Волчья стая

9 января 1998г. Нью-Фостер       Она проснулась как всегда первой. Сонно потянулась, всем существом ощущая полную удовлетворенность. Которая длилась ровно до того момента, когда реальность обрушилась на неё подобно снежному кому. Проснулась. Проснулась в тех руках, которые вот уже несколько ночей кряду преследовали её во сне. Проснулась, уткнувшись в шею, вдыхая легкий запах сигарет, и более-терпкий, собственный запах тела.       Девушка еще несколько минут позволила себе любоваться видом молодого человека, в который раз поражаясь, насколько беззащитным и в то же время мужественным выглядит Гарри во сне. Лоб слегка нахмурен, но губы чуть приоткрыты. И, как ни странно, без очков он выглядит немного старше.       Стараясь не потревожить спящего любовника, Гермиона выскользнула из постели, и уже наклонилась за в спешке сброшенным с неё нижним бельем, когда взгляд наткнулся на висевшее на стене зеркало, которое она вчера не заметила. Медленно, словно в замедленной съемке девушка выпрямилась и посмотрела на себя.       Это не она, это кто-то другой смотрит на неё в отражении. Чуть припухшие, покрасневшие после поцелуев губы и легкое раздражение на щеке от щетины Гарри. Растрепанные кудри, что почему-то не выглядят вороньим гнездом, а напротив, водопадом рассыпались по спине и плечам. Худая, слишком худая фигура принадлежит конечно ей, но и она словно претерпела изменения. А самое главное, наверное, заключается в том, что из глаз исчезло затравленное, почти дикое выражение полной обреченности и ненужности. Она желанна. Пусть не любима, но желанна, и пусть это всего лишь похоть, но... -Ты великолепна, но все же одевайся. Хотя я бы и предпочел, чтобы ты вернулась в постель,- хриплый со сна голос Гарри вывел девушку из размышлений, заставив смущенно покраснеть. Да, мисс Грейнджер, вы определенно сходите с ума. С полной самоотдачей занимаетесь любовью с лучшим другом, после чего стыдливо краснеете при мысли о том, что он видит вас обнаженной.       Быстро, как-то слишком неловко, стараясь спрятаться от пронзительного взгляда зеленых глаз, Гермиона оделась. После чего наконец заставила себя посмотреть на вальяжно развалившегося в постели молодого человека, который, кажется, вставать и не собирался. -Куда ты так торопишься?-ну вот, теперь он снова говорит с ней тоном, нет-необходимости-краснеть-мы-же-просто-друзья. -Зато ты, как я вижу никуда не торопишься?-Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы не начала разговаривать с Гарри словно с маленьким, не смышленым ребенком.-Нас между прочим в палатке ждут. -Я помню,- резко оборвал девушку молодой человек, не имея ни малейшего желания слушать о Роне. Сейчас она снова начнет винить себя и говорить о том, как все неправильно. Он знает это, прекрасно знает. И понимает, что подобных импульсов больше повторяться не должно. Он компрометирует её, понимая, что если ему, в случае, если он выживет простят все, то Гермиону будут винить в том, что она соблазнила "героя".       Не желая продолжать бессмысленный спор, Гарри встал и быстро оделся, краем глаза наблюдая, как Гермиона подошла к окну, и замерла возле него, обхватив себя руками, словно защищаясь от всего мира. Одевшись, молодой человек подошел к девушке и обнял за плечи, уткнувшись в макушку. -Все будет хорошо, слышишь? Все обязательно будет хорошо,- прошептал он в кудрявые волосы. -Этого не должно повторяться, Гарри. Никогда,- ты права, Гермиона. Как же ты права, только вот это повторится. И не раз, и не два, потому что ты нужна мне до охренения. Нужна, пока это война не кончилась. Нужна, пока рядом нет Джинни, которая наверное, более необходима. -Конечно,-спокойно ответил он, отстраняясь от теплого, покорного каждому его движению тела. Отстранился слишком поспешно, потому что успел заметить как резко она развернулась к нему и на мгновение вцепилась тонкими пальцами в ткань его свитера. Только на мгновение, но и его было достаточно, чтобы только огромным усилием воли сдержать себя и не прижать её к себе снова. Не поцеловать в приоткрытые губы. Не прошептать ничего лишнего. -Пойдем, Гарри, нам пора,- сказала едва слышно, но слова кованым железом впивались в мысли, от которых надо было бежать.       Судорожно вздохнув, молодой человек кивнул и, сжав тонкий локоть девушки начал спускаться вниз. Расставаться с этим уютным местом не хотелось совершенно, так же как и оставлять здесь частичку души, ту, которая на веки останется с миниатюрной нескладной девушкой, подругой детства, почти сестрой, любовницей. Гарри знал, что не вернется в маленький отель на краю географии ни с одной из своих будущих девушек, будь то Джинни или кто-то еще. Это место, да и эта сумасшедшая ночь навсегда останется в его памяти чистым и светлым мгновением.       Решив не тянуть время, молодые люди быстро зашли в ближайший магазин, накинув на себя дезиллюминационные чары, собрали в бездонную расшитую бисером сумочку Гермионы половину его содержимого, начиная от нескольких пачек макарон и заканчивая несколькими бутылками разного алкоголя, и, оставив на кассе девять галлеонов- именно во столько оценила Гермиона их "покупки", аппарировали прямо к поставленному Гермионой вокруг палатки барьеру.       Рона на дежурстве разумеется, не оказалось. Зато верный Волк сидел прямо возле входа с надеждой всматриваясь в даль в ожидании хозяев. -Смотри, Гарри. Вот он, самый верный друг,- тихо бросила девушка молодому человеку, глядя, как едва завидев их дикое, грозное животное бросилось к ним на встречу, лая, скуля, и яростно виляя хвостом. Как только щенок подбежал к ним достаточно близко, Гермиона опустилась перед ним на корточки, позволяя облизать лицо. Как только обмен любезностями с хозяйкой был закончен, Волк, под веселый смех девушки и спокойную улыбку Гарри, взяв небольшой разгон встал на задние лапы, передними для равновесия упершись в его грудь. -Ты сошел с ума, Волк!- ласково, вопреки своим словам воскликнул Гарри, уворачиваясь от мягкого, чуть шершавого языка, упорно пытающегося лизнуть его в губы. Гарри тоже рассмеялся, и протянул Гермионе руку, помогая встать на ноги. И в тот момент, когда поднял голову, заметил Рона.       Недовольный, сонный друг вышел из палатки, разбуженный произведенным шумом. Если честно, Гарри ждал, когда начнется допрос с пристрастием о том, где их носило почти сутки. Так или иначе, но на месте Рона он бы не позволил своей девушке носиться средь ночи неизвестно где, пусть даже с лучшим другом, из побуждения элементарной безопасности. Разумеется, вопрос последовал, но еще больше разозлил Гарри. -Ну и где вас носило столько? Ваша чертова псина съела все,подчистую, а я между прочим, не одним воздухом питаюсь. Да и дежурить столько времени подряд тоже как-то не очень, знаете ли...       Гермиона только фыркнула, а Гарри на мгновение лишился дара речи, после чего взорвался бурной тирадой. -Ты серьезно, Рон? Твоя девушка, рискуя жизнью, прочесывала окрестности, чтобы нам спокойно спалось хоть какое-то время... -Гарри, не надо...-неудачная попытка девушки успокоить друга была остановлена властным жестом. -Постой. Твои лучшие друзья, пусть так, оставили тебя одного, попросив только присматривать за собакой и дежурить чтобы тебя, Рон не пришиб кто-нибудь из пожирателей. Но тебя волнует не это, тебя волнует только то, что ты, блин, голоден? -Ты не правильно понял меня,- буркнул Рон, не решаясь сказать что-то более веское. В этом весь Рон, никаких решительных действий, никаких самостоятельных решений, никаких уверенных слов.       Еще несколько долгих мгновений просверлив спину друга взглядом, Гарри почувствовал, как Гермиона тянет его за левый рукав, а Волк влажным носом тычется в правую ладонь. Криво улыбнувшись обоим, молодой человек продолжил путь, раздраженно выдернув руку из пальцев девушки.       Пройдя в палатку, и ни сказав ни кому ни слова, Гарри, под тяжелым взглядом Рона и обеспокоенным-Гермионы молча упал на постель, повернувшись лицом к тому месту, где должна была бы быть стенка. Волк, словно чувствуя настроение хозяина запрыгнул на кровать следом за Гарри, беспокойно повозился, и наконец, тяжело вздохнув улегся, устроив голову на ногах молодого человека.       Гарри не спал. Несмотря на то, что в палатке стояла почти мертвая тишина, нарушаемая только стуком предметов об стол, когда Гермиона возилась на кухне. Рон, не сказав ни слова вышел на улицу, видимо, решив подежурить. А Гарри лежал, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Почему, почему его так разозлило поведение Рона, несмотря на то, что сам он далеко не раз вел себя подобным образом. Почему он не может смириться с тем, что его друзья любят друг друга, и вместо того, чтобы вот так, обманывая Рона и почти издеваясь над Гермионой забирать её прочь от жадных рук Рональда Уизли. Чего он боится? Или за кого? За то, что Рон разобьет ей сердце? Так он сам, Гарри делает это с почти ювелирной точностью, каждый день, каждый час. Или того, что боится остаться не у дел, когда война закончится? Или же, просто хочет банальных человеческих чувств прежде, чем позволит себе умереть, посмотрев смерти в лицо? Нет, смерти он не боится. Гораздо больше он боится клетки, потерь, которые произойдут, он точно знает, из-за него. Если бы все было готово, если бы крестражи были найдены, он бы уже давно встретился лицом к лицу с самым страшным волшебником столетия. А Гермиона, она ведь умница, нашла бы способ их уничтожить...       Проснулся молодой человек от тихих, но возмущенных голосов где-то совсем рядом. -Нет, Рон, я не хочу...Отойди от меня, пожалуйста...Да, люблю, но думаю, что сейчас не самое подходящее время разбираться в наших с тобой чувствах, да? Простила? Да, простила...-Гарри не мог расслышать со своего места мятых, словно сжеванных слов Рона, но слова Гермионы доходили до него в полном объеме. Любишь, да, значит? Тогда почему ты стонешь подо мной, а не под ним, милая? Почему ты с таким пылом отвечаешь на мои поцелуи, не подпуская его к себе, не давая распускать руки. Ты изменяешь ему, Гермиона, смирись с этим. А я изменяю Джинни, и уже кажется смирился...       Голова начинала болеть все сильней, и молодой человек не мог понять, говорит ли он это вслух, или же бредит, слышит ли разговор на самом деле, или он так же нашептан кем-то другим. Но на языке крутилось только одно слово, которое через минуту вырвалось с его губ криком, точно таким который взорвался болью в его голове... -Измена!