о тебе.

Земфира проснулась, приятно потягиваясь и улыбаясь. Распахнула плотные шторы, заливая комнату ярким солнцем. Заправила кровать и, приняв душ, спустилась в столовую. На столе лежала записка, оставленная Ульяной. доброе утро! я надеюсь, что ты выспалась. завтрак на плите)) приеду к 13.30)) Провела указательным пальцем вдоль неровно гуляющей строчки. Стало невероятно тепло. Так давно никто не писал подобного. Возможно, никогда. Неспешно позавтракав, убрала со стола. Входная дверь стукнула. Певица сбежала вниз по лестнице, обнимая пришедшую из лицея девочку. — Уля, привет! — Привет… Земфира. — Я тебя ждала. — Правда? — Да. — Сейчас переоденусь и сможем пойти. Так хочется тебе показать любимые места в этом городе. — А кто будет обедать после занятий? Вопросительно вскинула бровь. Поправила светлую прядку волос ребенку. Улыбнулась. — Я не голодна. — Уля. — Хорошо. А ты посидишь со мной? — Обязательно. Шли по улицам, держась за руки. Смеялись. Говорили. Молчали. Девочка неосознанно прижималась к певице, чувствуя родное тепло. Рамазанова старательно гнала мысль о том, что завтра она отыграет концерт и надо будет постараться и не найти причину для задержки. Казалось, что если провести лишнюю минуту, возможности расстаться не будет. И сердце просто разорвется на границе двух стран. Расстелив плед на траве, смотрели на светлое небо. Ульяна не выдержала первая. — Когда ты уезжаешь? — Не знаю, Уль. Завтра вечером я пою и, возможно, на утро возьму билет. — Я понимаю, что не имею права тебя просить, но… если есть хоть самая маленькая возможность - останься. Прошу тебя. Я не жалуюсь… просто мне ужасно одиноко. Я не нужна маме… нет, не так… нужна. Да, именно поэтому я живу с ней. Но это так тяжело, я чувствую себя каким-то брошенным ростком. Женщина отвернула голову, стараясь не завыть в голос от услышанных слов. — Ты… день… ты знаешь меня день. Господи, ты известная певица, а возишься со мной, просишь пообедать. Ты спросила не холодно ли мне в кроссовках… Ульяна зажмурилась, чтобы унять эмоции. Выдохнула, осторожно продолжив. — Мама, она… она хорошая, просто она устала. Не знаю, что произошло… раньше я жила с папой в России, а несколько лет назад мама прошла курс в какой-то невероятно престижной клинике и все приняли решение, что мне лучше жить с ней постоянно. Прости, что всё это говорю. Просто она совсем закрылась. И она снова начала пить… мне так стыдно, прости. Не поворачиваясь, дотронулась рукой до дрожащей ладони девочки. — Уль, тебе совершенно не за что извиняться. Ты даже не представляешь насколько ты сильная. — Нет, нет… это ужасно, но иногда я думаю о том, чтобы уехать к папе… или представляю как бы я жила, если бы у меня была другая мама. Это отвратительное предательство, я не должна так думать. Но я думаю. Певица села, притянув ноги к себе, и с тяжелым выдохом посмотрела в глаза Ульяны. — Надо потерпеть. Так бывает, что небо не справедливо. Прошлой весной мне казалось, что всё. Моя чаша возможностей переносить боль исчерпана. Но я жива. Я не знаю для чего сейчас говорю это тебе. Но ты же меня услышишь и поймешь. И… и… я клянусь тебе, что мы не расстанемся. — Земфира… Девочка уткнулась в шею певицы, сильно кусая губы. Так не хотелось показывать свои слезы. Но как только горячая рука женщины легла на голову, всё стало относительным. Рената, сидя в кресле в гостиной, бездумно переключала каналы, смотря сквозь огромный экран телевизора в беззвучном режиме. — Мамочка, привет! Вздрогнула. Так неожиданно было увидеть кого-либо. — Привет… Обменявшись приветственными кивками с Земфирой, спустила босые ноги на пол, рассматривая светлый паркет. — Как прошел день? — Мама, это был мой лучший день в Париже. Ой… я сейчас. Ульяна, отвечая на такой несвоевременный телефонный звонок, вышла из комнаты. Пауза. — У тебя замечательная дочь. — Спасибо. — Ты знаешь, что в этом заслуга всех, кроме тебя? Литвинова презрительно смерила взглядом. — И это мне говоришь ты? Что ты можешь знать о семье? Блять, у тебя вообще хоть один мужик был? — Справки навела? — Да, почитала. — Руки помыть не хочется? Земфира, чувствуя, как с каждым словом блондинки, воздуха становится меньше, попыталась уйти, но что-то держало, не давая поставить точку в отвратном диалоге. — Слушай, твое желание… ну, ты хочешь со мной ночь, да? — Нет. — Врешь. Я не верю тебе, дорогая. Ты хочешь меня. С первого мгновения хочешь. — У тебя самомнение зашкаливает. Очнись. — Я же вижу, как ты смотришь на меня. Даже сейчас, ты вошла в комнату и облизнулась, я это заметила. — Ты больная зажравшаяся сука. Рената с силой ударила певицу по лицу и, победно удаляясь, бросила на ходу. — Если не увидимся утром, то начало программы в восемь. Уля тебя проводит. Не опаздывайте. Медленно развернулась, дьявольски улыбаясь. — Добрых снов, Земфира. Шаги стихли. Прикоснулась к полыхавшему месту удара. Первый раз осознавая, что получила по лицу вполне заслуженно.