Гриффиндора. Гарри смотрел на него затаив дыхание. Как это может быть? Откуда здесь, в глухом лесу, совсем рядом с их палаткой взялся этот меч? Какая-то неведомая магия заставила Гермиону устроить стоянку именно на этом месте или серебряная лань, которую он сначала принял за Патронуса, на самом деле что-то вроде хранительницы озера? Или меч поместили в озеро уже после того, как они здесь появились? А тогда где сейчас человек, который это сделал? Гарри снова нацелил волшебную палочку на кусты и деревья, высматривая между ними очертания человеческой фигуры или блеск глаз, но никого не увидел. Остатки страха только подстегивали его ликование, когда он снова наклонился над заледенелым озерцом, на дне которого покоился меч. Гарри указал волшебной палочкой на серебристый контур и проговорил вполголоса: — Акцио, меч! Меч не шелохнулся, да Гарри этого и не ожидал. Будь все так легко, меч просто оставили бы лежать на земле, а не в глубине замерзшего озерца. Гарри обошел круглое ледяное окошко, усиленно вспоминая, как в прошлый раз меч оказался у него. Он тогда был в ужасной опасности и попросил о помощи. — Помоги! — прошептал Гарри, однако меч остался неподвижен. Гарри снова двинулся вокруг озерца. Что же такое сказал тогда Дамблдор? «Вынуть меч из Шляпы может только истинный гриффиндорец». А какие качества отличают истинного гриффиндорца? Тоненький голосок в голове у Гарри ответил словами из песни Распределяющей шляпы: «Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, к тому ж благородны они». Гарри остановился и тяжело вздохнул, пар от его дыхания быстро рассеялся в морозном воздухе. Теперь он знал, что нужно делать. Если честно, он опасался этого с той минуты, как увидел меч подо льдом. Он снова оглянулся по сторонам, хоть и был уже уверен, что никто на него нападать не собирается. Если бы среди деревьев таились враги, у них было больше чем достаточно возможностей прикончить Гарри, пока он бродил в одиночестве по берегу. Нет, он просто оттягивал неприятный момент, поскольку предстоящее дело отнюдь его не радовало. Гарри начал стаскивать с себя одежду под пристальным, остерегающим взглядом Волка, путаясь в многочисленных свитерах. Не совсем понятно, при чем тут благородство, мелькнула едкая мысль, разве только считать благородным поступком, что он не заставил Гермиону лезть в озеро вместо него. Вдалеке заухала сова, и у Гарри сжалось сердце — он вспомнил Буклю. Только на этот раз это был Пушок, наверное... Его колотило от холода, зубы стучали, но он упорно продолжал раздеваться, пока не остался в одних трусах стоять босиком на снегу. Положив на кучку одежды мешочек с обломками волшебной палочки, маминым письмом, осколком зеркала и старым снитчем, Гарри взмахнул палочкой Гермионы, направив ее на лед. — Диффиндо!       Ледяная корка лопнула с треском, похожим на выстрел, куски льда закачались на темной воде. Насколько Гарри мог судить, здесь было неглубоко, но, чтобы достать меч, нужно было окунуться с головой. Если стоять на берегу и раздумывать, задача не станет проще и вода в озере не согреется. Гарри шагнул к кромке воды, положил на землю светящуюся палочку Гермионы и, не давая себе времени подумать о том, как ему сейчас будет холодно, прыгнул. Каждая клеточка его тела громко протестовала, воздух в легких словно смерзся в твердый ком, как только Гарри погрузился по плечи в ледяную воду. Его так трясло, что невозможно было вздохнуть, а по воде к берегам озерца побежали мелкие волны. Гарри нащупал меч онемевшей ногой, чтобы не пришлось нырять два раза. Он невольно тянул с погружением, задыхаясь и дрожа, пока в конце концов не сказал себе, что деваться все равно некуда, собрал последние остатки мужества и нырнул. Холод был убийственный. Вода обжигала, как огонь. Кажется, даже мозги замерзли напрочь. Раздвигая руками темную воду, Гарри потянулся к мечу. Пальцы сомкнулись на рукоятке. Он потащил меч наверх, и вдруг что-то туго сдавило шею. Гарри подумал было, что это водоросли, хотя ничего такого ему не попалось, пока он нырял. Он пошарил рукой и понял, что водоросли тут ни при чем, а душит его цепочка от крестража. Гарри забился, порываясь к поверхности, но только врезался в каменистую стенку берега под водой. Он задыхался, корчился, дергал цепочку застывшими пальцами, в голове взрывались разноцветные огни, он ничего не мог сделать, оставалось только утонуть, и руки, обхватившие его поперек туловища, были, конечно, руками Смерти… Очнулся он, лежа ничком на снегу, давясь и отплевываясь, окоченевший, как никогда в жизни. Рядом с ним кто-то еще пыхтел и кашлял, бродя по берегу неверными шагами. Волк жалобно скулил, безуспешно стараясь согреть своим теплом замерзшее тело Гарри. Гермиона опять пришла на помощь, как тогда, со змеей… Нет, на нее что-то непохоже — слишком хриплый кашель, слишком тяжелые шаги… У Гарри не было сил поднять голову и посмотреть на своего спасителя. Он мог только дотянуться трясущейся рукой до горла и нащупать место, где медальон врезался в тело. Медальон исчез — кто-то перерезал цепочку. Тут над головой у него раздался задыхающийся голос: — Ты… это… совсем спятил? - только потрясение от звука этого голоса придало Гарри сил вскочить на ноги. Он дрожал всем телом и пошатывался, а перед ним стоял Рон, полностью одетый, но промокший до нитки, с прилипшими к лицу волосами, держа в одной руке меч Гриффиндора, а в другой — крестраж, болтающийся на оборванной цепочке. — Какого черта ты не снял эту пакость, раньше чем соваться в воду? — пропыхтел Рон, размахивая крестражем, который покачивался взад-вперед, как на сеансе гипноза. Гарри не ответил — слова не шли. Серебряная лань — ничто, полнейшее ничто по сравнению с тем, что Рон вернулся. Гарри никак не мог в это поверить. И не понимал, то чувство, что сдавило его грудь - это радость, или, напротив огорчение от возвращения друга. Трясясь от холода, он подобрал барахло, валявшееся на берегу озера, и стал одеваться. Натягивая на себя один свитер за другим, Гарри каждый раз ожидал, что Рон исчезнет, пока он не может его видеть, но тот всякий раз оказывался на месте. Он тоже нырнул в озерцо, он спас Гарри. — Это был ты? — спросил наконец Гарри все еще придушенным голосом и стуча зубами. — Ага, — сказал Рон с довольно смущенным видом, и кивнул в сторону Волка, недовольно косящего на него. - Эта чертова псина никак не хотела подпускать меня к тебе. — Это Волк, - машинально бросил Гарри, зарываясь пальцами в густую мягкую шерсть, - Т-ты наколдовал эту лань? — Чего? Да нет, конечно! Я думал, она твоя. — Мой Патронус — олень. — Ах, да, то-то мне показалось, что она немножко другая. Безрогая, - Рон поднес ладони к голове, символизируя рога, и Гарри только кивнул, почти против воли скривившись. Он снова повесил Хагридов мешочек на шею, напялил последний свитер, наклонился подобрать волшебную палочку Гермионы и опять повернулся к Рону. — Откуда ты взялся? - Рон, как видно, надеялся, что об этом речь зайдет позже, а может, и вообще не зайдет. — Ну, ты понимаешь… Я… Я вернулся. Если… — Он прокашлялся. — Ну, ты знаешь. Если вы меня примете.       Наступило молчание. При воспоминании о том, как Рон ушел, между ними будто выросла стена. Но сейчас-то он здесь. Он вернулся. Он только что спас Гарри жизнь. Рон смотрел на свои руки, словно удивляясь, что держит какие-то вещи. — А, да, я его вытащил, — сообщил он очевидное, показывая Гарри меч. — Ты ведь за ним полез, так? — Ага, — сказал Гарри. — Только я не пойму, как ты-то здесь оказался? Как ты нас нашел? — Долго рассказывать, — буркнул Рон. — Я вас давно уже ищу. Лес такой здоровенный. Я уж думал, придется заночевать под деревом, и тут вижу — олень, и ты за ним. — Ты больше никого не видел? — Нет, — сказал Рон, — я… он запнулся, глядя на два дерева чуть в стороне, растущие почти вплотную друг к другу. — Мне вроде показалось, что там что-то шевелится, но я торопился, потому что ты нырнул и с концами, я не мог особо там разглядывать… Эй!       Гарри уже сорвался с места и бежал туда, куда указал Рон. Два дуба росли совсем рядышком, между стволами оставался небольшой просвет, как раз на уровне глаз — идеально, чтобы все видеть, а самому оставаться невидимым. Правда, снега у корней не было и следов тоже. Гарри вернулся к Рону, все еще державшему в руках меч и крестраж. — Что-нибудь нашел? — спросил Рон. — Нет, — ответил Гарри. — А как меч попал в озеро? — Его положил тот, кто прислал Патронуса. - Оба посмотрели на серебряный меч. Украшенная рубинами рукоять поблескивала при свете Гермиониной волшебной палочки. — Думаешь, настоящий? — спросил Рон. — Проверить можно только одним способом, правильно? — сказал Гарри. Крестраж по-прежнему раскачивался на цепочке. Медальон чуть чуть подергивался. Гарри знал, что обитающая в нем тварь волнуется. Она почуяла угрозу и попыталась убить Гарри, лишь бы он не завладел мечом. Что тут долго рассусоливать, надо уничтожить медальон раз и навсегда. Гарри огляделся, высоко подняв волшебную палочку Гермионы, и увидел подходящее место — плоский камень, лежавший на земле в тени платана. — Иди сюда! - Гарри первым подошел к камню, сопровождаемый верным Волком, который недовольно ворчал, смахнул с него снег и протянул руку за крестражем. Рон протянул сначала меч, но Гарри покачал головой, — Давай ты. — Я? — изумился Рон, — почему? — Ты достал меч из озера — значит, он твой, - Гарри не пытался играть в великодушие. Как перед этим он почувствовал, что лани можно доверять, так и теперь он точно знал, что мечом должен орудовать Рон. Это будет правильно. Хоть этому Дамблдор его научил — что бывает особая, неуловимая магия, которая связывает между собой вещи и поступки. — Я его открою, — объяснил Гарри, — а ты шарахнешь мечом. Сразу, понял? Потому что эта дрянь будет отбиваться. Тот кусочек Реддла, что жил в дневнике, меня чуть не прикончил. — А как ты его откроешь? — испуганно спросил Рон. — Попрошу на змеином языке, — сказал Гарри. Ответ пришел как будто сам собой, словно Гарри давно уже его знал в глубине души и только теперь понял, — может быть, помогла встреча с Нагайной. Он посмотрел на изогнутую букву «S», выложенную из сверкающих зеленых камушков; нетрудно было себе представить, что это крошечная змейка свернулась на холодном камне. — Стой! — крикнул Рон, — не открывай, серьезно! — Почему? — спросил Гарри, — отделаемся от этой мерзости, она мне уже поперек горла… — Гарри, я не могу. Правда, давай лучше ты… — Да почему? — Потому что эта штука плохо на меня действует! — выпалил Рон и попятился от камня, на котором лежал медальон. Волк зарычал угрожающе, словно не пуская Рона отойти дальше, — я с ней не справляюсь! Гарри, я не оправдываюсь, она действительно на меня сильнее действует, чем на вас с Гермионой. У меня от нее всякие дрянные мысли лезут в голову. Вроде я и раньше о том же думал, но от нее все становится еще гаже. Не могу объяснить, а как сниму эту штуковину — вроде и в голове проясняется, а потом как опять надену… Не могу я, Гарри! Он отступил еще дальше, волоча за собой меч и мотая головой. — Можешь, — сказал Гарри, — можешь! Ты же достал меч — значит, ты и должен ее разрубить. Ну я тебя прошу, разделайся с ней, Рон! - звук собственного имени словно пришпорил Рона. Он вздохнул и, громко сопя, опять подошел к камню. — Скажи, когда будет пора, — сипло попросил он. — На счет три, — сказал Гарри. Он уставился на медальон, сощурив глаза и мысленно представляя змею на месте буквы «S». То, что обитало в медальоне, задрыгалось, точно пойманный таракан. Его даже можно было пожалеть, вот только ссадина от цепочки еще горела на шее Гарри. — Раз… два… три… Откройся! Последнее слово прозвучало рычащим шипением, и золотые створки, щелкнув, раскрылись. За стеклышками, вправленными в створки, блестели живые глаза — два красивых темных глаза, какие были, наверное, у Тома Реддла до того, как они стали красными, с вертикальным зрачком. — Бей, — сказал Гарри, придерживая раскрытый медальон на камне. Рон дрожащими руками поднял меч. Кончик меча завис над бешено вращавшимися глазами. Гарри крепче ухватил медальон — он уже приготовился увидеть, как из-за разбитых стекол брызнет кровь. Вдруг из крестража раздался голос: — Я видел твое сердце, и оно — мое! — Не слушай его! — прохрипел Гарри. — Бей! — Я видел твои сны, Рональд Уизли, я видел твои страхи. То, о чем ты мечтаешь, может сбыться, но и то, чего ты боишься, может сбыться тоже… — Бей! — заорал Гарри. Его голос эхом прокатился между деревьями. Клинок задрожал — Рон не мог оторвать взгляда от глаз Реддла. Волк залаял, как-то совсем по-собачьи. — Нелюбимый сын у матери, которая всегда мечтала о дочери… И девушку не сумел удержать, она предпочла твоего друга… Вечно на вторых ролях, вечно в тени… — Рон, бей скорее! — рявкнул Гарри, чувствуя, как содрогается медальон под его руками, и пугаясь того, что может случиться. Рон еще выше занес меч, и тут глаза Реддла вспыхнули красным. Из глаз в окошечках медальона выступили нелепыми пузырями две причудливо искаженные головы — Гарри и Гермионы. Рон вскрикнул от неожиданности и попятился. Фигуры продолжали расти, поднимаясь над медальоном — по плечи, потом по пояс, потом по щиколотку, и вот они уже стоят, покачиваясь, словно деревья с одним общим корнем, над настоящим Гарри и Роном. Медальон раскалился добела, Гарри отдернул руки. — Рон! — крикнул он, но призрачный Гарри уже говорил голосом Волан-де-Морта, а Рон, как зачарованный, смотрел ему в лицо. — Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливы, мы радовались, что ты ушел… Мы смеялись над твоей глупостью, над твоей трусостью, над твоим самомнением… — Самомнением! — подхватила призрачная Гермиона. Она была гораздо красивее настоящей, но она наводила страх, раскачиваясь и насмехаясь над Роном, который смотрел на нее с ужасом и все-таки не мог отвести глаз, бессильно опустив руки с мечом. — Кому ты нужен, когда рядом Гарри Поттер? Что ты сделал в своей жизни, чтобы, сравниться с Избранным? Кто ты такой против Мальчика, Который Выжил? — Бей, Рон, бей! — кричал Гарри, с ужасом понимая, что крестраж почти прав. Нет, они никогда не обсуждали Рона, и не осуждали, вслух, во всяком случае, но...но Рон стоял неподвижно, широко раскрыв глаза, в которых отражались призрачные Гарри с Гермионой. Их волосы развевались языками пламени, глаза горели красным, голоса звучали зловещим дуэтом. — Твоя мама хотела, чтобы я был ее родным сыном, — глумился фальшивый Гарри, — она сама так говорила, она бы рада была променять тебя на меня… — Его бы всякая предпочла, ни одна женщина тебя не выберет! Ты ничтожество рядом с ним, — проворковала призрачная Гермиона и, как змея, обвилась вокруг призрачного Гарри, сжимая его в объятиях. Их губы встретились. Рон смотрел на них с мукой в лице. Он высоко поднял меч дрожащими руками. — Давай, Рон! — завопил Гарри. Рон глянул на него, и Гарри почудился красный отблеск в его глазах, — Рон! - Сверкнул меч, Гарри шарахнулся в сторону, послышался звон металла, потом протяжный вопль. Гарри стремительно обернулся, поскальзываясь на снегу и держа наготове волшебную палочку, но сражаться было не с кем. Их с Гермионой чудовищные копии исчезли без следа. Рон стоял с мечом в опущенной руке, а перед ним на камне лежали обломки разбитого медальона. Гарри медленно подошел к нему, не зная, что нужно сказать или сделать. Рон тяжело дышал. Глаза у него снова были нормальные, голубые, а не красные, только мокрые от слез. Гарри нагнулся, притворившись, что ничего не заметил, и поднял разрубленный крестраж. Рон разбил стекло в обоих окошках — глаза Реддла исчезли, а запятнанная шелковая подкладка слегка дымилась. Тварь, что жила в крестраже, сгинула. Звякнул меч — Рон уронил его и рухнул на колени, схватившись за голову. Он весь дрожал, только не от холода. Гарри сунул сломанный медальон в карман, встал на колени возле Рона и осторожно положил руку ему на плечо. — Когда ты ушел, — очень тихо заговорил он, радуясь, что лица Рона не видно, — она плакала целую неделю. Может, и дольше, но так, чтобы я не видел. Мы целыми вечерами вообще не разговаривали. Без тебя… - он не смог закончить фразу. Говорить полуправду было глупо, лгать не хотелось, а что называть правдой он и сам не знал. Только теперь, когда Рон вернулся, Гарри по-настоящему понял, чего им стоило его отсутствие. Или же не стоило ничего. — Она мне как сестра, — продолжал Гарри, свято веря, что хоть здесь он не лжет, — я люблю ее как сестру, и она, я думаю, так же ко мне относится. И всегда так было. Я думал, ты знаешь. Рон не ответил. Он отвернулся от Гарри и шумно высморкался в рукав. Гарри встал и отошел туда, где валялся громадный рюкзак Рона, который тот бросил, когда бежал вытаскивать Гарри из воды. Гарри взвалил рюкзак на спину и вернулся к другу. Тот поднялся на ноги с красными глазами, но вполне владея собой. — Извини, — сказал он севшим голосом. — Я жалею, что ушел. Знаю, я поступил как… он огляделся, будто надеялся, что из темноты к нему прилетит достаточно ругательное слово. — Ты сегодня вроде как все это наверстал, — сказал Гарри. — Вытащил меч. Прикончил крестраж. Мне жизнь спас. — Звучит куда круче, чем все было на самом деле, — пробормотал Рон. — А оно всегда звучит куда круче, чем было на самом деле, — сказал Гарри. — Я тебе уже много лёт об этом талдычу. Они одновременно шагнули друг другу навстречу и обнялись. Волк завилял хвостом и снова ткнулся в руку хозяина, после чего сорвался с места и побежал прочь от них. — Теперь бы еще найти палатку, — заметил Гарри, когда они отступили друг от друга. Он не сомневался, что волчонок не убежит далеко, но палатка отыскалась без труда. Гарри казалось, что он долго бежал по лесу за серебряной ланью, а обратная дорога вдвоем вышла на удивление короткой. Гарри не терпелось разбудить Гермиону. Будить девушку не пришлось. Она сама выскочила ему навстречу, видимо разбуженная Волком, который вилял хвостом прыгая на хозяев. Гермиона, не замечая, топчущегося позади Рона, повисла на нее Гарри, и запечатлела на его щеке горячий поцелуй. Гарри успел подумать о том, что слава богу она поцеловала его именно в щеку прежде, чем сзади послышался смущенный кашель. — Гарри? Что случилось? Ты цел? — Все в порядке, все отлично. Даже замечательно. Тут к нам кое-кто пришел… — Ты о чем это? Кто?... - она увидела Рона. — Он стоял с мечом в руке, и вода капала с него на стоптанный снег. Гарри отступил в тень дерева, прижимая к себе Волка, стряхнул с себя Ронов рюкзак и постарался стать по возможности незаметным. Гермиона двигаясь как во сне, шагнула к Рону, не сводя глаз с его бледного лица. Она остановилась перед ним, приоткрыв губы и широко распахнув глаза. Рон слабо, с надеждой улыбнулся и протянул к ней руки. Гермиона кинулась на него и принялась колотить по чему попало. — Ай, Гермиона, ой! Ты чего? А-а! — Рональд. Уизли. Ты… Последняя. Задница! — каждое слово сопровождалось ударом. Рон пятился, прикрывая голову, Гермиона наступала на него. — Приполз… обратно… столько… времени… собирался... Где моя волшебная палочка?!!! - похоже, она была готова вырвать палочку из рук Гарри. Он отреагировал на чистом инстинкте: — Протего!       Между Роном и Гермионой возник невидимый щит. Гермиону отбросило на пол. Она выплюнула попавшие в рот волосы и снова вскочила. — Гермиона! — крикнул Гарри, — успокойся… — Не успокоюсь! — завизжала она. Гарри никогда еще не видел ее в таком состоянии. Она была прямо как безумная, — отдай мою волшебную палочку! Дай сюда, я сказала!!! — Гермиона, остановись… — Нечего тут командовать, Гарри Поттер! — крикнула она. — Не смей мне указывать! Отдай сейчас же! Волк, солнышко, отойди в сторонку. А ты!!! -она обвиняюще ткнула пальцем в сторону Рона, словно проклиная. Гарри не мог винить Рона за то, что тот отступил на несколько шагов. — Я бежала за тобой! Я тебя звала! Я умоляла тебя вернуться! — Знаю, — пробормотал Рон, — Гермиона, прости. Я правда жалею, что ушел… — Ах, жалеешь! - Гермиона пронзительно расхохоталась. Рон беспомощно посмотрел на Гарри, но тот только растерянно развел руками, — столько времени шлялся неизвестно где, а теперь явился и думаешь, что достаточно будет сказать: "Я правда жалею", и все будет в порядке?! — А что еще я могу сказать? — заорал Рон. «Хорошо, что он хоть как-то пытается постоять за себя», — подумал Гарри, замечая, что мысли в голове звучат как-то меланхолично. — Даже не знаю! — с жутким сарказмом ответила Гермиона. — Ты уж подумай, Рон, напряги извилины — на это много времени не надо, их всего-то две с половиной… — Гермиона, — встрял Гарри, не вынеся такого низкого приема, — он меня спас… — А мне плевать! — завопила она, — меня не волнует, что он там совершил! Столько времени прошло, мы могли десять раз погибнуть, а ему и горя мало… — Я знал, что вы не погибли! — рявкнул Рон, впервые перекричав ее и подскочив к самому щиту, — про Гарри без конца пишут в «Пророке», и по радио говорят, и везде вас ищут, прямо с ума все посходили, я бы сразу услышал, если бы вас поймали, вы даже не знаете, каково мне пришлось… — Тебе пришлось?! - голос у Гермионы все повышался, еще чуть чуть — и его смогли бы воспринимать только летучие мыши. От возмущения у нее не хватило слов, и Рон тут же этим воспользовался. — Я, как только трансгрессировал, сразу и пожалел. Я бы вернулся в ту же минуту, только наскочил на егерей, понимаешь, Гермиона, и они меня загребли! — На кого наскочил? — спросил Гарри. Гермиона бросилась мимо них в палатку и упала в кресло, так решительно скрестив руки и ноги, как будто собиралась просидеть в этой позе несколько лет. Вопреки обыкновению не обращая внимания на крутящегося у её ног волчонка. — На егерей, — повторил Рон, — они теперь повсюду шастают, целыми бандами, зарабатывают золотишко тем, что ловят лиц маггловского происхождения и предателей чистокровных. Министерство за каждого дает награду. Я был один, а по возрасту вроде школьник, вот они и обрадовались — решили, я из семьи магглов и скрываюсь. — Что ты им сказал? — Сказал, что я — Стэн Шанпайк. Первое, что пришло в голову. — И они поверили? — Они умом-то не особо блистали. Один по виду вообще частично тролль, и по запаху тоже… - Рон покосился на Гермиону, явно надеясь, что она оценит юмор и смягчится, но Гермиона по-прежнему сидела с каменным лицом, прочно сплетя руки, — в общем, они там заспорили, Стэн я или нет. Довольно жалкие типы, если честно, только их было пятеро, а я один, и палочку они отобрали. Потом двое сцепились, остальные отвлеклись, я одного, который меня держал, укусил в живот и выдернул волшебную палочку. Обезоружил того, который держал мою, и трансгрессировал. Вышло не очень удачно, у меня опять случился расщеп… — Рон показал правую руку — на двух пальцах не хватало ногтей. Гермиона холодно подняла брови. — И потом, я оказался за несколько миль от вас. Пока добрался по берегу до места ночевки… вас уже не было. — Боже, какая захватывающая история, — надменно сказала Гермиона. Она всегда говорила таким тоном, когда хотела обидеть. — Бедненький, как ты натерпелся! А мы с тобой, Гарри, что делали? Побывали в Годриковой Впадине, и что же там такое было, даже и не припомню… Ах да, Сам-Знаешь-Чья змея на нас набросилась, мало что не убила, а потом и Сам-Знаешь-Кто появился, мы с ним разминулись буквально на секунду… — Что? — спросил Рон, потрясенно глядя то на нее, то на Гарри, но Гермиона не удостоила его вниманием. — Вообрази, Гарри, он лишился двух ноготочков! Вот это настоящее страдание, я понимаю… — Гермиона, — тихо сказал Гарри, — Рон спас мне жизнь. Она словно не слышала, и Гарри показалось, только на одно мгновение, что она за всем этим потоком слов пытается определиться, какие же чувства она испытывает. Потому что вопреки тону и словам, в её глазах сквозит сплошная беспомощность, которую он научился различать с полувзгляда. — Одно только мне хотелось бы знать, — проговорила она, уставившись в точку над головой Рона, — как ты нашел нас сегодня? Это очень важно. Если мы это поймем, сможем в дальнейшем обезопасить себя от непрошеных гостей.        Рон угрюмо посмотрел на нее и вытащил из кармана джинсов какую-то серебряную вещицу. — Вот этим. - Гермионе пришлось перевести взгляд на Рона, чтобы разглядеть, что он показывает. — Делюминатор? — спросила она, от удивления забыв держаться холодно и неприступно. — Он, оказывается, не просто свет включает и выключает, — объяснил Рон. — Не знаю как он устроен и почему это случилось именно в тот момент, а не раньше — я ведь все это время хотел вернуться. В общем, я слушал радио утром на Рождество и вдруг услышал… тебя. Он смотрел прямо на Гермиону. — Ты услышал меня по радио? — недоверчиво переспросила она. — Нет, из кармана. Твой голос шел из этой штуки. — Он снова поднял вверх делюминатор. — И что же я сказала? — В голосе Гермионы скептицизм боролся с любопытством. — Сказала мое имя — Рон. И еще… что-то про волшебную палочку. Гермиона жарко покраснела. Гарри вспомнил, что в рождественское утро имя Рона прозвучало между ними впервые с того дня, когда он ушел. Гермиона произнесла его, когда пыталась починить волшебную палочку Гарри. — Ну вот, я его вынул, — продолжал Рон, глядя на делюминатор, — и вроде он выглядел как всегда, но я же точно слышал твой голос. Так что я щелкнул. В комнате свет погас, но зато появился другой, прямо за окном. Рон ткнул пальцем перед собой, как будто видел что-то такое, чего Гарри и Гермиона видеть не могли, — это был как будто пульсирующий шар света, синеватый такой, вроде того, что бывает вокруг портала, знаете? — Ага, — в один голос машинально ответили Гарри с Гермионой. — Я понял, что это мне и надо, — сказал Рон. — Похватал барахло, нацепил рюкзак и пошел в сад. Шарик света меня дожидался, а как я вышел, он полетел вперед, а я двинулся за ним. Он привел меня за сарай, а потом… ну как-бы, переместился в меня. — Это как? — спросил Гарри, решив, что неправильно расслышал. — Он вроде как подплыл ко мне, — Рон показал пальцем точку поблизости от сердца, — вот сюда, а потом как будто провалился внутрь. Я его чувствовал, он такой горячий. Я сразу сообразил, что надо делать. Понятно было, что он вынесет меня, куда нужно. Я трансгрессировал и попал на какой-то холм. Там лежал снег… — Мы там были! — подхватил Гарри. — Две ночи там провели, и на вторую ночь мне все казалось, что кто-то ходит и зовет меня в темноте. — Ага, это, наверное, был я, — сказал Рон, — ваши защитные заклинания здорово работают — я вас так и не смог увидеть и услышать тоже, но я был уверен, что вы где-то рядом, так что в итоге вытащил спальник и стал ждать, пока вы появитесь. Думал, увижу, когда вы будете складывать палатку. — Да нет, — сказала Гермиона, — в тот раз мы трансгрессировали под мантией невидимкой, для перестраховки. И отправились очень рано, потому что, как Гарри сказал, слышали, будто кто-то бродит вокруг. — Ну вот, а я целый день просидел на холме, — продолжал Рон. — Все ждал, что вы покажетесь. А когда стало темнеть, я понял, что упустил вас, и опять щелкнул делюминатором, синий свет вошел в меня, я трансгрессировал и оказался здесь, в лесу. Ну, вас опять не было видно, оставалось только надеяться, что кто-то из вас объявится… Гарри и объявился. То есть сначала-то я увидел серебряную лань… — Что ты увидел? — резким тоном переспросила Гермиона и они стали рассказывать ей о том, что случилось. Гермиона хмурилась, переводила взгляд с одного на другого и слушала так сосредоточенно, что забыла держать скрещенными руки и ноги. — Это явно был чей-то Патронус! — воскликнула она, — ты так и не видел, кто ее создал? Вообще никого не видел? И лань привела тебя к мечу? Даже не верится! А потом что было?       Рон рассказал, как увидел, что Гарри прыгнул в озерцо, стал ждать, когда он вынырнет, потом сообразил, что что-то не так, бросился в воду и вытащил Гарри, а потом нырнул еще раз, за мечом. Дойдя до того, как открылся медальон, Рон замялся, и Гарри закончил за него. — И тогда Рон как даст по нему мечом! — И он… уничтожился? И все? — прошептала Гермиона. — Ну… Он здорово орал, — ответил Гарри, покосившись на Рона. — Вот. Он бросил ей на колени бывший крестраж. Гермиона опасливо взяла медальон и осмотрела разбитые окошечки. Гарри наконец повернулся к Рону: — Когда ты удирал от егерей, у тебя вроде образовалась лишняя волшебная палочка? — Что? — отозвался Рон, глядя на Гермиону, рассматривавшую медальон, — а, ну да, - он расстегнул пряжку на кармане рюкзака и вытащил короткую палочку из темного дерева, — я подумал, что невредно будет иметь запасную. — Как ты был прав! — сказал Гарри, протягивая руку, — моя сломалась. — Серьезно? — сказал Рон, но тут Гермиона поднялась на ноги, и он испуганно съежился. Она спрятала обезвреженный крестраж в расшитую бисером сумочку, забралась в кровать и молча укрылась одеялом. Рон передал Гарри новую палочку. — Кажется обошлось, — пробормотал Гарри. — Угу, — согласился Рон, — могло быть и хуже. Помнишь, как она на меня птичек натравила? — Я и сейчас еще не исключаю такой возможности, — раздался из-под одеяла приглушенный голос Гермионы, но Гарри видел, что Рон потихоньку улыбается, вытаскивая из рюкзака свою бордовую пижаму.       Рон переоделся, наконец и прошел к своей кровати, которая по-прежнему стояла заправленная, словно ожидая своего владельца.       Гарри, почти машинально пошел к постели Гермионы, передумав в последний момент, и устало упал на свою, понимая, что делить её теперь придется с Волком. Впрочем, с щенком было как-то уютно, когда он забрался на кровать и вытянулся рядом с телом Гарри. Сон не приходил, только навязчивая мысль о том, что он был прав. Что сегодняшний день был последним днем их так называемой игры в любовь. И тянущее, чувство где-то в груди не давало радоваться возвращению лучшего друга, уничтожению крестража, находке в виде меча Гриффиндора. Только мертвая пустота на том месте, где должен быть восторг... и мерцающая перед внутренним взором серебряная лань, еще одна загадка, требующая ответа.