Волчья стая

"Запретный лес. 12-ое марта 1998 года"       Гарри подошел к Гермионе со спины и положил руки ей на плечи. Она чуть пошевелилась, но даже не посмотрела на него. Гермиона в который вечер со всех сторон изучала подаренную ей Дамблдором книгу. Сколько раз за все это время она пролистывала её, сколько раз читала вдоль и поперек, она так и не смогла найти разгадки, хотя чувствовала, была уверена, что разгадка на поверхности. - Ты опять возишься с этой книгой? - скорее утвердительно спросил Гарри. - Угу. Я понять не могу. Дамблдор же не стал бы оставлять эту книгу мне просто так, был же в этом какой-то смысл, - не поднимая головы пробормотала Гермиона. - О, это точно. Дамблдор бы точно не стал делать что-то просто так, - с горечью ответил Гарри и сел в кресло рядом с камином.       Гермиона тяжело вздохнула, и бросила на Гарри печальный взгляд из под упавших на лицо волос. Тема Дамблдора была больной для Гарри. Девушка встала и подошла к Гарри, не выпуская книги из рук. Села к нему на колени, и провела ладонью по непослушным волосам. - Рон еще не вернулся? - спросила она, чтобы сменить тему. Гарри машинально взял книгу из её пальцев, и тоже стал листать старые страницы. - Нет, он разбирает добычу. Волк сотоварищи опять притащили еды на год вперед, - Гарри веером просмотрел страницы от начала до конца, а потом замер на первой. В углу был маленький, и очень знакомый символ. Треугольник, в нем круг, и линия. Гарри замер и посмотрел на Гермиону. - Ты ведь видела уже этот знак, да? - спросил, а сам уверен, что есть в этом знаке... что-то. - Да, видела, но так и не поняла, что он значит. Знак не является частью книги, его нарисовали чернилами. Это не руна, не какой-то магический символ... - Где? Где ты его видела? - На могиле Певерелла, на Рождество, - недоуменно ответила Гермиона и встревоженно посмотрела на Гарри. - Я видел такой же на кулоне отца Полумны, Ксенофилиуса Лавгуда, на свадьбе Билла и Флер. Тогда я конечно не придал ему значения, но слишком часто он стал повторяться.       Ребята замолчали. Гарри машинально поглаживал колено Гермионы, и о чем-то думал. А потом, горько усмехнувшись, вспылил: - Дамблдор - редкостный мудак. Как?! Как ты думаешь, насколько велики были шансы того, что Лавгуд наденет это чертов знак на свадьбу?! Насколько велики были шансы, что мы решим посетить могилу моих родителей, и наткнемся на этот знак?! - Я не знаю, Гарри. Правда не знаю. Но... - Нам надо идти к Лавгудам, - оборвал её Гарри, - у нас нет других зацепок. Мы понятия не имеем, что это за знак, и каким образом он должен нам помочь. Ты права, Дамблдор не просто так оставил тебе книгу. - Когда? - вот так. Безоговорочно, стоит только ему сказать, и она готова. Гарри зажмурился от прилива чувств. - Через три дня начинаются пасхальные каникулы. Сможем заодно увидеть Полумну, узнать как дела у остальных. - Хорошо, как скажешь.       Это было опасно. Оба это прекрасно понимали, но выбирать особо не приходилось. Они не смогут вечно прятаться от всего мира втроем, это низко. Они должны... Должны. Гермиона прикрыла глаза, и уткнулась носом Гарри в шею. "Я люблю тебя". Одними губами, так, чтобы он даже не услышал, только почувствовал дуновение дыхания...       Четырнадцатое марта прошло для троих друзей в суматохе, за которой они отчаянно старались спрятать грусть от того, что покидают это место. Они собирали вещи, приготовили на последок зайца, собрали несколько тушек с собой. Не брать с собой Волка было принято единогласно - это вполне могло бы быть их последнее путешествие, и для Волка оно было бы слишком опасным. К тому же, он нашел место в своей стае, и вырывать его из естественной среды обитания было неправильно. Впрочем, на этот счет у Волка было другое мнение.       Он пришел на рассвете, и никуда не выходил из палатки целый день, словно чувствовал, что хозяева планируют его покинуть. Это расходилось с планами Волка, о чем он сообщил Гермионе в свое манере - притащил украденный у Гарри ремень, и положил перед ней, когда она, сидя на коленях собирала книги. Гермиона посмотрела на ремень, на забавно склонившего голову Волка, потрепала его по шее и тяжело вздохнула. Именно такую картину и застал Гарри, вышедший из душа, и не обнаруживший своего ремня. - Тебе нельзя с нами, Волк, - Гарри присел рядом с ними, и обхватил Волка за шею. Волк склонил голову на другой бок, и грустно, и в тоже время упрямо посмотрел на него. Толкнул носом в подбородок, и громко тявкнул на него. - Ну ведь тебе здесь нравится, Волк. Зачем тебе с нами? Тут твоя стая...       На следующее утро, переместившись, они оказались на продуваемом всеми ветрами склоне холма. Оттуда открывался прекрасный вид на деревушку Оттери-Сент-Кэчпоул. С высоты домики казались игрушечными. Косые лучи солнца падали на землю в разрывы облаков. Заслоняя глаза руками, друзья смотрели в сторону «Норы», но смогли разглядеть только живые изгороди и деревья в саду, защищавшие нелепый домик семьи Уизли от взглядов любопытствующих маглов. Волк, вилял хвостом, и сощурив глаза смотрел туда же, куда и хозяева, ветер трепал серебристую шерсть. - Странное ощущение -совсем рядом, а зайти нельзя, - сказал Рон. - Ты успел соскучиться? Ты ведь был здесь на Рождество, - с легкой укоризной сказала Гермиона. - Не был! - возмутился Рон. - Ты что, думаешь, я бы явился к ним и сообщил, что бросил вас в лесу? Ага, Фред и Джордж меня бы за это по головке погладили. А уж Джинни бы как меня поняла! - Где же тогда ты был? - удивилась Гермиона. Странно, они не поднимали эту тему вообще. - У Билла и Флер, в их новом доме. Коттедж «Ракушка». Билл всегда со мной нормально обращался. Он, конечно, не пришел в восторг, когда услышал, что я наворотил, но жилы тянуть не стал. Он видел, что я всерьез об этом жалею. А больше никто из наших не знал, что я у него. Билл сказал маме, что они с Флер не поедут в «Нору», хотят провести Рождество наедине - типа, первый праздник после свадьбы и так далее. Флер вроде была не против. Она терпеть не может Селестину Уорлок.       Рон повернулся спиной к «Норе». - Пошли поищем вон там. - И он решительно двинулся к перевалу.       Они бродили по холмам несколько часов. Гермиона потребовала, чтобы Гарри прятался под мантией-невидимкой. Невысокие холмы оказались необитаемыми, если не считать маленького коттеджа, жителей которого нигде не было видно. Волк наслаждался просторами, принюхивался и щурился. - Может, это их дом, а они уехали на Рождество, как вы думаете? - спросила Гермиона, заглядывая через окно в чистенькую кухоньку с геранью на подоконнике.       Рон громко фыркнул: - Я думаю, если бы тут жили Лавгуды, это было бы заметно. Пошли теперь вон к тем холмам.       Они трансгрессировали на несколько миль к северу. Ветер мгновенно принялся трепать волосы и одежду. - Ага! - завопил Рон. Он показывал на вершину ближайшего холма. На фоне неба вырисовывался очень странный дом - громадный черный цилиндр, над которым средь бела дня висела призрачная луна. - Это точно дом Полумны, кто еще будет жить в такой жуткой конструкции? Похоже на гигантскую ладью! - По-моему, на лодку совсем не похоже, - возразила Гермиона, сурово разглядывая башню. - Я имел в виду шахматную ладью, — объяснил Рон. - Ты ее называешь «тура». Рон как самый длинноногий первым добрался до вершины. Волк следовал рядом с Гарри и Гермионой. Когда Гарри с Гермионой догнали его, пыхтя и держась за сердце, то увидели, что Рон ухмыляется во весь рот. - Это точно их дом. Вы гляньте!       Возле покосившейся калитки были прибиты три самодельные таблички. На первой была надпись: «Кс. Лавгуд, главный редактор журнала «Придира», на второй: «Омела на ваш выбор», на третьей: «Не наступайте на сливы-цеппелины!».       Калитка скрипнула, открываясь. Дорожка, зигзагами ведущая к дому, вся заросла самыми причудливыми растениями, включая куст, увешанный оранжевыми плодами в форме редисок, — Полумна часто носила их в ушах вместо серег. Гарри заметил растение, похожее на цапень, и постарался обойти его как можно дальше, и потянул за поводок Волка, который разумеется, полез туда. У входной двери стояли, как часовые, две старые яблони, согнувшиеся от ветра, без единого листочка, зато на их ветвях висели ярко красные яблочки размером с вишню и лохматые клубки омелы в бусинках белых ягод. С одной ветки на гостей смотрела маленькая сова с приплюснутой ястребиной головкой.       Гермиона трижды стукнула дверным молотком в форме орла по массивной черной двери, утыканной железными гвоздями.       Не прошло и десяти секунд, как дверь отворилась. На пороге стоял Ксенофилиус Лавгуд, босой, в одеянии, похожем на замызганную ночную рубашку. Его длинные седые волосы, напоминающие сладкую вату, были не чесаны и, похоже, давно не мыты. По сравнению с этой картиной на свадьбе у Билла и Флер Ксенофилиус был весьма элегантен. - Что такое? Кто вы? Что вам нужно? - закричал он пронзительным, сварливым голосом, глядя сначала на Гермиону, потом на Рона, посмотрел на Волка и, наконец, на Гарри. Тут его рот раскрылся, образовав идеально ровную букву «О». - Здравствуйте, мистер Лавгуд, - сказал Гарри, протягивая руку. - Я - Гарри. Гарри Поттер. Ксенофилиус не пожал протянутую руку, хотя тот его глаз, что не косил к носу, уставился прямо на шрам у Гарри на лбу. - Можно, мы войдем? - спросил Гарри. - Нам нужно вас кое о чем спросить. - Я… думаю, лучше не стоит, - прошептал Ксенофилиус. Он судорожно сглотнул и окинул быстрым взглядом сад. - Это несколько неожиданно… Право… Я… боюсь, что… В самом деле, лучше не надо… - Мы ненадолго, - сказал Гарри, слегка разочарованный таким прохладным приемом. - Я… Ну что ж, входите, только быстро. Быстро! Едва они успели переступить порог, мистер Лавгуд захлопнул за ними дверь. Они оказались в самой удивительной кухне на свете. Она была совершенно круглой, как будто они стояли внутри гигантской солонки. Все в комнате было изогнутым по форме стен: плита, рукомойник, шкафы с посудой - и все расписано птицами, цветами и насекомыми ярких, чистых оттенков. Гарри подумал, что тут чувствуется стиль Полумны; эффект в замкнутом пространстве получился довольно ошеломляющий.       Чугунная винтовая лестница в центре комнаты вела на верхние этажи. Над головой чтото громко лязгало и громыхало. Что же такое там делает Полумна? - Поднимемся наверх, - пригласил мистер Лавгуд. Держась попрежнему скованно, он первым начал подниматься по лестнице.       Волк, также как и ребята, с любопытством осматривался по сторонам, принюхивался и все время норовил куда-то сунуть нос. И с подозрением смотрел на Ксенофилиуса - словно не мог понять, нравится ли ему этот человек, и стоит ли ему доверять.       Комната этажом выше оказалась одновременно гостиной и мастерской, а захламлена она была еще сильнее, чем кухня. Чем-то она напоминала Выручай-комнату в тот незабвенный день, когда та превратилась в громадный лабиринт скопившихся за долгие столетия припрятанных вещей, только эта была поменьше размером и круглая. Повсюду лежали высоченные стопки разных бумаг и книг. С потолка свисали искусно сделанные модельки самых невероятных существ, и все они хлопали крыльями и щелкали челюстями.       Полумны здесь не было, а гремела, как выяснилось, загадочная деревянная штуковина с магически вращающимися штырьками и колесиками. Она была похожа на какую-то странную помесь верстака и старого шкафа. Присмотревшись, Гарри понял, что это старомодный печатный станок — из него непрерывным потоком лезли «Придиры». - Прошу прощения, - сказал Ксенофилиус, выдернул из под мгновенно развалившейся груды книг неопрятную скатерть и накрыл ею станок. Грохот и лязг стали чуточку глуше. Мистер Лавгуд повернулся к Гарри. - Зачем вы сюда пришли? Гарри не успел ответить - Гермиона вдруг вскрикнула: - Мистер Лавгуд, что это у вас?       Она показывала пальцем на большущий серый закрученный винтом рог, немного похожий на рог единорога. Он был прибит к стене и выдавался в комнату чуть ли не на целый метр. - Это рог морщерогого кизляка, — сказал Ксенофилиус. - Ничего подобного! — сказала Гермиона. - Гермиона, - зашептал, сконфузившись, Гарри, - сейчас не время… - Гарри, это же рог взрывопотама! А хотя... - осеклась Гермиона, решив что и правда - не время. - Морщерогие кизляки, - завел Ксенофилиус с выражением ослиного упрямства на лице, - это чрезвычайно пугливые и в высшей степени волшебные существа, а их рог… - Даже не понимаю, откуда вы его взяли… - попыталась закрыть тему Гермиона. Гарри заметил, как Волк с любопытством пошел как раз к предмету спора, и потянул его на себя. Тот укоризненно посмотрел на хозяина, но все же подошел, и уселся у ног Гермиона, подставив голову под её руку. - Купил, - авторитетным тоном ответил Ксенофилиус. - Две недели назад, у очаровательного молодого волшебника, который знает, что я интересуюсь этими чудесными животными - кизляками. Рождественский сюрприз для моей Полумны. Так зачем вы все-таки ко мне пришли, мистер Поттер? - Нам нужна помощь, - ответил Гарри. - А! - сказал Ксенофилиус - Помощь. Хмм… - Его здоровый глаз опять обратился к шраму Гарри. Он казался одновременно испуганным и словно завороженным. - Даа… Видите ли… Помогать Гарри Поттеру… небезопасно… - Вы же все время пишете в своем журнале, что наш первейший долг — помогать Гарри Поттеру! — вмешался Рон.       Ксенофилиус покосился на печатный станок, который гудел и звякал под скатертью. - Ну да, ну да, мне случалось высказывать подобные взгляды. Однако… - По-вашему, это относится ко всем, кроме вас? — спросил Рон.       Ксенофилиус не ответил. Он то и дело мучительно сглатывал, глаза у него бегали. Гарри показалось, что в нем происходит жестокая внутренняя борьба. - А где Полумна? — спросила вдруг Гермиона. — Пусть она скажет свое мнение.       Ксенофилиус поперхнулся, потом как будто взял себя в руки и произнес дрожащим голосом, еле слышным за шумом печатного станка: - Полумна пошла на ручей, наловить пресноводных заглотов. Она… Она будет вам рада. Я пойду позову ее… А потом, так и быть, помогу вам.       Как только Ксенофилиус встал, Волк тявкнул и недобро зарычал. Гермиона шикнула не него и прошипела "Мы в гостях"       Он шмыгнул вниз по лестнице. Друзья услышали, как внизу открылась и закрылась дверь. Они переглянулись. - Шпендрик трусливый, — высказался Рон. - Полумна в десять раз храбрее его! - Он, наверное, беспокоится, что с ними будет, если Пожиратели смерти узнают, что я сюда приходил, — сказал Гарри. - А по-моему, Рон прав! — объявила Гермиона. Волк согласно тявкнул, - Мерзкий лицемерный старикашка, всех уговаривает тебе помогать, а сам увиливает. И, ради всего святого, держитесь подальше от этого рога!       Гарри подошел к дальнему окну. Оттуда было видно ручей - узкую блестящую ленту далеко внизу, у подножия холма. Башня была страшно высокая. Мимо окна пролетела птица. Гарри посмотрел в сторону «Норы», невидимой за длинной грядой холмов. Там Джинни… Они еще ни разу не были так близко друг к другу со дня свадьбы Билла и Флер, только Джинни не подозревает, что он здесь и думает о ней. Думает не так как раньше, думает с ноткой грусти и тяжелым чувством вины. Наверное, нужно этому радоваться, ведь всякий, кто приближается к нему, оказывается в опасности. Поведение Ксенофилиуса - только лишнее тому свидетельство.       Гарри отвернулся от окна, и тут на глаза ему попался еще один специфический предмет, стоявший среди прочего хлама на изогнутом серванте. Это был каменный бюст прекрасной, но строгой с виду волшебницы в необыкновенном головном уборе. По бокам торчали изогнутые золотые штуковины, напоминавшие слуховые рожки. Через темя шла кожаная полоска с укрепленными на ней сверкающими синими крылышками, лоб охватывал другой ремешок, к которому была прицеплена оранжевая редиска. - Эй, посмотрите на это! - позвал Гарри. - Потрясающе, - хмыкнул Рон, - Как еще он не надел эту штуку на свадьбу…       Внизу хлопнула дверь, и через минуту Ксенофилиус взобрался по винтовой лестнице. Его тощие ноги были теперь обуты в резиновые сапоги, а в руках он держал поднос с разнокалиберными чашками и чайником, от которого шел пар. - А-а, вы заметили мое любимое изобретение!       Он сунул поднос в руки Гермионе и остановился рядом с Гарри перед статуей. - Я считаю, что весьма удачно выбрал образец - голову прекрасной Кандиды Когтевран. «Ума палата дороже злата»! - Он указал на слуховые рожки. — Это сифоны для мозгошмыгов, чтобы ничто не отвлекало мыслителя от раздумий. Это, — он обвел рукой крошечные крылышки, — пропеллер австралийской веретенницы, для возвышенного образа мыслей, а это, — он ткнул пальцем в оранжевую редиску, — сливацеппелин, для обострения восприимчивости ко всему новому и необычному. Ксенофилиус вернулся к чайному подносу, который Гермиона коек-ак уместила на одном из заваленных всякой всячиной столиков. - Позвольте вам предложить настой лирного корня? Домашнего изготовления! Разливая по чашкам густофиолетовый, цвета свекольного сока, напиток, Ксенофилиус прибавил: - Полумна там, у Нижнего моста. Очень обрадовалась, что вы нас навестили. Скоро придет, она уже наловила порядочно заглотов, должно хватить на уху для всех нас. Садитесь, пожалуйста, берите сахар. - Итак, - он снял с кресла шаткую стопку бумаг, сел и скрестил ноги в резиновых сапогах, - чем я могу вам помочь, мистер Поттер? - Понимаете, - начал Гарри и оглянулся на Гермиону; она ободряюще кивнула. - Это насчет символа, который был у вас на шее на свадьбе Билла и Флер. Мистер Лавгуд, мы хотели спросить, что он означает? Ксенофилиус поднял брови: - Вы имеете в виду знак Даров Смерти?       Волк задумчиво посмотрела на присутствующих, и улегся у ног Гермионы.