Мгновение от вечности

Страх… Он рядом со мной. Он обнимает меня ночью, когда веки слипаются от усталости. Сидит напротив меня за столиком в кафе, когда я жадно пожираю глазами девушек. Остается неподалеку во время работы. Мне восемнадцать уже третье столетие. Родители умерли, ибо сумели познать истинную любовь, а я встречал столько предательства, что иногда жалею, что мне отведено так много времени. Я искал девушек все это время. Влюблялся, но оставался таким же молодым. Любил, но рано или поздно оказывался один. Я больше не ищу — только лишь смотрю издали и понимаю, что жить вечно — это мой дар. Или проклятье. Так и не решил до конца. Говорят, раньше люди жили меньше столетия. Они мечтали о бессмертии, летающих скейтбордах и полной автоматизации. Ненавидели тех, кто на них не похож, устраивали войны за территории и власть. Вера в Бога была непоколебима, а вопрос экологии нерешаемым. Сейчас все по-другому. Ну, практически все. Наш организм не развивается после восемнадцати до тех пор, пока мы не находим "подходящего". Ученые называют это совместимостью химических процессов, романтики - любовью, но итог один: ты никогда не состаришься и не умрешь своей смертью в гордом одиночестве. В летающих скейтбордах отпала необходимость сразу же после установки телепортационных станций, с помощью которых можно за считанные секунды попасть в любую точку планеты. Войн больше нет, ибо разделение территории как таковой отсутствует. Что касается власти - всем заправляет Совет. Как по мне, кучка самодовольных болванов, которые положили свою жизнь на то, чтобы следить за чужими. Старцы в обличии юнцов. Считается, что после тысячи лет наше тело изнашивается, а разум перестает адекватно воспринимать реальность.Есть теория, что долгожитель после тысячного дня рождения начинает заболевать делириусом - вирус, который делает человека неспособным питаться ничем, кроме жизненной энергии людей. Делиры - те самые больные считаются огромной редкостью. Никто точно не знает правда это или выдумка Совета во избежание перенаселения. Однако факт остается фактом - ты умрешь раньше, чем кончится твой тысячелетний день рождения. Именно поэтому члены Совета периодически меняются. Нынешние, как любил поговаривать мой отец по вечерам, бесполезные, но инициативные. Если ты нарушил предписанное законом, будь уверен - за тобой придут. Место, где прожили всю жизнь я и моя семья раньше называли Лондоном. Он является сердцем нашего мирка. Здесь вы найдете всё, что вам нужно. Тысячи телепортационных станций, научные центры, здание Совета, торговые центры размером с небольшой населенный пункт, кучу больниц, детских садов, школ, спортивных залов и прочей ерундовины. Ну и , конечно, место , где началась вся эта история, по совместительству мой хлеб насущный - самая крупная психиатрическая больница "Кеннинг - Хартс". Работа в Кеннинг-Хартс дает мне кучу привилегий. Больница находится прямо напротив дома, жилье и коммунальные услуги пожизненно оплачивает она же. Откуда такая щедрость? Думаю, уже понятно, что это некое семейное дело. Душевнобольные люди больше не пугают меня, как первые пятьдесят лет. В большинстве случаев, они хорошие ребята. Толстяк Боб здесь, потому что его жена сгорела заживо вместе с двумя детьми, а известно, что при потере истинного «осколка» (так у нас называют людей, которые подходят нам, являются нашими вторыми половинками и дарят нам такую роскошь, как счастливую старость) процесс старения организма снова замедляется, а каждое воспоминание об «осколке» приносит выжившему мучительную физическую боль. Боба нашли на крыше дома. Он плакал, точно маленький ребенок и просил отправить его к своей дорогой Нэнси. Анна умирает от рака. К сожалению, даже в нашем мире люди покидают нас не только от старости. Она отказалась от реабилитации и пришла сюда, умоляя просто дать ей возможность общения со здоровыми людьми. Совет был против. Совет всегда против. Но в этой больнице у них нет власти. Как, в общем, и всегда. Кире из восьмой палаты всего четырнадцать, а на ее глазах собственный отец убил мать девочки, затем схватил малышку и изнасиловал на окровавленном полу. Она у нас третий месяц, но все еще кричит по ночам и плохо ест. У каждого в этой больнице своя история. Каждую историю я знаю, как собственную. Кроме одной. Её зовут Эмили Сноуден… и это все, что нам о ней известно. Я знал её, когда был еще совсем маленьким. Ей носили еду в отдельную палату, а отец всегда переводил тему, когда я спрашивал о ней. За все время моей работы здесь, я так и не вытянул из Эмили ни слова. Последние лет пять уже и не пытался. Наверное, у нее имеются веские причины, чтобы молчать. И я не могу ей запретить.

***

Вашу мать, я опять уснул за отчетами. Час ночи, пора бы отправляться домой… Я уже встал и начал складывать самые важные бумаги в кейс… Внезапный шум. Что-то упало. Страх. Он снова вернулся ко мне. Окна открылись настежь, на пороге появилась Эмили. — Помоги мне… — дрожащим голосом попросила девушка.