Волчья стая

      Ей еще никогда, кажется, не было так больно. Больно от собственного бессилия. Больно от страха за друзей. Больно от страха за врагов. Еще никогда в жизни Джинни не была настолько близка к предательству. Хотя...Она уже предала все то, чем дорожила. Предала свои идеалы и мечты. Оставался последний шаг, и все-после него пустота. Осталось выступить в открытую на стороне Темного Лорда. Не потому что боялась, нет. Просто потому что устала. Снова. Устала еще сильнее чем тогда, когда Малфой подобрал её в совятне, хотя и тогда девушке казалось, что больше некуда. А теперь...что?       Джинни не была дурой, и прекрасно поняла, что первым, кто вычислил её двойную игру стал Снейп. И еще поняла, что то зелье, которое он заставил её выпить - это средство, которое позволит ей скрыть от Волан-де-Морта все то, что должно остаться скрытым. Как директору удалось сделать подобное зелье, знал только один Мерлин, но вот Джинни больше интересовало, для чего. Для чего он дал его ей. Он ведь Пожиратель Смерти, предатель, или...?       От всех этих "или" и прочих загадок Джинни тоже устала. И проще было бы действительно сломаться, отдаться на волю победителя, но она упрямо, стиснув зубы от душившей её злости на саму себя упрямо рвет из старой записной книжки лист бумаги, с трудом находит карандаш в сумке, и дрожащей рукой царапает всего несколько слов: "Сегодня после двенадцати. На астрономической башне."       И как то сама собой приходит на ум передать записку через Добби.       Домовой эльф появляется спустя несколько секунд после тихого оклика. Длинные уши-локаторы опущены, но сам эльф подобострастно и с улыбкой на смешном лице смотрит на девушку. -Добби готов служить подруге великого Гарри Поттера! -Тише, Добби. Я очень благодарна тебе, правда, но сейчас не время и не место для торжественности. У тебя есть доступ к гостиной Слизерина? -Конечно, я же эльф,- Добби шевелит ушами и разводит ручками так, словно она спросила глупость. А впрочем, она действительно спросила глупость. Но от почти детской непосредственности домового эльфа на сухих губах появляется слабая, вымученная, но улыбка. -Отлично, Добби. Тогда...Знаешь, тебе необходимо передать это,- Джинни складывает клочок бумаги в несколько раз так, чтобы его нельзя было заметить окружающим и машет им перед лицом эльфа,- Дафне Гринграсс. Ты знаешь, кто это? -Знаю, мисс, но ведь...-глаза Добби раскрываются еще шире, если это возможно, и он начинает ими отчаянно хлопать. -Именно. Это надо мне, Добби. Ты сможешь передать записку так, чтобы прочитать её смогла только сама мисс Гринграсс, а для верности...-Джинни шепчет заклинание над бумагой, присаживается на корточки перед эльфом и смотрит прямо в глаза-мячики. Тоска и тревога охватывают девушку, когда она смотрит на маленькое, хрупкое тело перед собой. И на то, как трогательно болтаются уши-локаторы, когда преданное существо восторженно кивает непропорциональной головой. Джинни порывисто обнимает эльфа, и уверена, что тот бы покраснел, если бы умел это делать, и говорит,- спасибо, Добби. И береги себя.       Добби еще несколько секунд лопочет что-то о том, какая честь для него оказать ей услугу, после чего исчезает с тихим хлопком. Джинни Уизли еще не знает, что сегодня видела этого домовика последний раз в жизни.       Когда эльф исчез, девушка начала собираться на "аудиенцию". Она так хотела увидеть Темного Лорда, высказать ему все, что она думает о нем и его методах, что теперь просто не знала с чего начать разговор, когда она его увидит. Да и будет ли он разговаривать с ней при встрече о её проблемах - тоже вопрос. Или просто снова стравит её с кем-нибудь из пожирателей в схватке, чтобы посмотреть, не прогадал ли он с очередной пешкой. Убивать он её не будет, конечно, сам ведь сказал, что она ему нужна для чего-то, а вот наказать, проучить беспокойную надоедливую девицу - это всегда пожалуйста. Чтобы в дальнейшем неповадно было. А может быть, все действительно будет проще? Может быть он просто убьет её, сотрет с лица земли, и помнить о том, что она когда-то существовала будут только самые близкие?       Джинни тяжело выдохнула, и посмотрела на себя в зеркало. Может быть ей кажется, конечно, но за последние несколько дней она словно повзрослела лет на пять. И от девочки со смеющимися зелеными глазами осталась только потрепанная оболочка. С потрескавшимися губами, черными тенями под глазами и пустым взглядом. Так не бывает. Секунда, две, и снова тяжело выдохнув, девушка надевает теплую черную мантию поверх белого свитера, в свое время принадлежавшего одному из братьев. Она уже не помнит, кому именно, только то, что с боем вырвала свитер у матери, когда та хотела от него избавиться. Как будто знала, что ей до боли будет нужно чувствовать себя в надежных родных объятиях. -Джинни, куда ты?- оклик Невилла заставляет обернуться уже на пороге гостиной. Да, а она надеялась уйти незаметно, чтобы не было соблазна остаться. -К директору,-голос тихий, и как будто неё, но друг вскакивает с кресла у камина и подлетает к ней. -Зачем? -Я не знаю. -Когда ты вернешься? -Я...Я не знаю, Невилл,- и она действительно не знает, но когда он смотрит на неё, как преданный пес, готовый на все ради хозяина. -Но ты ведь вернешься, да? -Я вернусь, Невилл. Обязательно вернусь, - она сглатывает прежде, чем закончить предложение. Подавляет всхлип где-то в горле и на мгновение сильно сжимает его сухую большую ладонь в тонких пальцах. А потом вылетает из общей гостиной понимая, что просто обязана вернуться. Живой и по возможности невредимой, но это не так уж и важно.       И все же, оказавшись за портретом Полной дамы, Джинни позволяет себе слабость и громко всхлипывает. Один-единственный всхлип, после которого молчаливым потоком по щекам бегут бесконечные соленые слезы. Такие горячие...Горячие и жестокие, как глаза Малфоя, когда он делает вид, что она ему безразлична. Соленые и дарящие почти физическое облегчение, как глаза Невилла, когда он поддерживает её. Чистые и успокаивающие, дающие право понять, что она все еще жива, как глаза Гарри, дарящие надежду.       Остановившись перед уродливыми каменными горгульями девушка опускает голову и позволяет себе еще один всхлип, последний. А потом глубоко вдыхает отравленный безнадежностью кислород сквозь зубы и произносит пароль.       Перед директором она предстает уже совершенно спокойная, со ставшей привычной циничной усмешкой на губах. Отвратительной усмешкой которой она тоже научилась у Малфоя. Впрочем, Снейп видит что она не в порядке. Видит по влажным ресницам. Видит по сжатым в кулаки разбитым ладоням и подрагивающей верхней губе. И ему, впервые за долгое время становится жалко эту девочку, так похожую на ту, другую, что тоже была смелой и безрассудной. Но она не должна почувствовать эту жалость. Только потому что до безумия сильно в ней нуждается. Пожалеть её могут те, другие, которым она это позволяет и у которых это получается из рук вон плохо. Его задача - закалить, не дать сломаться окончательно. -Вы явились наконец-то?- Мерлин, как же он устал от звука собственного голоса. От холодных циничных ноток в нем. -Я никуда не опаздываю,- огрызается. Умница. Хоть и говорит глухо, в воротник огромного белого свитера, сразу ясно, что злится. Пусть так. -Двадцать очков с Гриффиндора, за грубость директору,- прекрасное наказание, не правда ли? Особенно в этом году, когда непростительные летают словно бумажные самолетики. -Вам это нравится, да? Нравится ни за что снимать балы с учеников? Нравится доводить их до истерики. Нравится заставлять учеников ненавидеть вас, да? Или так, снимая балы чувствуете преимущество над всеми нами, над бестолковой толпой, которая совершенно ничего не может вам противопоставить. Над бестолковой толпой, которая не признает, и никогда не признает вашего авторитета?-Глупая девочка, какая же ты глупая. Кричите, мисс Уизли, зачем вы держите все в себе? Так же сложно, я знаю...Но нет, девчонка продолжает монотонно говорить о силе своих убеждений и его собственной никчемности. -Молчать! Если вы думаете, что мне доставляет огромное удовльствие находиться в вашем обществе, то вы глубоко заблуждаетесь. Вас вызывает Темный Лорд, и он ждать не любит,- зря ты думаешь, что я не заметил, как ты едва заметно вздрогнула при упоминании господина. Я заметил. -Он...-голос Джинни заметно дрожит, и она обхватывает себя дрожащими руками, в попытке скрыться...от чего? От неизбежной реальности?-Он действительно вызывал меня к себе? -Да. -Вы...вы узнали, кто убил мальчика,- вся злость девчонки как-то сходит на нет, и Снейп снова злится на себя. Она действительно переживает за бедного мальчика, и он не знает что на это можно сказать. Что он искал, правда искал. И да, даже нашел. Но признать перед ней, что в смерти ни в чем не повинного ребенка, единственная беда которого заключалась в том, что его родители - магглы, виноваты его же соратники, значит разрушить хрупкю женскую душу еще сильнее. -Нет, не узнал,- еще одна маленькая ложь, несущественная в масштабах войны и такая важная для маленького мира под названием "Джинни Уизли" точно никому не сможет навредить. -Вы даже не искали,- её голос опускается до шепота. До хриплого, надломленного шепота который рвет на части остатки его души. -Вы забываетесь, мисс Уизли. Никакого воспитания, никакого соблюдения субординации!-он с силой заставляет себя вернуться к привычной манере разговора. -Ну уж извините, не аристократы воспитывали,-девчонка нагло усмехается глядя прямо в глаза и смотрит неотрывно несколько секунд, после чего снова отводит взгляд. Злой, затравленный, но страха в нем нет,-Зато меня не научили истреблять своих. А насчет субординации,- Джинни прикусывает губу, и снова усмехается, словно стараясь его соблазнить,-кто вы мне такой, чтобы я её соблюдала? Директор? Я вас не признаю и никогда не признаю. а что касается Темного Лорда...Тут уж мы все равны, разве нет?       Она чуть наклоняет голову и широко распахивает свои чертовы глаза. Чуть приоткрывает губы, и чем-то неуловимо становится похожа на Беллатрису. А что если...Что если он ошибся? Что если она действительно решила верой и правдой служить ему. Без угроз и пыток, просто соблазнилась деньгами, властью... Дура!       Кажется, он действительно выдохнул последнее слово вслух, судя по тому, как удивленно раскрылись её глаза. И даже с лица сползло выражение идиотизма. -Вас ждет Темный Лорд,- он не нашёл в себе сил посмотреть в её глаза, или сказать что-то еще, в своей любимой манере. Только чуть подтолкнул её к камину, и, бросив короткое "Поместье Малфоев", чертыхнулся, когда она скрылась в зеленых языках пламени. -Дура, дура, дура!       Кричать себе Северус Снейп позволял крайне редко. Особенно теперь, когда и жизнь, и психика окружающих висела на волоске. Когда он смотрел в потускневшие после смерти Дамблдора, но все еще мятежные глаза Макгонагалл. Смотрел в испуганное до животного страха лицо Слизнорта. Смотрел на растерянную Стебль, и нервного Флитвика и остальных учителей. Особенно теперь, когда видел, какой похотью горят глаза обоих Кэрроу, при взгляде на студентов, а особенно- старшекурсниц.       Северус знал, знал всегда и наверняка, что его ненавидят по обе стороны баррикад. Ни друзей, ни настоящих соратников. А впрочем, был один - верный друг, старый враг, и...предатель. А он ведь предал, действительно предал когда переложил всю ответственность на его плечи. ответственность за свои интриги и ошибки...Тот, что сейчас мирно спал в кресле на портрете... Поддавшись порыву, Северус соскочил с директорского кресла, и подскочил к портрету. Тряхнул его как следует, и у старца в кресле сразу открываются глаза, словно и не спал он вовсе. Два голубых озера блестят за очками-полумесяцами, только в них нет уже ни хитрости, ни лукавства. Только бесконечная тоска по тем, кого он оставил в этом мире. -Объясни мне, Альбус!-в изнеможении шепчет гроза подземелий, лбом тыкаясь в шершавую поверхность холста,-Помоги, подскажи... -Северус, мальчик мой,-голос покойного директора звучит необыкновенно хрипло, и Снейп заставляет себя посмотреть в эти глаза. Глаза, что столько раз возвращали к жизни,- ты все делаешь правильно. Разумеется то, что Джинни Уизли попала во власть Тома, не являлось ожидаемым развитием событий, но ты, у тебя, как у директора Хогвартса есть возможности контролировать любой процесс, любое движение в этой войне. Ты ведь понимаешь меня?-Дамблдор добивается скупого кивка, и продолжает,-и еще, запомни. Живые не должны спрашивать совета у мертвых. Иначе могут скоро оказаться по ту сторону арки...       Наверное, Дамблдор мог бы долго философствовать на разные темы, если бы в этот момент дверь в кабинет директора не распахнулась, и... -Господин директор!- с широко раскрытыми черными глазами на пороге застыла Беллатриса Лейстрендж. Она смеялась, когда издевательски обращалась к нему, но теперь на лице женщины играла торжественная усмешка.-Так вот значит как ты служишь Темному Лорду...       Договорить женщина не успела. Несколько движений рукой, без единого заклинания сказанного вслух, поворот головы на портрет, чтобы убедиться что директор снова "спит", и еще один пас рукой. Все меньше чем за секунду, но торжествующее выражение уже не украшает некогда красивое лицо.       Беллатриса начинает что-то говорить ему, восторженно взмахивая руками с тонкими аристократичными кистями и длинными грязными ногтями. Она не помнит ничего, из первых секунд своего пребывания в кабинете.       А Снейп сидит в своем кресле, чувствуя, как над верхней губой выступила испарина, тонкие губы чуть приоткрыты, а глаза-сощурены, словно пытаются проникнуть в душу Пожирательницы. Только вот в голове набатом звучит издевательское "Господин директор!".