Пешка инквизитора

***

      Под скрип трухлявой двери из мрака выплывает силуэт. Ладонь скрывает приступ кашля, сквозняк раздувает плащ, заставляя плясать тень от лампы. Бледные пальцы тянутся к инфопланшету. Мигнув, экран показывает молодое лицо в комиссарской фуражке, ниже бегут строки текста, сереют графики. «Комиссар Ганс Юджин-Унрих» – написано в заголовке. – С твоим делом я уже знаком, – мужчина выдавливает усмешку, – а что с остальными? Пара манипуляций, и молодого человека сменяет пара солдат средних лет. Один бородат, небрежные баки переходят в бороду, второй гладко выбрит и коротко стрижен. – Касркины, хм, интересно, – бледные пальцы упираются в подбородок, – у него губа не дура. Хороший выбор, хотя, признаться, несколько странный. Ну, раз обещался… – В ладони блестит инквизиторская печать.

***

– Фра-а-аг, – очередь из хелгана рвет генокрадов. Бородач с незажженной сигарой в зубах гневно скалится. – Так вам, «хитиновые фраги»! Осматривая трупы, боец не замечает взгляд из щели в потолке. Цепляясь за своды, генокрад подбирается ближе. Дуло хелгана преследует цель, но противник слишком быстр. Оказавшись над жертвой, тварь прыгает вниз... – Фраг! – успевает выпалить солдат. Чудовище открывает пасть в предвкушении, но его планы меняет лазерный заряд. Штурмовик уклоняется от туши, но броню знатно обдает ихором. Гневный взгляд стреляет в спасителя: – Фраг тебя раздери, Тахер! – необычно высокий боец выходит из-за угла, дуло его хелгана чуть дымится. – Где ты торчал все это время?! – Я анализировал тактическое поведение генокрадов и его ситуационные вариации. Данная информация позволит нам увеличить эффективность борьбы с тиранидами на полтора процента. – Опять за свое?! А какова вероятность, что я сейчас надеру твою фрагову задницу?! – угрозу подтверждает взведенный хелган. Тахер отвечает тем же. – У тебя один шанс. Процент, если угодно. – Эй вы, оба! – рычит вокс-передатчик. – Да, – шипит бородач, – что такое? – Вам приказано вернуться к месту высадки! – Хорошо, вот только закончим одно дельце… Бойцы принимают угрожающие позы. – Ты оглох?! Выполнять! Штурмовик цыкает, но подчиняется.

Пески Императора

– Уф, – тряска сбивает дыхание, – не иначе входим в атмосферу. Транспорт приватизирован лишь для меня и помощницы, потому салон пустует. Рыжая вальхалка Мари сидит напротив, тоскливо глядя на лазган. Её извечного желания «стрелять» не понимаю, но другой комиссар непременно похвалил бы.       Тело ноет от перегрузки: шаттл выходит на летную высоту – скоро будем на месте. Отправили нас в 344-й талларнский женский полк, что базируется на планете Киная. Один из ее континентов - огромная пустыня: не удивительно, что сюда перебросили именно талларнцев. Торчать здесь придется два месяца, пока не пришлют постоянного комиссара. Лично мне перспектива нравится, в отличие от помощницы, которая если и любит пустыни, то ледяные. Талларнцы крайне религиозны и дисциплинированы, что грозит мне исключительно скукой. – Комиссар, заходим на посадку, – раздается в вокс-бусине голос пилота. – Понял.       Спускаюсь по трапу, Мари кряхтит позади с нашей поклажей. Внизу рычит транспортер “химера” с группой военных. – Комиссар, – кивком приветствует женщина с черной косой. – Я полагаю, майор Кармен? – узнаю талларнку, благо её фото прилагалось к досье. – Именно так. Она плохо скрывает недовольство, что не удивительно, ибо комиссары-мужчины часто оказывались откровенными мужланами. «Слухам космос – не проблема» – вспоминается старая поговорка. – Прошу проследовать в транспорт.       Пахнет, откровенно, не очень – сказывается неимоверная жара. В салоне уместились: я, майор, пара гвардейцев и Мари. Последняя измождена, что не удивительно: даже с кондиционером для вальхальцев здесь ад. Окажись мы на Кинае годом ранее, она бы осталась в неглиже, и лишь благодаря моей дисциплинарной работе этого до сих пор не случилось.       Химера трогается. Кармен и её «дамы» хранят гордое молчание, снова и снова проверяя оружие. Ничего странного: они прощупывают «злого комиссара». Не буду мешать.       Через полчаса мы прибыли на базу, представленную заброшенным заводом. Первым делом направился к полковнику Орирес, Мари послал разбираться с обустройством жилища. Надеюсь, все пройдет гладко… Из личных записей комиссара Ганса Юджина-Унриха       Впереди временный штаб, в свое время пункт управления. Двери открываются, выпуская запах благовоний. Центр занят длинным столом, в конце коего сидит искомый полковник. Здесь на удивление пусто: обычно в штабах снуют техники и прочая «мелочь». Неужели подготовились? – Здравствуйте, полковник. Фразу произношу доброжелательно, сохраняя серьезность. – Здравствуйте, комиссар, – в голосе наигранное дружелюбие. Слишком очевидно. Скорее всего, делает специально: хочет показать свое главенство – грубая ошибка, уже проходили. – Какими судьбами к нам? – Комиссарскими. А точнее проследить, чтобы ваш полк не превратился в кучку вооруженных макак! Орирес скрипит зубами. Все просто: «если ты, молодой и неизвестный никому комиссар, попадаешь к бойцам, что не собираются тебя уважать, прикинься самым деспотичным из нас, тогда им придется смириться» – всплывают в памяти уроки Схолы.       Расстилается тишина. Собеседница не понимает, что делать: резкая перемена тона дала понять, что шутки со мной плохи, а значит, её положение хуже некуда. – Уверяю, ваши эм… предположения… несколько неточны: наш полк очень серьезно относится к священной службе Императору, и я могу вас заверить… что проблем возникнуть не должно, – её уверенность тает на глазах. Теперь нужно закончить шоу. В ответ поворачиваюсь на пятке и подхожу к выходу. Открытие двери становится «сигналом»; останавливаюсь в последний момент и кидаю через плечо: – Я на это надеюсь . Выход закрывается. Симулирую удаляющиеся шаги. Раз… Два… Три… – Да что этот сопляк себе позволяет! Фраговый сосунок, я ему еще устрою! – грозится полковник. – Кхе-кхе. Простыл я что-то. Специально повышаю голос, чтобы услышала. Ответом служит слово «фраг» на резком выдохе. Насвистывая, удаляюсь «к себе». Жалко лица не видел.       В кабинете ожидает чашка рекафе и безвкусное нечто, так же известное как “питательный батончик”. В маленькой комнатке, соединенной с кабинето-жильем, что-то шуршит. – Спасибо, Мари! На стене вырастает лохматая тень, предвещая появление помощницы. Копна рыжих волос равнодушно кивает.       Теплый напиток спускается по пищеводу, а глаза горестно смотрят на батончик. Не скажу, что рад такому рациону, но Мари занималась вещами – жаловаться нет смысла. – Мне что-нибудь приходило? – Да, планшеты на столе. И вправду, на углу стоит кривая, неизвестно как держащаяся стопка. Со вздохом беру первый – работа не ждет.       Потребовалась пара часов, чтобы разгрести кучу жалоб и внутренних нарушений. Да, проблемы есть, но ничего серьезного, так что на выходе имеем выговор за драку и бумаги о компенсации. Хотя, можно и посерьезней их наказать, но фрагова бюрократия утомительна. – Мари! – Да, комиф-фар? Разворачиваюсь, передо мной стоит помощница с батончиком в зубах. – Есть поручение? – Именно так. Я хочу, чтобы вы сопроводили меня при обходе части.       Вальхалка готова: стоит в полном обмундировании, с лазганом наперевес. Тем, кто знаком с вальхальцами хоть немного, покажется странным такое облачение в столь жарком, с их точки зрения, помещении. Но мне её настороженность вполне ясна, особенно после одного инцидента.       Теперь поработаем над образом «гневного комиссара»: нахлобучиваем фуражку, если глаза посажены глубоко, выглядит еще лучше. Руки скрещиваем за спиной, при ходьбе немного сутулимся. И, конечно, крайне недовольное лицо. Идеально. В путь!       Мари выходит первой, всем видом демонстрируя трепет. Выхожу я, «не обращая» на неё внимания. Разворачиваюсь так, чтобы девушка оказалась за спиной. Чеканным шагом направляюсь вперед, а помощница семенит позади. Ох, долго с ней это отрабатывал… Тут главное, чтобы не получилось следующего: ты выходишь, и тебе направо, а «партнер» стоит именно там. Весь шарм теряется! Таким «строем» мы движемся к временной «казарме», за первой нарушительницей. Образ явно удался, даже талларнки, что несли тяжелый ящик, предпочли освободить путь.       Полчаса плутаний по бесконечным коридорам все же приводят к месту назначения. Там цели не оказывается, но удается выяснить, что нарушительница в «тренировочном зале». Пять минут дальнейших «путешествий» оканчиваются старым складом. – Сержант Грантс! Недовольный возглас призывает девушку с серыми волосами. – Добрый день, комиссар! – её голос подрагивает, как и ноги. – Добрый? Не согласен я с вами, сержант. Обхожу её по кругу, и, оказавшись за спиной, говорю достаточно громко, чтобы услышали все: – Объясните мне, пожалуйста, мисс Грантс, почему я, прибыв на Кинаю, вместо отдыха за чашкой рекафе, ищу вас по всей базе?! Замыкаю круг. Смотрю ей в глаза беспощадным «комиссарским взглядом». Должен признать, держится талларнка стойко. – Не понимаю о чем вы, сер! – тараторит сержант, вытянувшись струной. – Не понимаешь, значит… Многозначительный тон подкрепляется инфопланшетом: – А что скажешь об этом? Устройство ложится в дрожащие руки, солдат кратко вникает в содержимое, с каждым словом наращивая раздражение. – Комиссар Унрих, это недора… – Комиссар, – это неправильно! – перебивает её посторонний голос. Взгляд падает на отряд гвардейцев. Готов поспорить – её подчиненные. Брюнетка с прической-ёжиком стоит впереди. – Комиссар, она ни при чем: нас вынудили на драку и... – А вас я попрошу замолчать! – подхожу к ней вплотную, женщина вздрагивает. – Комментарии нужно было писать в отчете, а не прерывать нашу беседу с сержантом Грантс! Своим поведением вы только усугубляете её положение, показывая отсутствие дисциплины в отряде. Вы кроете позором свой полк! Гвардеец смыкает зубы. – А теперь продолжим. Я применяю спокойный тон, дабы подготовить сержанта к концу беседы. – Тем не менее, ваше личное дело вполне приемлемое, так что на этот раз обойдемся без серьезных наказаний! – небольшая пауза, чтобы сержант могла вздохнуть. – Но я не могу отпустить вас просто так, поэтому заранее предупреждаю: при повторении ситуации я могу принять куда более серьезные меры. И это касается всех присутствующих! Бегло осматриваю их, доказывая, что не шучу. Металл скрипит под пяткой, Мари покорно шагает следом.       Тем же строем возвращаемся в кабинет, только на сей раз шаг замедляется, а лицо выражает спокойствие.       На столе ожидают: уже остывшая кружка рекафе и пара инфопланшетов. Небольшая «прогулка» дала сил на новый бой с бумагами. Но, прежде чем броситься в последнюю схватку, поворачиваюсь к Мари: – Как все прошло? – Довольно неплохо. Конечно, слово «довольно» меня не устраивает, но оставшееся время не дает шанса на расспрос.       Стоило отбросить последний планшет, как мой информирует о сообщении. Только не очередная жалоба от местных… Ан нет – личный чат. – Что за сообщение? – чавкает помощница. Стоит отвернуться, а она уже что-то жрет… – Это от моего друга Вольтера. Знаешь его? – А, вы про хлюпика? Звание «хлюпик» он заслужил благодаря телосложению и внешнему виду. Рост под метр восемьдесят, худоват, бледен… в общем, с потрохами попадает под обобщение Мари. Мне следовало гаркнуть за такое неуважение, но, варп побери, я с ней согласен! – Да. Он сообщает, что находится в городке неподалеку. Предлагает встретиться в местном заведении. – Какие будут указания? Задумчивый взгляд опускается на рыжую копну. – Причешись, раздобудь какой-нибудь транспорт, и, во имя Императора, не сболтни лишнего при встрече! Хмурые брови упираются в полное безразличие. – Постараюсь, комиссар. Через сколько выезд? – Через час. – Ясно. Помощница исчезает за дверью. Вечно это «постараюсь», причем готов поспорить на месячное жалование – это она про «держание языка за зубами».       Под вечер в пустыне становится прохладно, так что шинель – прекрасная вещь для подобных прогулок. Меня подбрасывает, когда Мари выходит на поворот в добытой ею Саламандре. Местная звезда прячется за горизонтом, так гораздо лучше видно город, что светлым пятном указывает место прибытия. Машина вылетает на местную дорогу. Остается совсем немного...       «Пески Императора», как по мне, слишком хорошее название для этого... строения. Другое слово не приходит на ум. Забегаловка представляет видавшее виды здание с подгнившими балками снаружи, и выглядит словно… – Оно что, держится на молитвах Императору?! – в точности заканчивает мою мысль Мари. Она еще и псайкер, что ли? – Все в порядке, комиссар? – удивляется вальхалка, поймав пристальный взгляд. – Нормально. Пошли! Старая дверь громко скрипит.       Помещение чище, чем может показаться снаружи. Одна вещь настораживает: здесь пусто. Нет, столы и стулья есть, но посетители отсутствуют напрочь. Можно подумать, что людей отпугивает внешний вид здания, но я не поверю, что столь колоритное место не имеет клиентской базы.       Бармен, завидев нас, отвлекается от протирания кружки. Бледная рука описывает полукруг, мол, все места свободны. – Один эль и... – глядя на помощницу, добавляю: – чашку рекафе! Мари цыкает, но не спорит. Видать, помнит, как чуть не угробила нас, будучи за рулем подшофе.       Столик выбран уединенный, но с видом на вход, дабы не проспать прибытие Вольтера.       Бармен приносит кружку пенного напитка и маленькую дымящуюся чашечку. Мари жадно пялится на эль, дуя на рекафе, в то время как я оцениваю обстановку.       Новый скрип возвещает о прибытии гостей: заходят два крепких парня. Бармен повторяет «приветственный жест», прибывшие устраиваются в противоположенном углу. Все же клиенты есть, но мне кажется… что-то с ними не так. Уж слабо верится, что такие ребята пришли сюда и с порога не раздались требования выпивки.       Стараясь не выдать себя, приглядываю за ними краем глаза. И… ничего. Они просто сидят в молчании. Наблюдение снимаю, но уши наготове. Возвращаю взгляд к Мари – жует пищевой батончик. Где она его взя…       Очередной скрип перебивает мысль, все внимание устремляется на вход. А вот и он: Вольтер Брайтс, мой друг со времен Схолы. Одет неприглядно: рыжие волосы помяты и выглядят как пожар. Вкрадчивые глаза ловят нас, щуплое тело стремительно приближается. Бугаи внимательно наблюдают за происходящим. Поймав «комиссарский взгляд», их головы падают в стол. Интересно.       Брайтс приземляется напротив Мари. Я уже готовлюсь к остротам, но её рот расправляется с очередным батончиком. Стол усеян останками фантиков, словно Армагеддон павшими воинами. – Ганс Юджин-Унрих, какие люди! – тянет руку Вольтер. – И тебе привет, Мари! – Тоже рад встрече. Отвечаю на рукопожатие, помощница театрально отводит взгляд. – Ну что, Ганс Юджин-Унрих, как служится? Рассказывай быстрей! Сколько уже не виделись? Давно, наверное! – фразы пикируют, словно горгульи на несчастного путника. Помощь приходит от бармена: – Чего изволите? – Три кружки эля! – Две, – улыбаюсь я, глядя на Мари, что уже потирала руки, – кое-кто немного за рулем… Помощница фыркает. – Ну давай, отвечай на вопросы, Ганс… Юджин-Унрих, – он кладет подбородок на скрещенные пальцы, глаза сияют в ожидании. – Эмм…все довольно неплохо. Его вечное «Ганс Юджин-Унрих» начинает раздражать… снова. Этот засранец гордится тем, что сходу запомнил мою сложную фамилию, тоже мне достижение. – Ну чего ты такой необщительный… – Я не «необщительный», а уставший. Последние слова отрываются прямо от сердца. – Вечно ты уставший… У меня тоже служба не сахар, знаешь ли! – Согласен, но твои бумажки разве что порежут тебе пальчик, а вот мои проблемы могут меня буквально сожрать! Мы заходимся хохотом. Мари сдерживает усмешку, поддерживая жующе-отстраненный образ. – Слушай, есть у меня к тебе разговор, – начинает издалека Брайтс. Его лицо становится серьезным, белоснежная улыбка стреляет в помощницу: – Мари, возьми себе что-нибудь пожевать: я угощаю. Девушка, довольно пыхтя, исчезает со стула. – Не наглей! Эдакий нож в её вечно голодную спину. И как она до сих пор не потолстела с таким рационом?       Пожав плечами, вальхалка продолжает путь к разграблению Брайтса. Ну и пусть: я сделал все, что мог. Тем временем оформляется интересная мысль: – Все время забываю расспросить тебя о работе… – О, работа, – машина тараторенья снова активна, – да тебе будет неинтересно. Бумажки, бумажки и еще раз много бумажек. Сам понимаешь: все монотонно. Важно, конечно, но донельзя скучно… – Подробнее! Грубо, но игра стоит свеч. – Да зачем? – вкрадчивые глаза блестят недоверием. – Не так много можно рассказать о работе, учитывая её монотонность… – Знаешь, – снова перебиваю я, – не красиво требовать подробности обо мне, не показывая надлежащий пример. – Что за фраг тебя укусил?! Не понимаю: зачем? – Да затем, что ты ни разу не бюрократ. В конце я опускаю голос до шепота. В его глазах блестит странная искорка. – С чего ты это взял? – щурит зырки Вольтер. – С каких пор ты разбираешься в бюрократах? – Я немного знаю о них, но одно мне известно точно: ни один из «чернильниц» никогда не упустит шанс что-нибудь ляпнуть о бумажках. От того, как он парирует это, решится все. – А ты не думал, что люди бывают разные? Все ясно: мой словарный меч рассек его легенду. – Да, бывают. Вот только… когда все существование крутится вокруг чего-то одного, об этом люди всегда хотят рассказать, чтобы доказать себе: их жизнь чего-то да значит. И потом, я еще не слышал о «ваших», что столь часто мотаются по галактике, а не проводят сутки в обнимку с бумагой.       Собеседник громко цыкает. Видать понимает, что его образ разбился. Есть три варианта развития событий. Первый: он может встать и покинуть помещение. Второй: его челюсти будут тщетно пытаться оправдать хозяина, а когда у них не выйдет, все станет как в «пункте один». И третий вариант…. – Допустим, ты прав… О, как же меня бесит это извечное «Допустим, ты прав» – жалкая попытка оправдаться, когда все карты вскрыты… – Тогда ответь мне, Ганс Юджин-Унрих, кто я? Хороший вопрос… но предположение крайне сомнительно. Если ошибусь – моя паранойя не знает границ, если нет – границы имеются. Как бы намекнуть? – Скажем так, – сейчас я использую малоизвестную информацию, – есть некая организация… Люди в ней, вроде как, вместе, но в целом – сами по себе. Есть три основных группы: ОК-э, ОМ-э и, конечно, ОЕ. А кто у нас ты? – ОК-э, – сходу отвечает Вольтер. Наставшую тишину заполняют его редкие хлопки. Сделав с десяток, он продолжает: – И давно мы догадались? – Не очень, но твои «путешествия» и «случайные встречи» были крайне подозрительны… – Да, тут я с тобой согласен. Надо было думать над этим больше. Что-нибудь еще? – Не важно. Лучше скажи, о чем ты хотел поговорить? У меня есть предположения, но лучше оставлю их при себе. Я очень напряжен: передо мной сидит самый настоящий инквизитор, и как он будет реагировать на свое разоблачение – не знаю. – Конечно, – улыбается Вольтер с хитринкой, – мне будет нужна твоя помощь в ближайшее время. Ты бы все равно узнал, но чуть позже. Факт, что комиссар сам все понял, лишь увеличивает его ценность. От таких фраз у меня на спине волосы встают дыбом. – Что за помощь? – Успеется. Нам потребуется небольшая группа людей. У меня есть механик и… – Та парочка, что сидит за другим столиком? – Именно. Он удивлен, однако расспросы не начинает. – В общем, Ганс Юджин-Унрих, нет ли у тебя надежных солдат для вполне опасного задания? Доставить не обещаю, но постараюсь. Мозг сходу выдает два имени. Хороши ли они? Да. Надежны? Да. Хочу ли я снова работать с ними ? Кишки Императора, определенно НЕТ! А другие варианты? Фраг… отсутствуют. – Есть у меня на примете одна парочка…       Ну и день сегодня был… Мои не то чтобы опасения, а, скорее, неприятные предположения, оправдались… Вольтер Брайтс оказался инквизитором. Это объясняет многое, но не говорит, зачем я ему понадобился. Плохо. К тому же, он из Ордо Ксенос, что сулит мне стычки с эльдарами, орками и прочей нечистью. Только и остается, что надеяться на Императора… Конец дня был не намного лучше: пришлось долго пояснять Мари ситуацию, даже вспоминать не хочу. А та парочка … Уж не знаю, хочу ли я с ними встречаться, или нет… С одной стороны, их боевой потенциал и надежность, а с другой… Пусть все идет своим чередом, ибо на все воля Императора. Из личных записей комиссара Ганса Юджина-Унриха       Мари, будучи за рулем, опять стремится переломать мне кости. Получено прямое поручение на «инспекцию с указаниями на месте». Благо получил я его уже после чашки рекафе, что несколько облегчает принятие ситуации. Сегодня ветрено – тонны фраговой пыли надеются поселиться во рту и в носу. А вот помощнице сие не грозит – кабина закрытая. Одно радует: мы на подступах к городу, так что песчаный ад скоро закончится. Место сбора уже знакомо: «Пески Императора». Вот знал я, что это необычное место…       Дверь с тем же противным скрипом закрывается вслед Мари. Бармен, завидев нас, указывает на лестницу. Поднявшись, снова упираемся в дверь. Словно заговоренная, она так же противно скрипит, и внутри… совсем другое помещение: полностью закатанная в металл комната. По центру стол с десятком мягких стульев, четыре из которых уже заняты известными громилами, Брайтсом и «шестереночкой». Дверной визг возвестил о нашем прибытии – внимание устремлено к входу. – Рад видеть тебя, Ганс Юджин-Унрих, – Брайтс встает, кивая на свободные места, – И тебя, Мари. – Тебе тоже привет. Хорошее настроение заменено актерской игрой по причине полного отсутствия. Помощница удостаивает его лишь небольшим фырком. – У нас есть рекафе и булочки, можете угощаться. Мари спешит воспользоваться предложением, а я присаживаюсь на стул. Расстилается гробовое молчание. Остальные ведут себя вежливо, демонстрируя, что ждут вальхалку. – Мари! Пошустрее! Через пару секунд она уже пыхтит за столом с горкой булочек на подносе. Мне же от этого изобилия перепадает один пирожок и чашка рекафе. – Что ж, продолжим. Оставшиеся прибудут позже. Он что, правда их нашел?! – Попрошу внимание на гололит, – Вольтер оборачивается к стене, – ой, как я невежлив… Хочу представить своих телохранителей: Болду и Вирзу, а так же нашего техножреца Орина. Все трое почтенно кивают. Болда и Вирза очень крепко сложены, лица похожи, только первый лыс, а второй усат. Они не братья часом? Лицо Орина полностью механизировано, как и обе руки. Голову закрывает белый плащ. Только я собираюсь открыть рот, как меня перебивает Вольтер: – Ваши имена известны всем присутствующим. – Превосходно. Мари вообще не проявляет интереса к происходящему. Зачем, если комиссар и так все скажет? – Итак, Орин, попрошу вас. Техножрец отходит к аппаратуре в углу. Спустя минуту бормотаний и клацаний гололит выдает картинку: странный объект. Выглядит, как огромный кусок скалы, вырванный из земли. – Это астероид Д-34К. На нем производилась добыча железа… – А сейчас что? – подключается Мари. – А сейчас оттуда выкуривают генокрадов! – усмехается Болда. Помощница пожимает плечами и продолжает уничтожать пленные булки. – Так вот, как верно пометил Болда, сейчас там продолжаются бои с генокрадами. – И причем здесь мы? – Комиссар Ганс Юджин-Унрих, скажите, зачем ваш полк находится на планете, пока остальные бьются с генокрадами? О, начинается… Используем «фамильярный тон», дабы подчеркнуть серьезность ситуации – не буду подыгрывать. – Хороший вопрос. Полагаю, он здесь для предотвращения заражения в случае высадки на планету? – Не совсем. Хотя вы и не должны это знать, так как прибыли позже. Полк здесь, грубо говоря, как гарант того, что “генокрадов нет”, и пока он бездействует – все спокойно. Понимаете, к чему я веду? – Думаю, да. Неужели есть риск того, что этот мир уже заражен? – И очень высокий. Когда силы прибыли на место, живых не было. Я молчу про то, что сигнал пропал задолго до появления Гвардии. И все из-за медлительных властей. – Фрагова бюрократия… Я правильно понимаю, что теперь спасение этого захудалого камешка зависит от нас? – Можно сказать и так. Я невольно складываю Аквилу. – В общем, теперь наша задача… Его прерывает слышный даже здесь скрип. Вольтер блестит странной улыбкой. Бухают тяжелые шаги, вступает линия баса… он нарастает все больше, пока источник приближается к нам: – Фраг все раздери! Пока товарищи бьются за Империум, нас с тобой отправляют варп знает куда, говоря, что мы получим фраговы указания на месте! И что это за гадюшник вообще? Голос мне знаком – все-таки он их нашел. Дверь скрипит, потом с грохотом врезается в стену. Лязг металла эхом разносится по комнате. Заходят они… Правый – обычный с виду гвардеец, Ростом с меня, коренастый. Недовольный взгляд оценивает всех, словно локатор. По бородатому рту бегает незажженная сигара, из-под шлема торчат длинные баки, горбатый нос раздувает ноздри. На плече висит сильно покоцанный хелган. Этот человек – воплощение недовольства, именуемое Русландом Вебером. Второй на голову выше. Внешне кажется тощим, но по опыту знаю, что только внешне. На вытянутом лице абсолютное спокойствие: он не проявляет интереса к происходящему. Хелган лежит цевьём на плече, приклад украшен маркировкой: “2814”. В принципе, я всегда его таким и видел. Взгляд напоминает змеиный – холодный и опасный, но в то же время спокойный. Настоящий воин, имя которого – Арден Тахер.       Эта парочка прямо с поля боя, о чем свидетельствует смесь ихора и сукровицы на форме Вебера, одежда Тахера пострадала меньше. Серые глаза первого останавливаются на мне, вытягивается могучая лапень: – О, комиссар Унрих! Рад снова видеть вас! Мои пальцы тихо хрустят от давления. Арден удостаивает присутствующих лишь кивком. – Дорогие друзья, прошу вас присесть! – напоминает о себе Вольтер. – Я хотел бы продолжить. Пожав плечами, Русланд падает на соседний стул. Тахер приземляется рядом с Мари. По вполне ясным причинам они решили не подсаживаться к неизвестной троице. – Что ж, я продолжу. Как говорилось ранее, на данном астероиде продолжаются бои с генокрадами, поэто… – Какого фрага! – врывается в разговор Вебер. – То есть, нас притащили с того фрагова камешка для того, чтобы мы послушали лекцию о нем же?! Это многое объясняет. – Нет-нет, я не то хотел сказать… – Ты лучше вот что скажи, дрищ! – вскакивает Русланд, стул с лязгом падет вниз. – Кто ты такой, и что мы здесь делаем?! Здоровяки начинают привставать, дабы успокоить наглеца. Брайтс осаждает парочку жестом, на их же счастье. Помнится, «успокоить» нашего бородача пыталась троица не менее здоровых детин, в результате количество зубов в их ртах резко сократилось… – Ой, забыл представиться, – столь же невозмутимо улыбается «дрищ», – я – инквизитор Вольтер Брайтс. Рад с вами познакомиться. Вебер бледнеет, сигара падает на стол. Мари закрывает лицо рукой, пытаясь удержать порыв хохота. Тахер вовсе не реагирует на происходящее. Дерзец быстро берет себя в руки, луженая глотка выдавливает: – Прекрасная маскировка, сэр. – Благодарю. Теперь, если вопросов не осталось, прошу поднять стул, и я продолжу. Лишь один человек в Империуме умеет сходу выкручиваться из таких ситуаций… – Наше задание крайне сложно: есть шанс, что генокрады уже на планете. Предвидя следующий вопрос, заявляю: полк и СПО не должны быть задействованы, дабы не поднимать панику. Но есть и хорошая новость: нам доступен широкий спектр вооружения, так что каждый выберет подходящее. Вопросы? Еще бы! – Есть хоть какие-то идеи на счет расположения врага? – Да. Их немного, но ряд возможных укрытий удалось локализовать. Картинка сменяется: на карте материка красными рунами отмечены три точки. – Одна совсем близко – с нее и начнем. – По поводу этого… у вас нет че-нить приодеть и пожрать? – оклемался Русланд. – А то не особо охота, чтобы «зубастики» почуяли нас заранее. – Конечно. В нашем распоряжении есть припасы и одежда. Еще вопросы? Если нет, то… Вирза, Болда, Орин, подготовьте транспорт и прочее. Последний кивает и троица покидает комнату. – Комиссар, на два слова… Зачем, интересно? Вольтер удаляется в самый край комнаты, резкий голос переходит в шепот: – К Тахеру вопросов нет: прекрасный боец с кучей полезных навыков. Зачем нам второй? Да, он тоже неплох: касркин как-никак, но, согласно делу, – ничего выдающегося. Я ждал этот вопрос. – Тахер, Вебер, подойдите сюда! Русланд приподнимает бровь, парочка приближается. – Арден, расскажи, как твои дела? Инквизитор в недоумении. Скажу одно: к такому его никто не готовил. – Подвергая тщательному анализу полную совокупность социальных, биологических и вероятностных факторов, а так же данные, полученные от нервных рецепторов, можно вывести тезис, что за пределы критических порогов подавляющая часть аспектов, влияющих на мое физическое состояние, не выходит. – Простите, что? – голос Вольтера подрагивает. Вмешиваюсь я: – Вебер! – Да нормально у него все! Бросаю взгляд на Брайтса, получаю короткий кивок: – Можете быть свободны. Мари, тоже иди. Дверь скрипит вслед тяжелым шагам. – Ну что, Вольтер, есть вопросы? – Никаких. Вот только... где ты их откопал?! Воспоминания готовы нахлынуть, но я сдерживаюсь – не самые они приятные. – Долгая история. Давай пойдем, а то Мари сожрет всю еду. – Не страшно. Это место специально создано для «своих». Еды здесь хватит на недели, если не на месяцы. – Ты её недооцениваешь!       Внизу кипит возня: «ребята Брайтса» куда-то исчезли, а «мои» еще тут. Вебер, уже в чистой форме, уплетает что-то из местного меню. Рядом помощница, так же занята любимым делом. Тахер застыл перед огромным стендом с оружием… Стоп. Что?! – Откуда здесь столько оружия? Недавно ведь была стена! – Ой, чего тут только нет, – самодовольно скалится Вольтер. Фраза точная. На стеллаже поблескивает все: от болт-пистолетов до огнемета. Ну и арсенал… – Присмотрел что-нибудь? – Да так, изучаю просто. Хотя… есть ли у вас в распоряжении лишний силовой меч? – Дай-ка подумать… кажется, был. Подойди к бармену и спроси. Если есть – ты его получишь. Вольтер проходит мимо Ардена. Инквизиторский взгляд падает на руку гвардейца. – А зачем тебе нож ? На слове «тебе» раздается звон посуды. Передо мной проносится размытый силуэт, огромная лапень блокирует уже открытый рот Тахера. – Он просто любит фра…говые… ножи, – тяжело дышит Русланд. Вольтер осознал произошедшее. Его взгляд выражает благодарность. Похоже, вопросов о полезности Вебера больше нет. Инквизитор покидает помещение, а спасшая его лапень вновь берется за вилку. Пожалуй, тоже поем.       Вскоре мы заканчиваем с обедом, а вот Мари приходится отдать персональный приказ: «хватит жрать». Расстроенная, она что-то чавкает – не разобрать. Вебер ехидно посмеивается. – Кто что берет из оружия? – Болт пистолет, – басит Русланд, – и, может, пару гранат. – Лучше возьми себе нормальную пушку, – язвит помощница, – а то, завидев твой огрызок хелгана, генокрады порвут пасти со смеху! Этот мусор вообще может стрелять?! Ожидаемая реплика. Ведь с любовью Мари к еде может состязаться лишь ее страсть к блестящему оружию. – Хочешь своей рыжей шваброй проверить, как этот мусор стреляет?! – Хватит! – вмешиваюсь я, дабы конфликт не перешел в стрельбу: бородач уже достал свой «мусор». – Мари, успокойся! У каждого свое отношение к оружию. А ты, Вебер, убери фрагов ствол! – Ладно. Конфликт, судя по всему, решен. Повисшую было тишину нарушает Арден: – Согласно моим предположениям, контактная часть операции пройдет преимущественно в замкнутом пространстве. В данных условиях наибольшую эффективность проявит термодинамическое оружие. Кумулятивный эффект, достигаемый электромагнитным разгоном молекулярного топлива, позволит уничтожать как возможные препятствия, так и целые группы небольших противников. Недостатки системы, представленные низкой дальностью, в условиях замкнутого пространства несущественны. Подвергая анализу боевые качества каждого члена группы, можно прийти к заключению, что именно я оптимален для использования термодинамических типов оружия. Синергетический эффект с данным вооружением будет достигнут в паре с лазпистолетом, который обеспечит мне боеспособность при утрате основного орудия. Из всей этой тирады понятно ровно ничего!!! Мари даже перестала есть неизвестно откуда взявшийся батончик. Растерянные взгляды направлены в Русланда. Тот приподнимает бровь и спокойно произносит: – Он хочет мельту, лазпистолет и… – прищурив глаз, пару секунд смотрит на Тахера, – парочку ножей. А, теперь понятно. Интересно, зачем? Словно прочитав мысли, Вебер продолжает: – Он хочет мельтаган, чтобы жарить сразу много генокрадов, пока мы будем шариться по пещерам. Ну и стены можно пробивать. А ножи... он просто любит фраговые ножи. – Ясно. Дверь вновь скрипит: в комнату заходит Болда. – Ладно, пойду познакомлюсь, что ли, с нашими товарищами, – кряхтит Русланд, слезая со стула. – Хей, привет! Навстречу здоровяку тянется широкая лапень. Тот отвечает на рукопожатие, кривясь от боли. Когда гвардеец отпускает очередную жертву своей хватки, они принимаются о чем-то басить. Спустя минуту проем занимает Вирза, огромная тень приближается к говорящим. – И тут, значит, подходят они такие к этой бабенке с большими дынями, – резко повышает голос Русланд, показывая, что близится конец байки, – а мой знакомый и говорит ей! – Что ты сейчас произнес?! – орет Вирза, глядя на рассказчика. – Я сказал: подходят они, значит, к бабенке с дойками, – невозмутимо отвечает Русланд, – а мой знако… – Я прекрасно это слышал! – Тогда какого фрага ты переспрашиваешь?! – Такого! Ты, пошлый бородатый орк, не смей так говорить о женщинах! Оба спорщика сжимают кулаки. Сейчас что-то будет… Надо это предотвратить! – Эй, вы оба, а ну стоять! Я не успел. – Ты кого орком назвал, обезьяна усатая! – с этой фразой Вебер толкает обидчика обеими руками. Ну не умеет он себя сдерживать. В попытке сохранить равновесие усач разворачивается на Тахера. Видимо, в горячке боя громилам без разницы, кого атаковать. Могучий кулак взмывает над гвардейцем, что пребывает в безмятежной задумчивости. Но в последний момент спокойные глаза вспыхивают недобрым огнем. Рука Вирзы проваливается в пустоту. Арден, выныривая из-под удара, бьет сгибом фаланги в локтевой нерв атакующего. Страдальческий рев обрывается хлестким ударом в сонную артерию. Туша валится на бок. Впечатляющая техника. Мари от восхищения даже подавилась батончиком. – Приношу извинения, комиссар. Сработал автоматизм рефлексов. – Фра-а-аг, – знакомый рев раздается справа. Поворачиваю голову. Следующая сцена не столь впечатляющая. Противник Русланда пытается подняться, но ему мешает спинка стула. Болда падает на четвереньки, где с ним идет знакомиться тяжелый сапог. – Ты, фрагер, совсем офрагел! – Вебер обрушивает новую партию пинков. Болда уже в беспамятстве, но Русланду все равно. – А?! Высер варповый, щенок молочный… мразь! Еще раз будешь зубы на меня скалить, я сделаю из них ожерелье и засуну в тебе в… – Какого варпа здесь творится?! – Вольтер стоит в распахнутой двери. Голос не злой, а, скорее, удивленный. – Вирза, Болда, что с вами?! Они не в состоянии ответить. Потому инквизитор обращается ко мне: – Что произошло? – Да эти фраги первые полезли, – опережает меня Вебер. Арден кивает. Мари тоже чавкает что-то в знак защиты. Что делать? Ситуация полное дерьмо: я, как комиссар, должен был разогнать все это, но не успел, так как наблюдал за Тахером. Если скажу как есть, мне не поздоровится, ибо поддержка дисциплины – основная обязанность комиссара. Придется прикрыть эту парочку: во-первых, они нам еще пригодятся, во вторых, в случае мести громил, гвардейцы меня спасут. Так, как бы ответить? Инквизитор снова спрашивает: – Это правда?! – Насколько могу судить, да. Признаться, я не имел возможности наблюдать полную схватку, но бой Тахера с Вирзой выглядел именно как самозащита со стороны Ардена. Таким образом, смею считать, что их версия имеет полное право на существование. Официальный тон должен подтвердить уверенность в сказанном. – Хмм, – на меня бросается недоверчивый взгляд, – ну, раз ты так говоришь… Не знаю, поверил он мне, или нет, но всем видом Вольтер показывает согласие с моей версией. Складывается ощущение, что ему безынтересна судьба громил. От таких мыслей становится не по себе, ибо сразу возникает вопрос о ценности уже наших жизней. – Ладно, пусть будет так, вот только… приведите их, пожалуйста, в чувства! – инквизитор кивает в сторону поверженных. – И, кстати, мы выдвигаемся через полчаса. Извольте взять все, что вам необходимо.       Спустя отведенное время мы стоим под палящим солнцем у входа в «Пески императора». Русланд опирается на стену в новенькой касркинской броне. В руках все тот же “огрызок хелгана”. На бородатом лице незримо написано: «фрагова жара». Ардену же до пекла нет дела. Свою униформу он сменил на обычную гвардейскую. Мельту и лазпистолет дополняет пара ножей, один из которых висит на поясе, а второй выпирает из-под штанины над сапогом. Мари топчется рядом, зеленые глаза украдкой изучают то ли оружие, то ли самого Ардена. Я нервно проверяю ход меча в ножнах. Понимаю: данное оружие много лучше, чем пиломеч, но рука отказывается привыкать. – Слушай, а что ты делаешь? – Мари обращается к Тахеру, что производит непонятные манипуляции с мельтой. – Я анализирую состояние импульсовыводящего канала для определения примерного срока эксплуатации оружия. – А, ясно… Мари ошарашена ответом, но тут, как и положено, в разговор влезает Вебер: – На лице же написано, что нифрага тебе не ясно. Он сказал, что проверяет оружие перед боем. – А-а-а, понятно, то есть… я так и подумала! Подавляю усмешку. Фыркнув, Мари вновь обращается к Тахеру: – Тогда, не мог бы ты… проверить и мое оружие. Все ясно. Такой исход я предполагал. Уверен, сейчас начнется то, что Русланд называет: «фрагов синдром Ардена Тахера». – Основываясь на анализе твоего поведения, можно прийти к заключению о наличии у тебя армафилии. Этот факт позволяет утверждать, что, с преобладающей вероятностью, твоих навыков достаточно для самостоятельного проведения данной процедуры. – Арма…что?! – Что сама ты справишься! А еще, что фрагнутая на стволах, так что надо тебя усыпить, заспиртовать и показывать, в музее с табличкой «Ошибка Императора»! Тахер опускает на бородача тяжелый взгляд. – Ладно, – скалится тот, – последнее было от меня! – Слышь, я щас тебе твою фрагову бороду знаешь куда засуну?! Оба вскидывают оружие, тут уже вмешиваюсь я: – А ну стоять! Оба! Мари, успокойся! Вебер, следи за языком! Они медленно выходят из боевого положения. Я же продолжаю «воспитательную беседу»: – Как дети малые! Вы позорите гвардию! – Русланд стискивает зубы, Мари опускает взгляд. – И Русланд! Как я уже говорил, держи свой язык за зубами! Иначе я его укорочу! Рука оголяет часть силового лезвия. Вопреки ожиданиям, Вебер не огрызается. Повисшую тишину разрывает рокот: из-за угла выезжает химера. Преследующее звук облако пыли проглатывает нас, из легких вырывается кашель. В открывшейся кабине появляется знакомый техножрец, Механическая кисть держит четыре вокс-бусины. Приняв их, мы слышим голос инквизитора: – Все в сборе? – Да. – Хорошо. Мы поедем вперед, к первой точке, а вы нас догоните. Взмахом руки приказываю следовать за мной, бойцы с охотой соглашаются, опасаясь новой порции пыли.       На сей раз Мари пытается сломать уже три позвоночника. Пришлось посадить её за руль, дабы они с Вебером не устроили драку, хотя Тахер водит лучше. Бородач ворчит что-то про «фраговы кривые руки этой рыжей», благо рев двигателя заглушает его. Мы быстро догоняем инквизитора. Сквозь песок и пыль взору предстает одинокая скала, чьи недра – означенная цель. Оживает вокс-бусина: – Ауспекс пеленгует врагов: похоже, мы на месте. – А тут часом не ведутся горные работы? – мой голос хрипит от попавшей в горло пыли. – Нет, исследования были, но ни одно не принесло результатов. По факту – это просто камень в центре пустыни. – Понял.       Машины тормозят в сотне метров от скалы. Все в сборе. – Значит так, – Вольтер достает инфопланшет, худая рука разворачивает устройство, чтобы всем было видно, – в этом камешке всего две пещеры, которые сходятся в одной полости. Как видно, большинство врагов сидит в правой пещере и в самой полости. По отсутствию движения в центре можно сделать вывод, что генокрады впали в спячку. Так что план следующий: Я, комиссар и Мари пойдем к правой пещере, дабы отвлечь противников, в то время как остальные пойдут слева. – И зачем это все? – ворчит бородач. – Все просто, Русланд Вебер: мы разделимся на две группы. В первой будем: я, Ганс Юджин-Унрих, его бравая помощница. Во второй будете: ты, Арден Тахер и Болда с Вирзой. – Мне это не нравится, – сквозь зубы выдыхает касркин . Инквизитор либо не слышит, либо не обращает внимания: – Действуем так: “команда один” примет огонь на себя, тем самым собрав противников в правом проходе, тем временем “команда два” пойдет по левому тоннелю и доберется до главной полости. Там вы установите бомбу. – Механические руки техножреца демонстрируют замотанный в тряпки объект. – После активации у вас будет четыре минуты, чтобы покинуть скалу. Затем взрыв похоронит все, что там останется. Вопросы? Я кидаю взгляд на Вебера, чтобы тот оставил комментарии при себе, но тщетно: – Товарищ инквизитор, а как мы включим этот фраг? – Нажмете кнопку активации, – вклинивается в разговор Орин, – она красного цвета. – Ясно. Когда начинаем? – Немедленно! Русланд пожимает плечами, широкая лапень вооружается сигарой. Я слышал о таком: у некоторых штурмовиков есть традиция: один из них, как правило сержант, выкуривает сигару после успешной миссии. Бородач вальяжно говорит: – Тахер, за мной. Вы двое тоже! Усатый, возьми этот фраг! Четверка выдвигается на позиции. – Так-с, нам тоже пора, – улыбается инквизитор, презентуя плазмаган, – нужно выманить наших «друзей». Мари, не поможете мне? Фыркнув, вальхалка следует за Брайтсом.       Между мной и техножрецом расстилается безмолвие. Наконец, статику в ушах рвет уже знакомый рев химеры. По очень резкому стилю вождения понимаю, кто за рулем. Тем временем оживает вокс-бусина: – Ганс Юджин-Унрих, двигайся к позиции. – Ясно. Быстрым шагом иду по следу машины. Та останавливается у тоннеля, мульти-лазер на башне извергает шквал огня в недра пещеры. Враги огрызаются: стабберные патроны врезаются в транспорт, который служит мне и Орину баррикадой. Не в состоянии пробить броню, снаряды с расстроенным визгом отлетают прочь. Шквал пуль ослабевает: либо у них кончаются патроны, либо… – Ганс, они тащат ракетницу! – Так сбей его!!! – Не выйдет, – тараторит Вольтер, – он вне сектора обстрела: булыжник мешает. Достанешь с фланга? – Варп! Рискованная вылазка. Нужен один точный выстрел. Вопреки всем своим привычкам, беру болт-пистолет двумя руками. Присев на колени, прижимаюсь спиной к машине. В сантиметре от плеча лязгает пуля. – Ганс! Пора. Разворот… глаза ловят детину с ракетницей на плече. Один выстрел. Сейчас. Болт-пистолет расстается с патроном… возвращаюсь в исходное положение. Попал ли? Ответом служит рев снаряда. С хвостом из дыма ракета пролетает над Химерой, соседний бархан распускается взрывом. Мощный поток воздуха накрывает нас песчаным облаком. Через мгновение видимость почти нулевая. Огонь стабберов поутих. Неужели их тоже накрыло?! Если так, это мой шанс! Напяливаю защитные очки, в руку ложится силовой меч. Противник открывает огонь «в слепую», пуля чиркает по шинели. Впереди чернеет тень, пальцы до хруста сжимают рукоять. Из пыли вываливается человек… с третьей рукой! Тварь вопит, звук обрывается взмахом меча. Надвое! Даже с непривычки! Насколько же хорошо это оружие?! У ноги вздымает песок “слепая очередь”. Рывок… впереди два гибрида: один со стаббером, второй с железкой. Шквал трассеров приближается – нужно действовать быстро. Ухожу с линии огня, меч рассекает стаббер, следующий выпад обезглавливает стрелка. Отскок, перед носом проносится кусок железа. Второй гибрид держит балку на манер пики. Меч устремляется к цели… Попытка парировать силовое лезвие – глупость. Ребра хрустят, пропуская острие меча. Осматриваюсь по сторонам, взгляд засекает последнюю цель. Вперед!       Нога задевает что-то, хрипит пробитое легкое. Опускаю взгляд… тот самый громила, которого я подстрелил. Лезвие рассекает горло. Смотрю на цель. Стоп, где она?! Фраг, и пыль уже осела! В десяти метрах стоит последний гибрид и… вскидывает стаббер. Оружие щелкает… Осечка! Ух, повезло! Противник бросает оружие. Он почти успевает до спасительного поворота, но выпущенный болт быстрее. Я попал в спину, но не факт что враг мертв – надо добить. Приближаюсь к жертве, что бьется в конвульсиях. Контрольный в голову.       За поворотом уже скрежещут когти. Дважды фраг! Из недр пещеры вылезла группа «чистокровных». – Вольтер! – включаю вокс-бусину, – сюда идут генокрады! – Сколько их?! – Штук десять! – Мы тебя прикроем! Бегом сюда! Последний комментарий был излишним. – Комиссар! – сыплются помехи из бусины. – Это Болда! – Я сейчас немного занят! – болт-пистолет проделывает сквозную дыру в раскрытой пасти особенно шустрого генокрада. – Простите, просто у нас возникли небольшие проблемы! – Срочно?! – Ну… – тянет Болда. Я сразу перебиваю: – Значит, нет! Подождите буквально минуту! «Укрытие» стремительно приближается. Судя по крикам, свето-лазерное шоу очень нравится тварям. Наконец, я прячусь за машиной, где, до сих пор, сидит Орин. – Комиссар, теперь вы можете говорить? – Вроде да, Болда. Что там у вас? – Послушайте! Помехи фона пробивает ор Вебера: «Совсем сдурел, фраг?!»...кххх… «…кая, к фрагу, тренировка с ножами?! Против гибридов, у которых буквально руки из жопы раст…» …кххх… « В смысле, всем хватит?! Мне и одного выше крыши!!!» О, Император, они опять за свое! И как эти раздолбаи еще не поубивали друг друга? Скажи, чтобы включили вокс! – Да, комиссар – хрипит наоравшийся бородач. – Фраги! Вы там совсем оборзели?! Вебер! Отчетливо слышен шепот: «фрагов стукач!» – Да, комиссар Унрих! – Сто раз говорено: успокойся, ты гвардеец или кто?! В штрафбат отправлю, к фрагу! – Ладно, ладно… Теперь надо припугнуть второго, вот только чем… – Тахер! – Готов к получению информации. Многозначительная пауза. – Ножи отберу… – Вас понял, комиссар. Тренировку прекращаю. Отлично. Остается ждать хороших новостей.       Стрельба прекратилась. Высовываюсь из-за химеры… Песок усеян черными пятнами и жаренными генокрадами. – Брайтс! Открой: тут жарко! Дверь химеры падает, инквизитор широко улыбается: – А ты отчаянный, Ганс Юджин-Унрих! – Отстань… С места водителя хихикает Мари. А от ребят никаких новостей уже десять минут – пора выходить на связь. – Эй, что там творится? – Этот бородатый орк водит нас кругами! – докладывает Вирза. Помехи снова преображаются в голос: «Что ты сказа…» кххх… «…усы вырву к…» кххх… «Тахер, убери фрагов ауспекс: я знаю дорогу!» – Да ничего ты не знаешь! – орет Болда, но Вебер неумолим: «Ах так! Тахер, доставай мельту…» кххх… «к фрагу эту стену!» «Не-е-е» – сливаются голоса громил, после чего их перекрывает выстрел. Связь прервана… Поднимаю глаза на инквизитора: кажется, он вывихнул челюсть. Неожиданно воскресает бусина: «Я же говорил, что знаю фрагову дорогу! Мы на месте, комиссар! Ща все будет!» Не проходит и минуты, как снова шипит голос Русланда: – Комиссар… кххх… все сделали! Капец тут этих фрагов! – Вам хватит четырех минут? – Более чем! Связь обрывается. Глаза следят за минутной стрелкой…       Напряжение растет: Вольтер нервно теребит печать, Мари шуршит пятым батончиком. Не могу так! Выйду, пожалуй... 2:59, 3:00… Земля дрогнула. Скала начинает проседать. ЧТО?!!! Какого варпа?! Время еще не вышло! Дрожащие пальцы тянутся к бусине. – Вебер! Тахер! – тишина. – Болда! Вирза! Вы живы?! – снова молчание. Мари выбегает из химеры: – Арде-ен!!! – срывается тонкий голос. – Неужели они все погибли???!!! Что делать?! Неужели они и правда… – кххх… кххх… Фраг тебя дери, Тахер… кххх… Мне плевать, из какой породы этот камень, просто сдвинь его с моей… кххх… – Вы живы! – Да… кххх… когда я доберусь до его механической задницы… кххх… затолкаю… кххх… Вышедший из Химеры Орин складывает шестерню дрожащими руками…       Мы с Тахером вдвоем держали Вебера, чтобы тот не привел свой «приговор» в действие. Благо он быстро остыл, так что Орин отделался пинком под зад. Тем не менее, мы продолжили нашу миссию и, слава Императору, все оставшиеся места оказались пустыми. К несчастью, громилы Вольтера погибли под завалом, хотя не сказал бы, что Брайтс сильно расстроился. Это продолжает меня напрягать… Вечером мы с Мари вернулись в часть для выполнения основных обязанностей. Мой потрепанный вид вызвал много вопросов, как и силовой меч… Благо инквизитор объяснил мне «легенду», согласно которой меч я получил за какие-то там заслуги, даже соответствующий приказ организовал. И все бы хорошо, если б не предчувствие, что на этом история с инквизитором не заканчивается… Из личных записей комиссара Ганса Юджина-Унриха