Ignis Fatuus / Блуждающие Огни

      — Что такое? Светишься, как раскалённое железо.       Винсент поежился, неуверенно передёргивая плечом. Он был совершенно точно уверен, что Кондор знал ответ на свой вопрос. Это был даже не вопрос. Скорее, факт, сказанный с привычной уже усмешкой. Такой, от которой моментально закрадывались сомнения, и воспоминания тут же прорастали тонкой плесенью. Складывалось ощущение, что все играют по его правилам. И от этого становилось жутко. Хотя всего несколько минут назад, поднимаясь по лестнице, и до этого, в полной тишине, Винсент свято верил — во что? Теперь вот он даже и не может с точностью вспомнить, что это было.       Все это время Кондор, видимо, был занят собою. Он был не в самой своей комнате, но в соседней, соединённой дверью изнутри. Винсент стоял в этом дверном проёме, ведь раньше он не был в новом помещении и не был уверен, позвали ли его туда. На самом деле, до этого он вообще не замечал этой двери, обычно занятый совершенно другими делами, нежели разглядыванием интерьера. Теперь же у него была возможность оглядеться.       Эта новая комната была полупустым залом. С такими же высокими потолками, как и спальня. Настолько высокими, что в полумраке разглядеть, что там вверху, было нельзя. Внутри пахло огнем и металлом. Прекрасный, манящий и любимый запах, который теперь вызывал у Винсента недоверие. Было в этих запахах что-то не то. Что-то жёсткое. Наверное, потому, что метал тут был холодный. Цепи, свисающие вдоль стен, коварные полки и напольные подсвечники. И даже мелкие предметы, названия и назначение которых Винсенту были неизвестны, так же металлически блестели в мерцающем свете. Общего освещения не было. Только свечи. Несколько десятков, расставленные группами в разных частях зала. Разной длины и оплавленности, они нервно разбрасывали тени, ежась и вспыхивая от страха. Как живые, будто бы моля о пощаде. Винсент их практически слышал. И так же, как и пламя, он в ужасе содрогался и вжимался в дверь.       Всему виной была свистящая полоса черной кожи, рассекающая воздух словно масло — длинный кнут в руках Кондора. Каждый раз, когда он замахивался, раздавался хлопок, и жизнь одного огонька прекращалась. Он ударял в известном лишь ему одному порядке, и Винсент не сразу заметил, что свечи действительно гаснут каждый раз. По одной. Поняв это, рыжий стал следить более внимательно. Различать, как Кондор выбирает себе цель, пока подтягивает кнут, сворачивая его кольцами. Как под скрип промазанной кожи он разминает плечи, немного перемещаясь и выбирая оптимальную позицию, будто бы охотясь. Правда, Винсент никогда не слышал, что можно охотиться на пламя.       — Нравится? — чувствуя заворожённый взгляд рыжего, нарушил молчание мужчина. — На западе не владеют бичом лишь калеки. Мне было лет десять, когда я впервые попробовал щёлкнуть в воздухе кнутом.       Свист.       Тонкая струйка дыма белесым призраком растворилась в темноте.       — Получилось? — отчего-то стало безумно интересно Винсенту, ведь, смотря на Кондора сейчас, тяжело представить, что ему когда-то было десять. Понимание этого придавало какой-то человечности, совершенно не свойственной этому безупречному в своём очаровании существу.       — Нет, конечно, — лёгкий ответ удивил рыжего. — Я ударил самого себя по голени. Местные ребята долго смеялись.       Снова свист, и на этот раз единовременно гаснут три стоящие рядом свечи. Кондор раздосадовано цокает языком, сжимая кнут до побелевших костяшек. Его плечи напряжённо замирают, а голова опускается вниз.       — Кнут — это не револьвер. Если не уметь им пользоваться, то обжигает он в первую очередь того, у кого находится в руках. Зато если научиться…       Полоска кожи промелькнула в воздухе так быстро, что едва была различима, и Винсент почувствовал острое жжение, сковывающее шею. Дыхание перехватило, а в нос ударил яркий запах кожи. Кондор обернулся к нему, натягивая кнут и плавно дергая, подталкивая Винсента, чтобы он подошел. Рыжий, разумеется, не особо сопротивлялся, в принципе не понимая, почему нельзя было воспользоваться языком и просто позвать его. К тому же, их разделало всего пара метров. Каких-то три шага — и Кондор ловит его за подбородок, приподнимая к себе и прикасаясь губами к его губам. Без привычной страсти или грубости, что весьма удивило рыжего. Вот только ни ответить, ни вообще отреагировать как-то он особо не мог: кнут все еще плотным кольцом обнимал шею, даря ощущение все нарастающего беспокойства.       — Практически пропитался им, — задумчиво вымолвил Кондор, и, ловя непонимающий взгляд Винсента, пояснил: — У твоих губ вкус Ноэля. Что ж, значит, вы помирились. Славно.       Сжимающие горло путы ослабли и неторопливо скатились по плечам Винсента, давая возможность облегченно вдохнуть полной грудью. Парень машинально потянулся к шее, потирая наверняка покрасневшее место, а заодно делая полшага назад. Он бегло облизнулся, недоверчиво скользнув языком по своим губам, словно пытаясь почувствовать то, что сумел почувствовать мужчина. Но это было тщетно. То ли вкусовых ощущений Винсента не хватало, то ли он просто не понимал чего-то.       — Зачем вы так жестоки к нему? — раздосадованный тем, что очевидно более плохо ощущает вкусы, поинтересовался Винс у улыбающегося мужчины.       — Жесток? — чуть склонив голову на бок, переспросил Кондор. — Отнюдь. Это ты задел его чувства. Я всего лишь позволил сделать то, что он хотел…       — Да, и наказали за это.       Кондор поморщился, и рыжий моментально прикусил язык, понимая, что позволил себе лишнего. Однако непонятное возмущение давило изнутри так сильно, что смолчать он все равно не мог бы. Даже понимая, что хозяину дома этот диалог уже не нравится и в янтарных глазах уже не осталось ни капли улыбки.       — Винсент, — положив ладонь на плечо, сдержанно обратился к нему Кондор. — Благородство хорошо лишь тогда, когда оно осмысленно. Защищать же тех, о ком ты не знаешь ровным счетом ничего — это глупо.       — О чем вы? — слегка морщась от возрастающего давления на плечо, неуверенно уточнил парень.       — Ты пытаешься защитить Ноэля от меня. И это смешно. Во-первых, он не нуждается в защите. А во вторых — он не нуждается в твоей защите, — Кондор специально выделил «твоей», проговорив практически по слогам и с такой интонацией, что Винсенту стало не по себе.       Он поджал губы, упрямо сдвинув брови на переносице. Почему-то сейчас чувствуя уверенность. Боясь, конечно, до чертиков. Но тем не менее продолжая смотреть прямо в глаза своего пленителя.       — Возможно, он просто еще не осознает… — начал было оправдываться парень, но его слова были встречены откровенных хохотом.       Неприятный и резкий, смех Кондора окончательно выбил из колеи. Винсент растерянно ссутулился, не зная, куда деваться и что делать.       — Наивное дитя… — просмеявшись, протер уголки глаз Кондор, качая головой. — Уверен, в его возрасте ты тоже готов был переспать с кем угодно, а в каждой фразе слышал личное оскорбление или угрозу…       Винсент удивленно захлопал глазами, не сразу соображая.       — В его… То есть? — сглотнув, крайне неловко почувствовал себя Винс.       Кондор замер, исподлобья взглянув на растерявшегося рыжика.       — Хооо, а ты, небось, считал, что ему лет двадцать, не меньше, — слащаво и самодовольно подтвердил догадку Винсента Кондор, с удовольствием наблюдая как рушится идеальный образ в зеленых глазах. — Повторяю. Защищать того, о ком ты ничего не знаешь — глупо. Ты услышал меня, Винсент?       Снова касание подбородка и требовательный взгляд. Рыжий неуверенно кивнул, все еще собираясь с мыслями. И Кондору это не нравилось совершенно. Нет, бесконечные разговоры об азиате его смешили и умиляли, однако уже надоело. Ощущать себя на втором плане не было одним из фетишей мужчины. И сейчас, видя, что Винсент все равно мысленно находится далеко, он начал откровенно злиться. — Прекрасно, — процедил он сквозь зубы, с силой сжимая челюсть рыжего. Тот дернулся было, осознавая, что упустил тот самый переломный момент. Поздно слишком осознавая. Щурясь, Кондор быстро перехватил его за шею, утаскивая в другой конец зала. Вот теперь Винсент попытался сопротивляться, даже вцепился в руку, которая его держала. Видимо полагая, что это как-то поможет. На деле же Кондор лишь хорошенько тряхнул его вперед и назад, выбивая равновесие. И Винс тут же ухватился за руку как за единственную оставшуюся опору, одумался.       — Что ж, если ты предпочитаешь строить свою реальность вокруг Ноэля — пожалуйста, — голос звучал раздраженно и резко.       Пройдя зал поперек, Кондор швырнул Винсента в стену. Парень едва успел выставить вперед руки, чтобы не влететь в нее, как тут же был повернут за плечо. Слишком быстрые действия, за которыми рыжий совершенно не поспевал. А для Кондора словно выученная до каждой отдельной ноты мелодия. Такт на то, чтоб развязать пояс и уронить на пол халат, еще полтакта — чтобы прижать оголенное тело обратно к стенке. Холодно. Дрожь и желание отстраниться промелькнуло и было в сознании рыжего, а Кондор уже запрокидывает его руки. Щелчок. И руки оказываются прикованы к стене. Винсент нервничает, пытаясь обернуться через плечо, слыша, как отходит Кондор. В его взгляде четко читается паника.       — Не надо, — тихо шепчет он, видя краем глаза, как мужчина снимает с пояса свернутый кнут.       — Не отвлекайся, — резко и холодно перебивает его Кондор, встряхивая и расправляя черное жало. — Думай о Ноэле.       Свист.       Косой удар проходит от лопатки до лопатки, будто ножом рассекая кожу.       — Аааа!       Винсент кричит от боли, дергаясь и натягивая короткие цепи. На его глазах мгновенно выступают слезы, а спина горит, будто опущенная в лаву.       Свист.       Новый удар прилетает чуть ниже предыдущего и оставляет след немного короче. Винсент поджимает поясницу, подскакивая на одной ноге, пытаясь обернуться. Надеясь, что Кондор не станет бить по опасным местам, боясь ему навредить. Вот только сейчас это мало волнует мужчину.       — Думай о Ноэле! — зло настаивает он, вновь рассекая воздух кнутом, прилетевшим прямиком по ребрам.       Дыхание спирает, легкие на мгновение сковывает, и Винсент тут же жмется к стене, понимая, что это бесполезно. Кусая губы от бессилия и боли, он вертится, а Кондор снова бьет. Полоска за полоской, он расписывает тело Винсента так, будто пытается сделать из него тигра. Стиснув зубы, понимает, что это не приносит ему успокоения. А ударить со всей силы значит оставить след навечно. Поэтому он сечет его не разбираясь, сдерживаясь изо всех сил. Едва ли Винсент это понимает. Орет, дергаясь и пытаясь скрыться от ударов. С каждым разом, правда, все меньше. Успевая прожить маленькую жизнь, полную ожидания и боли между ударами. Не в силах ориентироваться по времени.       — Хаа-а-а, — уже откровенно хнычет парень, глотая слезы, растратив на сопротивления все силы.       Следующий удар прилетает уже на неподвижное тело. Лишь край лопатки на короткий момент появляется из-под кожи, но затем рыжий снова вжимается в стену, пытаясь хоть как-то укрыться. Он уже не кричит, на это не осталось сил. Он сбился со счета, когда число ударов перевалило за пятнадцать, и теперь находился в каком-то отдалении от реальности. И Кондор, видя это, замирает.       Его взгляд горит огнем, а руки дрожат от напряжения. Не так-то просто заставлять себя бить слабее. Не так-то просто отодвигать свой гнев. Буравя взглядом располосованную спину, Кондор медленно подходит, сворачивая по пути кнут. Винсент стоит, повиснув на руках, уткнувшись лбом в стену. Его достающие до плеч волосы перепутанными волнушками рассыпаются по обе стороны от шеи, открывая потрясающую россыпь веснушек. Кондор касается пальцами основания шеи, надавливая на торчащий бугор от позвонка, и Винсент тут же сжимается. Его плечи начинают дрожать, слышно, как он пытается справиться с нахлынувшими рыданиями, давясь коктейлем из соплей и слез. Кондору нет до этого никакого дела. Он давит, вжимая его сильнее в стену. И Винсент послушно жмется в стену не произнося ни звука. Подушечки пальцев Кондора скользят в сторону, освобождая одно плечо от редких налипших волосинок. Чувствуется, как под прикосновениями напрягаются мышцы, как подергивается кожа. Кондор наклоняется, губами касаясь лопатки. Горячее дыхание обжигает, но прохлада языка и остающаяся влажная дорожка дарит приятное ощущение успокоения. Винсент тихо стонет, изгибаясь, пока Кондор склоняется все ниже. Он идет губами четко по линиям, избегая оставленных азиатом синяков. Останавливается на ягодице, слегка прикусив нежное мясцо, а затем резко выпрямляется, вдавливая Винсента в стену своим телом и упираясь твердой рукояткой кнута прямо в крестец. Рыжему пришлось вытянуться по струнке, поднимая голову и поворачивая ее на бок, и Кондор с особым удовольствием провел языком по торчащему из волос кончику уха.       — Все еще думаешь о нем? — прошептал он, круговыми движениями вдавливая рукоять в плоскую кость, будто собираясь насквозь протереть кожу.       — Н... Нет, — проскулил в ответ Винсент, морщась и пытаясь как-то уйти от неприятных ощущений.       — Уверен?       — Да.       — Что да?       — Да… Да, Мастер! — уже практически крича, поспешил исправить ответ Винсент.       — Хорошо.       Кондор отступил на полшага, убирая все давление и позволяя Винсенту расслабленно повиснуть и перевести дыхание. Поверить в то, что все действительно хорошо. Что больше мучений не будет и они как обычно отправятся в спальню и закончат «общение» тоже не самым приятным, но уже не таким болезненным способом. И поэтому, когда Кондор отстегнул цепи, даруя окончательно свободу, Винсент с облегчением выдохнул, поджимая руки. Он чувствовал себя вымотанным и едва стоял на ногах. Спина все еще горела, сопровождая каждое движение болью. Но от осознания того, что все уже позади, становилось несомненно легче.       До тех пор, пока Кондор не поймал его за загривок. То, с какой легкостью возвращался Винсент к расслабленному состоянию, никак не помогало Кондору избавиться от гнева. И, придерживая его за ягодицы, он нагнул рыжего максимально низко.       — Ноги шире, малыш. Не оттопыривай задницу. Вот так.       Винсент непонимающе взглянул на него снизу вверх, стоя практически буквой Л, опираясь на руки под таким углом, что попа точнехонько смотрит в потолок. Совершенно неудобно, особенно для того, что обычно с ним делал мужчина. А это значит...       — Небольшой урок концентрации, — с не предвещающей ничего хорошего улыбкой пояснил Кондор. — Смотри не шевелись. А то будет больнее.       «Больнее?..»       Винсент вытаращил глаза, смотря на то, как Кондор отворачивается и берет в руки совсем не то, что ожидал рыжий. Он моментально бледнеет, чувствуя, как немеют конечности.       — Пожалуйста… не надо… — судорожно шепчет он, но Кондор его не слышит.       Его совершенно не интересует неуверенный лепет. Он даже не смотрит больше на лицо Винсента, и тот понимает, что обречен. Зато совершенно точно ни на что не отвлекается, думая и с ужасом дожидаясь. Кондор возвращается, подходя со стороны ног. Он всегда любит импровизации. Хотя и трудности определенные, конечно, есть. Например, ему пришлось облизать два своих пальца на свободной руке, чтоб протиснуть их в плотно стиснутые мышцы ануса.       — Расслабь дырочку, малыш. Лучше добровольно, уверяю тебя, — коротко предупредил он, тут же обнаруживая, что Винсент послушно опустил голову и расслабился. — Умница.       Такое послушание было приятным. Правда, теперь оно уже не особо спасет.       Массажными движениями растягивая вход, Кондор особо не тратил время, быстро заменив пальцы на прохладный и идеально гладкий предмет. Шириной с палец, он тут же был плотно охвачен мышцами, и Винсент судорожно сглотнул.       — Держи. Не урони.       Сердце бешено застучало в висках, и время, кажется, растянулось до конца. Винсент не видел, но знал. Чувствовал, что торчало из его задницы. И действительно старался не шевелиться. Ведь это была свеча. Длинная, неторопливо тлеющая. Находясь в вертикальном положении, она не касалась горячей своей частью кожи, и стекающие капли воска застывали раньше. И Винсент очень старался, чтобы так и было. Очень.       — Ооо, какой умница. Идем дальше?       Винсент не успел спросить куда.       Кусочек огненной лавы обрушился на лопатку, обжигая кожу и моментально сковывая ее в своих восковых объятиях.       — А, а ащ!       От неожиданности Винсент дернулся, едва не теряя равновесие, и тут же капля воска соскочила с первой свечи, обжигая левую ягодицу.       Рыжий взвыл, тут же вкапываясь в пол.       Такого он еще не испытывал никогда.       Тягучая, расползающаяся в разные стороны, точечная порция боли. Стремительная, не оставляющая никаких следов и исчезающая так же быстро, как появилась.       Кондор расплылся в улыбке, видя, каких трудов стоит его игрушке сохранять равновесие. Он дал ему секундную передышку. Позволил прочувствовать ощущения от первых двух капель, прежде чем снова опрокинул вторую свечу. Целясь в те места, которые и без того были раскрасневшиеся и искорёженные, и покрывая их щедрой порцией горячего воска.       — Хаа! — снова не сдержал крика Винсент и снова почувствовал, как по щекам катятся слезы. — Хватит…       Еще одна капля. На этот раз она ударилась о поясницу. Слишком нежное место, чтобы не дернуться. Винсент подскочил практически на месте, за что тут же поплатился новым ожогом на попе. Слишком. Это слишком.       — Хватит. Пожалуйста… — зашептал он, чувствуя, что равновесие держать уже не в силах. — Пожалу. ААА!       — Ты знаешь, тебе очень идет… — Кондор его как будто и не слышал, увлеченный выкладыванием узора, капля за каплей. — Столько оттенков на коже. С тебя можно писать живописные картины, Винсент.       — Прошу, хватит, — сползя на локти, не в силах удерживать себя на вытянутых руках, Винсент поменял угол, и весь воск со свечи тут же скатился по стволу вниз, опускаясь к самому основанию копчика и растекаясь вниз по позвоночнику, — ЙА ЙА ЙАААА ААА ХАА!!!       Обезумев от такой порции боли, Винсент тут же дернулся, вскакивая в отчаянной попытке сбежать. Правда, реакция Кондора была быстрее. Ударив его под ноги, он тут же с силой пригвоздил парня к полу, не давая тому самому решать, куда уходить.       — Лежать! — прорычал он, сдавливая шею Винсента. — Не то я вгоню эту свечу так глубоко, что одним воском ты не отделаешься.       Винсент чувствовал, как капли падают практически между ног, зависая и стекая по внутренней стороне бедер. Расположенные слишком близко вены тут же разносили невыносимый жар по всей нижней части тела, парализовав и сковывая. И теперь уже пошевелиться было страшно, ведь поменяй он свое положение — и воск стекать будет прямо на мошонку меж ягодицами, как по тропинке. И испытать это очень не хотелось бы. Очень. Поэтому он притих. Насколько мог. Стиснув зубы и пытаясь не дергаться сильно. Настолько сосредотачиваясь на этой мысли, собираясь вокруг нее просто каждой клеточкой своего сознания, что капли и правда перестали вызывать такую панику.       Винсент осознал это не сразу. А потом понял. Что капли попросту не падают на его тело. Да и внутри ничего не ощущалось, как и тяжести, давившей на него сверху. Поняв это, он неуверенно приподнялся, чтобы обернуться на Кондора. Тот с усмешкой поглядывал на него, держа в руках две горящие свечи, по которым неторопливо сползали капли воска прямо на ладонь мужчины. Винсент поежился.       — Больше практики. К такого рода боли привыкнуть очень просто, малыш, — пояснил Кондор, взмахнув рукой и загасив тем самым пламя. — Проще, чем к кнуту. По крайней мере, от капель воска риск умереть минимален…       Винсент с трудом вслушивался в слова Кондора. В его голове звенела усталость, а тело и вовсе отказывалось шевелиться. Сейчас он уже запутался и не понимал, чего ожидать дальше. К чему готовиться. Да и смысла в этом не было никакого, ведь сил уже не было. Однако вместо того, чтобы придумать еще какую-то пытку, Кондор отложил свечи и потрепал рыжего по волосам.       — Для первого раза неплохо. Но если ты еще хоть раз в моем присутствии будешь мечтать о заднице Ноэля, то жалеть будешь потом долго.       — Я не мечтал о… — вяло попытался оправдаться Винс.       — Тш, — Кондор выставил вперед ладонь, приказывая замолчать.       Винсент закусил губу, устало опустившись на пол. Он был таким прохладным и манящим, что так и тянуло закрыть глаза и расслабиться. Но что-то мешало. Какой-то непонятный шорох. И он уже хотел было приписать это к глюкам, как вдруг...       Откуда-то снизу дома раздался громкий звук разбивающегося стекла. Чего-то большого, рассыпающегося от удара и ссыпающегося на пол.       Кондор тут же поднялся, направляясь к выходу из комнаты. Винсент поспешил за ним, хотя вряд ли можно назвать его скорость перемещения «поспешил». С трудом перемещаясь в пространстве, цепляясь руками за стены и пошатываясь, он видел удаляющуюся спину Кондора, ориентируясь по ней, чтоб не врезаться в какую-нибудь дверь. И едва не слетая по лестнице вниз, когда они оказались в холе. Оступаясь на ступеньках, все же пролетая несколько нижних, чудом оказываясь на первом этаже на несколько секунд раньше хозяина дома. И тут же в ужасе замирая, не веря своим глазам. Отказываясь верить. По всей гостиной, от камина в разные стороны были разбросаны поблескивающие осколки стеклянного стола. Остатки его каркаса, впечатанные в сам камин, растерзанно торчали в разные стороны, и не зная, что это было изначально, догадаться уже не представлялось бы возможным. Но самым ужасным, тем, что никак не укладывалось в голове, было не это.       Среди этих изувеченных ножек, замерший в неестественной позе, лежал Ноэль. Нашпигованный осколками, будто еж, он узнавался лишь благодаря волосам и одежде.       Рядом с ним, нагнувшись, стоял другой человек. Он, очевидно, проверял пульс азиата, когда услышал, что кто-то спустился. Мгновенно перегруппировавшись, он тут же отскочил в сторону, выпрямляясь. Бинты, одолженная из гардероба Ноэля же одежда. Кажется, все это страшный сон. Иллюзия. Никаких объяснений больше он не мог найти, узнавая в этом внезапно высоком человеке с агрессивным взглядом своего недавнего «пациента» Уила.       «Защищать того, о ком ты ничего не знаешь — глупо», — промелькнули слова Кондора в голове у рыжего.       Кажется, он действительно облажался по полной.       — Проклятье…