Волчья стая

      Поместье Малфоев, 1998 год. 11-ое марта, 1998 года. - Мисс Уизли! - хриплый мужской голос заставил Джинни, спешившую поскорее пройти к каминам и вернуться в Хогвартс, остановиться и резко развернуться.       Джинни вопросительно посмотрела на стоящего перед ней Рудольфуса Лейстренджа. Едва ли они когда-либо разговаривали наедине. Едва ли они вообще когда-либо разговаривали. Машинально Джинни отметила, что Лейстрендж-старший когда-то должно быть был красив. Гордая осанка, каштановые с проседью густые волосы до плеч, умные карие глаза... Лейстрендж смотрел ей в глаза, и плескалась в них такая потаенная боль, что Джинни невольно поежилась. - Мистер Лейстрендж? - Джинни вскинула подбородок и повернулась к нему полностью. - Мисс Уизли, я... Я хочу поблагодарить вас... За то, что вы сделали, - было видно, что слова даются ему нелегко. - Я сделала это не ради вас и не ради неё, я сделала это ради себя, - Джинни не лгала ему, хотя и считала, что это он, он должен был постоять за свою жену. - Вы презираете меня, - задумчиво сказал он, сделав к ней пару шагов и понизив голос почти до полушепота, - впрочем для меня это не имеет ни малейшего значения. Я и сам давно себя презираю. Тем не менее, почему вы это сделали? - Ваша жена, какой бы она не была, во всяком случае старалась быть честной в бою со мной. Честной по её понятиям, но... Ваша жена - сильный боец и ни один из тех, кто с таким наслаждением издевался над ней, в другой ситуации не посмел бы при ней даже заговорить. Я ненавижу вашу жену, но уважаю её по-своему. И я не могла смотреть на это. - Вы странная девушка, мисс Уизли. Иногда я даже начинаю вас бояться. - Пожалуй, это лучшее, что вы можете ко мне испытывать. Позвольте откланяться, - с этими словами, Джинни кивнула головой и развернулась, оставив Лейстренджа стоять в легком недоумении.       Рудольфус смотрел в след еще совсем юной, но уже такой сильной Уизли. Смотрел на то, как огненной волной взметнулись волосы, как еще сильнее, хотя куда уж, выпрямилась спина, словно она чувствовала, что он смотрит на неё. Смотрел на уверенную походку, и вспоминал как увидел её здесь впервые. Маленькая, хрупкая, беззащитная, ссутулившаяся под грузом навалившихся обстоятельств.       А еще Рудольфус вспомнил, что когда-то такой же была его жена. Жена, которую он безумно любил, и которая, он знал это наверняка, когда-то любила его.       Он впервые увидел маленькую Беллу Блэк, когда той едва исполнилось три, а ему было уже восемь. И, наверное, именно тогда он подписал себе приговор. Крошка Белла уже тогда была красивой. У неё были еще по-детски мягкие черные локоны, уложенные в не затейливую прическу, огромные, темно-серые глаза цвета штормового моря. А еще у неё было кроваво-красное бархатное платье с золотистыми кружевами - странный, отвратительно гриффиндорский выбор, для трехлетней девочки.       Впрочем, Рудольфус любил красный. И еще он любил штурмовое море.       Беллатрисса поступила на свой первый курс Хогвратса тогда, когда Рудольфус был уже на шестом. Он мог бы стать её защитником, покровителем, он мог бы показать ей все тайные ходы и прелести замка, мог бы... Но Беллатриссе не нужен был покровитель и защитник. Белла тоже всегда была сильной, с самого первого курса. Порой одного взгляда хватало, чтобы заставить замолчать зарвавшихся одноклассников, одного жеста - чтобы заставить оставить себя в покое. Беллатриссе никто был не нужен, кроме, пожалуй, её сестер. Вопреки сплетням и россказням не посвященных, Беллатрисса любила Андромеду. И уход той из семьи стал не просто ударом для вспыльчивой и гордой Беллы, но личным оскорблением. Относясь к крошке Нарциссе как к нежному цветку, Андромеду Беллатрисса принимала за равную.       Они начали встречаться, когда Белла училась на шестом курсе. Снова случайно встретились на каком-то из приемов. И именно тогда Рудольфус понял, кого он ждал все эти долгие годы.       Белла пришла на прием в длинном черном бархатном платье, с глубоким вырезом. На голые плечи была накинута тоже черная, шитая серебром мантия. Волосы были заплетены в высокую прическу, водопадом падая на плечи, глаза подведены черным, губы - красным. Рудольфус не помня себя подошел к ней, и так и не смог отойти ни в тот вечер, ни в ближайшие годы, ни сейчас.       Он сказал Уизли, что презирает сам себя и не солгал, потому что именно он был виноват в создании того чудовища, которым стала Белла. Если бы не он, не его мания величия и чистокровности, Беллатрисса бы никогда не познакомилась с Темным Лордом.       Их любовь была яркой, красивой и сумасшедшей. Если Беллатрису можно было назвать огнем, то Рудольфус был льдом. Он горел в её огне, таял, она сметала его на своем пути. Она сметала все на своем пути...       Они поженились сразу после Хогвартса. Их первая брачная ночь прошла среди скал, под шум штормового моря. Море в ту ночь было таким же, как её глаза. Она была невероятно страстной, горячей и влюбленной. Он был... Он просто был. Считал себя старше, мудрее и опытнее, и хотел спрятать её в этих скалах от всего мира, чтобы ни одна живая душа не имела возможности прикоснуться к её огню.       Да, Рудольфус был уверен, что она его любила. Женщина с такой страстью может отдаваться только любимому мужчине. Она смотрела на него с восторгом, она целовала его, до крови прикусывая губы, она обнимала его, зарывалась пальцами в его волосы, и шептала его имя...       Все закончилось слишком быстро. Слишком счастлив был Рудольфус, чтобы это счастье продлилось дольше.       Темный Лорд пришел в дом на болотах, в котором они с Беллой проводили медовый месяц. Странный выбор, но им нравился - там они могли быть только вдвоем, и их уединение нарушалось только плеском воды в болотах, шелестом травы, кваканьем лягушек и стрекотом насекомых. Они могли сутками не вылазить из постели, могли валяться на полу возле жаркого камина, могли часами разговаривать ни о чем. Как Темный Лорд нашел это убежище, Рудольфус тогда не понял, но был восхищен этим.       Он пришел вечером, часов в семь. Рудольфус сидел с книгой в гостиной, а уставшая вымотанная Белла спала наверху. Волан-де-Морт вежливо постучался, но, не дожидаясь пока ему откроют, сам открыл дверь палочкой, и появился на пороге. Рудольфус резко встал с кресла, но сделать ничего не успел - и, пожалуй он был одним из немногих, кто понимал, почему так нелепо погиб Джеймс Поттер. Никто не ожидает вторжения в свой дом, в свою крепость, даже если мир находится в состоянии войны. Рудольфус тоже был без палочки, но ему повезло больше. А возможно, и не повезло.       Рудольфус узнал Темного Лорда с первого взгляда, хотя никогда до этого его не видел. У него уже тогда появлялся красный блеск в глазах, но он все еще был достаточно красив, властен, и уверен в себе. Он всегда был слишком уверен в себе, или, напротив, слишком не уверен. Он всегда умел говорить, умел привлекать сторонников. - Мистер Лейстрендж, прошу прощения за то, что нарушил ваше уединение, я знаю, что вы недавно женились, - довольно вежливо, насколько это может делать человек, вломившийся в чужой дом, начал Волан-де-Морт. - Вы вломились в мой дом, не думаю, что это заслуживает прощения, - все же сказал задохнувшийся от возмущения и странного восхищения Рудольфус. Впрочем, выбора особо не было, он должен был что-то ответить. Бежать за палочкой не было смысла, да и поворачиваться к гостю спиной тоже не хотелось. - Вы знаете, кто я? - спросил Вола-де-Морт. - Наслышан. Присядете, раз уж явились? - Рудольфус никогда не был трусом, а такое внимание к своей персоне от этого волшебника все же немного льстило. Не ко многим Темный Лорд приходил лично. - Вы меня не боитесь, - с легким удивлением ответил Волан-де-Морт, но прошел в комнату и присел в кресле. - Не боюсь. Чем обязан? - Рудольфус тоже сел, но не предложил гостю ни чая, ни выпивки. - Я думаю, вы догадываетесь, мистер Лейстрендж, раз уж вы наслышаны обо мне. Что ж, я не буду ходить кругами, перейду сразу к сути. Не будем терять ни мое, ни ваше время. Мы, чистокровные волшебники, должны объединиться против магглов, против грязнокровок. Они порабощают нас, магия - это сила, которая должна быть только у избранных... - Вы говорит так, словно сошли с агитационной листовке. Я все это читал и слышал. Мне это неинтересно. Что из нашего с вами сотрудничества получу лично я и моя семья? - это тогда Рудольфус думал о сотрудничестве. Потом он поймет, что это не более, чем рабство. - Власть, Рудольфус. Вы получите власть. Вы получите знания, недоступные больинству. Вы получите... - Кто вы? Что вы здесь делаете? Что здесь происходит?! - мужчины резко повернулись. На лестнице стояла растрепанная после сна Белла, с черными кудрями, упавшими на лицо, в ночной сорочке, съехавшей на плечо. Проснувшись и не обнаружив в постели мужа, она отправилась на его поиски. В руках у неё была палочка, которую она направила на Темного Лорда, но воспользоваться ею Белла не торопилась. Она со странным интересом смотрела на их гостя. Не испуганная, не пойманная врасплох. - Это наш гость, Беллатрисса. Мистер Реддл, - Рудольфус подчеркнул его фамилию, и заметил как тот дернулся. Впоследствии он пожалеет о своей "смелости", - мистер Реддл, это моя жена, Беллатрисса Лейстрендж, в девичестве Блэк. - Мисс Лейстренж, прошу прощения за поздний и неожиданный визит, - Темный Лорд заинтересованно посмотрел на неё, а она не торопилась уходить, так и стоя на лестнице, и глядя на него. - Мистер Реддл, - наконец все-таки кивнула Белла, и неуверенно улыбнулась. На мужа она не смотрела вовсе. - Ты не одета, Белла, иди к себе, - спокойно сказал Рудольфус, хотя ощущение надвигающейся беды нарастало...       Они еще около часа беседовали в тот вечер с Волан-де-Мортом, и Рудольфус все же согласился, добровольно согласился сдать себя в рабство.       С того момента пошел обратный отсчет времени выпавшего ему счастья. - Руди, - Рудольфус резко повернулся на слабый, сорванный голос. Беллатрисса стояла рядом с ним, положив израненную руку ему на плечо, и немного навалившись на него, словно ноги её не держали. Рудольфус стоял все там же, где только что разговаривал с Уизли, - почему ты отдал меня ему? Почему? - Я не знаю, - хрипло прошептал Рудольфус, повернулся к ней, и бережно прижал к себе. - Он же никого не любит, никого... А я... я обожаю его. Я честь за него отдала. Свою и твою честь бросила к его ногам, а он прошелся по ней, и пнул в угол, как ненужную собачонку. И я ведь снова это сделаю. Снова отдам за него честь. И жизнь... - Ты ужасна, Беллатрисса. Проблема в том, что и я не лучше. - Ты любишь меня, Руди? Спустя все эти годы, все то, что мы пережили, ты все еще любишь меня? - Да, я все еще люблю тебя. Люблю больше всего на свете. - Почему-у-у? - вдруг взвыла зверем Беллатрисса, повиснув на нем, спрятав лицо в складках его мантии.       Потому что Рудольфус все еще любил штормовое море.