Пешка инквизитора

      В «химеру» бьет пуля… еще одна… Шквал огня нарастает, оставляя повсюду вмятины, норовя добраться до содержимого транспортера. Внутри дрожат бледные штрафники со взрывчаткой на шее. Дрожат все, кроме двоих: громадного вальхальца по центру и силуэта в дальнем углу, чье лицо закрыла тень фуражки. Очереди глохнут одна за другой, сбавляя нажим на обшивку. – Мы ведь выживем, правда? – бормочет совсем юный мальчик, обхватив бритую голову. Вместо ответа гремит взрыв, и химера встает как вкопанная. В повисшей на мгновение тишине различимы чудовищные шаги за стенкой и хриплый, нечеловеческий стон. – Ма-ма… Что это?! – Заткнись! – ревет вальхалец. – Чем спрашивать, лучше б открыл бойницу да пристрелил это! А ну живо! И бледные, истощенные тела потянулись к обшивке, закинув на плечи лазганы. – Машина покаяния, – констатирует субъект в углу, – она не враг. Будто в подтверждение холодных слов к шагам добавляется выстрел, и последняя очередь, терзавшая обшивку, смолкает. Но мальчик успел открыть бойницу, и по ушам экипажа полоснул тонкий вопль. Снаружи пялится широко раскрытый глаз, покрытый сетью вспухших сосудов, и все вокруг будто наполняется безумным стоном. Штрафники вжались в стены, даже вальхалец попятился, лишь силуэт в фуражке бесшумно распахнул задний люк, исчезнув с поля зрения. Чудовищный глаз медленно поворачивается вбок… Глухой удар, и машина покаяния валится с металлическим лязгом. – Что ты сотворил, чертов психопат?! – вальхалец как ошпаренный вылетает из «химеры». – Нас же теперь всех подорвут к чертям! Яростный взгляд мечется по громаде железа, обвитой частями женского тела. – Она была дефектной, – мрачно бросает субъект, – губы шевелились: просила убить. Шестеренкам не удалось полностью слить разум отступницы с машиной, а значит, в неподходящий момент… – Эволрейс!!! – будто пила визжит голос надзирателя. – В этот раз я точно плюю на твою родословную, послужной список и боевой опыт! За самовольное убийство машины покаяния приговариваю тебя… – мощная рука потянулась к взрывателю, но замерла вместе со взглядом: вспоров передовую клешнями, на отряд выбегает отродье Слаанеша. И не нужно быть стратегом дабы понять: его цель – надзиратель. – Дай мне свой пиломеч, командир. – Ты рехнулся?! Отражающий визор заглядывает под фуражку. – Мы оба знаем, что это необходимо. Мгновение растягивается… мерно грохочет болтер «химеры», еще медленнее рукоять пиломеча ложится в бледную руку. Взревев, тварь опрокидывает стреляющий транспортер. Похожая на гигантского богомола, она взвивается над лейтенантом… Хитиновая пика, через мгновение готовая пронзить жертву, падает отпиленная. Субъект словно тень лавирует меж взмахов зазубренных лап, нанося порез за порезом. – Чего вылупились, куски сквига?! Помогите ему! – рычит вальхалец, вскидывая лазган. – По глазам, по глазам бейте! Стоило чудовищу лишиться зрения, как пила вспарывает хитиновое брюхо, последним штрихом на землю летит голова с длинными жвалами. Усталый взгляд фокусируется на бреши в передовой, откуда как тараканы посыпались культисты. Не дожидаясь приказа, субъект устремляется туда сквозь пыль и дым, на бегу разрубая врагов. – Следуйте за Эволрейсом! – орет надзиратель. – Не закроете брешь в обороне – взорву к фрагу! И штрафники невесело бегут в мясорубку, винт которой – сослуживец, вызывающий лишь страх и отвращение. – Хэллер, твои войска не рвутся в бой как должно, – нагоняет командира старческий голос. – С недавнего времени я не использую стимуляторы, господин Меледан. Лицо собеседника скрыто визором, но даже так заметно удивление. Не дожидаясь расспросов, Хэллер продолжает: – Все дело в еретике-комиссаре. Он гениальный фехтовальщик – наркотики могут его ослабить. А система инъекций не предусматривает индивидуального подхода к штрафникам. Старший надзиратель Меледан задумчиво смотрит вдаль, где силуэт в фуражке сражается с демонеттой, не замечая ее чар. Остальные штрафники лишь смотрят, не в силах поднять оружие на псайкера. Визор позволяет смотреть через дым и пыль, но в таком режиме легко пропустить опасность вблизи. Другая демонетта уже взмахнула клешней, которую старик Меледан еле заблокировал пистолетом, второй отросток врага ловит механическая кисть. Не давая поднять оружие, тварь скользит языком по шее старшего надзирателя, но тот держится с достоинством. Хэллер лишь смотрит, видя самую прекрасную девушку, что способен вообразить. И она робко говорит ему: «Меня убить хотят… помоги, а после нам никто не помешает…». Мощная рука уже нырнула в кобуру, но иллюзия рвется под визг пиломеча и хруст костей. Над поверженным демоном возвышается Эволрейс, с ног до головы залитый кровью. Его чуть дыша нагоняют остальные штрафники, вперед шагает вальхалец: – Господин майор, господин лейтенант, сообщаю, что целостность обороны восстановлена! Хэллер мечется, понимая, что чуть не убил старшего надзирателя: – Господин Меледан, как видите, мое решение на счет стимуляторов оправданно! Кстати, как вам удалось так долго противостоять чарам демонетты? – Вера, Хэллер. Вера и половая дисфункция… По рядам штрафников катится волна усмешек. – Зря смеетесь, – улыбается Меледан, – посмотрим, что у вас там будет в моем возрасте. – Вкрадчивый взгляд падает на субъекта, что безразлично оперся на гусеницу «химеры». – Эволрейса я забираю. Считай это платой за слабую веру, лейтенант. Или за сильную потенцию… Уж не знаю, что у тебя там. Пошли, еретик. Меч можешь оставить себе.

* * *

      Походная лампа едва освещает старый бардак на столе. В кресле закинул ногу на ногу Меледан, переводя взгляд с инфопланшета на гостя. – Себастиан Эволрейс, представитель уважаемого рода стратегов, вырезанного орками при второй войне за Армагеддон. Лучший кадет своего выпуска, лучший… произведен в комиссары… лучший… рекомендован… – старик не читая проматывает личное дело. – Эволрейсу было поручено провести показательную военную операцию перед верховным правителем Трация… Но тот повел солдат в бой не во имя Императора, за что был приговорен к высшей мере. Однако, приняв во внимание былые заслуги Эволрейса, суд принял решение дать ему шанс искупить грех в бою с атаковавшими данный мир демонами Слаанеша. – Хитрые глаза поднимаются на гостя, – мне даже интересно… “Не во имя Императора” – это как? – Я забыл сопроводить приказ фразой “Во имя Императора". На лице Меледана проступает невротическая усмешка. – И все?! – Да. – Идиоты… Пальцы человеческой руки принимаются тереть высокий лоб. Проходит минута… – Знаешь ли, Себастиан… странное чувство – находиться в комнате с человеком, что может убить тебя в мгновение ока. И сколько не испытывал его при встречах с космодесантниками, дредноутами, героями… так и не смог привыкнуть. А сейчас это чувство куда сильнее, чем обычно: ты на моих глазах прикончил машину покаяния. Голыми руками! Уж молчу про демонеток, – старческие губы принимают папиросу, – я любопытный человек, Себастиан. И за утоление любопытства готов платить разумную цену. К тому же, понимание принципов работы хотя бы части твоей силы ослабит это… странное чувство, и мне будет легче относиться к тебе хорошо. Что скажешь? Гость не поменялся ни в лице, ни в позе, оставаясь похожим на статую. Но тишину все же сдвигает безразличный как смерть голос: – Машина покаяния была дефектной, и частично осознала себя. Живая половина специально выгнулась, оголив трубку, питающую сердце. Она жаждала смерти – я исполнил просьбу. Демонетки же не создают новых желаний, а лишь разжигают имеющиеся. Однажды моей роте довелось сражаться с группой демонов, которую вел хранитель секретов. Тварь, что заставляет врагов испытать предельные для человека наслаждения. С тех пор мне безразлично многое. Возможно, все. – Так гораздо лучше, – осклабился Меледан, – твои особенности скоро нам пригодятся. Миссия будет, фраг раздери, грандиозной! Мой помощник введет тебя в курс дела. Но сначала поинтересуюсь: согласишься ли ты? Тишину тревожат лишь отдаленные звуки боя. – Я состою в штрафбате. Здесь не спрашивают о согласии. Глаза Меледана осторожно заблестели: – Я хочу, чтобы у всех, кто пойдет туда, было право выбора. И не стану возражать, если ты изъявишь волю вернуться к Хэллеру. Впервые за долгое время Эволрейс улыбнулся, но в этой улыбке не мелькнуло ни толики светлого. – Желания и стремления давно меня покинули, майор. Нет разницы, за кого сражаться. Нет разницы, кого убивать. Нет разницы, как умереть. Меледан отточенным движением вскидывает лазпистолет – субъект не реагирует. Выстрел… заряд проходит в сантиметре от бледного уха. – А ты действительно плюешь на смерть, Эволрейс… Ты знал, что я обязан расстрелять тебя за эти слова! Знал, и не сопротивлялся! – Я лишь отвечаю что думаю. Последствия сказанного мне безразличны. Вскочив, майор принимается расхаживать из стороны в сторону. – Скажи честно, ты бы успел убить меня до выстрела? – Да. С почти выгоревшей папиросы падает пепел. – Уж не знаю, чем я сейчас думаю… Но все это чертовски любопытно. Когда-нибудь любопытство меня убьет… Рогге! – В комнату заходит высокий штрафник. В ошейнике, но не лысый. Аккуратная стрижка сдвинута набок, старая форма тщательно выглажена, сапоги начищены. Даже черты лица будто выточены из мрамора. Солдата в этом лоске выдает лишь длинный шрам от скулы до подбородка. – Знакомься, Эволрейс. Перед тобой Генрих Рогге – один из лучших инструкторов схолы по стрельбе. Он посмел влюбиться в ученицу. К сожалению, взаимно. Почему к сожалению? – загадочно поднимает бровь Меледан. – Потому, что на нее же положил глаз сын важной шишки, прибывший в схолу с проверкой. Рогге введет тебя в курс дела по дороге на место. Выдвигаемся прямо сейчас. – Сочту за честь погибнуть рядом с тобой, – стрелок протягивает красивую, сильную ладонь. – Должно быть, задание самоубийственное? Что ж, – Эволрейс принимает рукопожатие, – умрем же красиво. – А как иначе! – навстречу шагает механикус, в котором от человека осталась лишь безумная, клыкастая улыбка. Из головы во все стороны торчат провода и шланги, формируя подобие волос, остальное тело до отказа напичкано боевыми аугментациями. – Давай-ка в «химеру», или придется ее догонять! Стоило люку захлопнуться, как транспорт срывается с места под безудержный хохот неизвестного водителя. – Вот! Вот команда моей мечты! – трет железные руки механикус, раскрывая блокнот. Теперь последнее слабое место закрыто сильным фехтовальщиком! Да-да-да! – Иден Фрай – наш стратег, изгнан из шестеренок за тягу к социальной инженерии. Позже сослан в штрафбат за эксперименты с человеческим поведением. В комиссии решили, что снять ошейник он не сможет, ибо как механикус Иден показывал чрезвычайно низкие успехи. Позже я выяснил, что это было притворством. Впервые за долгое время Эволрейс удивился: в одном транспорте с ними, опаснейшими уголовниками, едет Меледан, майор Адептус Арбитрус. Тот будто прочитал мысли: – Здесь, в окружении лучших бойцов штрафбата, я чувствую себя безопаснее, чем в командирском танке. Каждый проверен, испытан, пользуется моим доверием. Ты тоже. За тот случай с демонеткой и за то, что не убил меня в штабе. Все бойцы ярко выделяется: кто-то внешне, кто-то поведением, кто-то всем сразу… И Меледан действительно смотрится в этом обществе куда органичнее, чем среди штабных офицеров. – Теперь к сути миссии, – нарушает молчание Рогге, – наш псайкер вычислил, что этим фронтом командует не хранитель секретов, а могущественная демонетта. Группа хороших бойцов способна ее убить, хоть и с маленьким шансом – вот наша цель. Рогге обрывает взрыв снаружи, «химера» ускоряется, заходя на вираж. – Командирский танк подбили, – улыбается Меледан, – по команде оставляем транспорт! Сзади уже развязался бой между экипажем танка и культистами, на крыше зашипел мультилазер. – Держитесь крепче, ребятки! – хохочет водитель. – Йи-ха!!! Хруст внизу сливается с криками, обшивку со всех сторон грызут пули. – Авангард! За мной! – механикус ныряет в люк, укрывшись щитами, за ним прыгает четверо, включая Эволрейса. Перекатившись, бойцы вгрызаются в ряды ошарашенных врагов. Особенно выделяется тень с пиломечом, что адамантиевым вихрем вспарывает целый фланг. Химера продолжает вести огонь из всех орудий, включая бойницы, на крыше не смолкает мультилазер. Шквал огня, пляска клинков и улыбки на окровавленных лицах – вот ответ элитных преступников на численность центрального блокпоста культистов. Меледан выбрал оптимальный момент: готовясь к наступлению, хаос забыл о защите каньона с варп-разломом - прорыву одной «химеры» и командирского танка в тыл не уделили должного внимания. Теперь престарелый командир прогуливается вдоль россыпи вражеских тел, довольно смоля папиросу. – Занять укрепления! Сейчас полезут возвращать точку… Эволрейс, Рогге и Фрай бегут к варп-разлому, – визор указывает на свет вдали, – он держится, пока жива демонетта. Исправьте это! А мы задержим подкрепление хаоситов на полчаса. Не успеете – эвакуируемся без вас. Приступать! – Майор, я перехватил кое-что! – из «химеры» прыгает водитель с ворохом проводов. – Зацените! Старый динамик оживает, ввергая в ступор даже Меледана: “А ну не спать! Я вам не храп оплачиваю, амебы лабораторные! Последняя охрана валит на блокпост – там серьезное что-то… А вдруг сюда прорывается другой ученый? Я не отдам ему свою демонетку! Пусть ищет другую! Надевайте защиту, спускайтесь живее, или пущу на биома…” Фразу обрывают помехи. Со стенки каньона у варп-разлома съезжают бойцы на тросах, замыкает группу некто в белом халате. Рогге уже вскинул снайперский стаббер, но Меледан кладет руку на дуло: – Нас атакуют с двух сторон. Возможно, и вы не доберетесь до цели. А этот ученый… Неважно, кто он: если оттащит демонетту подальше, разлом схлопнется, – отражающий визор поднимается к небу… – Приготовиться стоять насмерть! Закроем эту фрагову дыру, ребятки!!! – Да-а-а!!! – ревут штрафники, занимая позиции. Пальба у командирского танка заглохла – экипаж перебили, вступают первые очереди из укреплений, переходя в шквал огня. Эволрейс, Фрай и Рогге со всех ног бегут к цели, но натыкаются на строй хаоситов. – Живите, придурки!!! – орет механикус, поднимая щиты. Он принимает сотни пуль, десятки лучей, но не останавливается. – Омниссия!!! – вырывается из динамика прежде, чем в истерзанном теле срабатывает детонатор. Взрыв поднимает облако пыли, в которое с хищной улыбкой ныряет Эволрейс. Рев пилы снова и снова переходит в хруст плоти, Рогге отстреливает немногих выживших. Проходит минута… в спадающей завесе проступает силуэт фехтовальщика: – Путь свободен. – Иди. Я займу позицию.       Подошвы снова и снова бьют по сухой земле, приближая разлом. Из баррикад выбегает культист… Далекий гром выстрела сливается с треском пробитого черепа – снайпер на месте. Бой идет повсюду, вдали гремят очереди, рвутся снаряды. Последний рывок… Обогнув громадный валун, Эволрейс замирает перед странной картиной: на земле плашмя лежит с десяток бойцов. На ногах лишь двое: величественная демонетта под три метра ростом и человек в белом халате. Покачиваясь и хихикая, он идет прямиком на детище Слаанеша: – Столь технологичная, столь уникальная робо-жена! Что? В твою память забито пять тысяч кулинарных шедевров и сорок терабайт отборной порнухи?! Ненаглядная ты моя!!! Идеальная!!! Игривые глазки демонетты перебегают с ученого на Эволрейса, все больше наполняясь удивлением: – И даже мне ты видишься красивой… Но этого недостаточно. Будто почувствовав что-то, она в последний миг дергается, и пуля снайпера вместо глаза бьет по костяному наросту. Пиломеч уже готов добить пошатнувшегося демона, но путь зубцам преграждает клешня. Тварь изворачивается и контратакует, вступая с Эволрейсом в смертельный танец. Рогге не может поймать кружащего демона, что с чудовищным мастерством противостоит обычному человеку. Снова и снова кажется, что Эволрейсу конец, но клешня раз за разом проходит в миллиметре от плоти. Удивляясь и злясь, тварь атакует все яростнее, позабыв о снайпере – пуля с хлопком прошивает изящное плечо. Раненный демон пропускает атаку… еще одну, гладкую плоть покрывают ужасные раны. – Помоги мне, дорогой! – льется как мед порочный голос. – Эй! Это робо-жена должна защищать владельца, не наоборот! – возмущается фигура в халате. – Но мой гений! Я погибаю! Важно поправив очки, ученый театрально вздыхает: – Чего не сделаешь ради запеченного грокса и терабайт порнухи… Хилое на вид тело бросается в бой в с неожиданным проворством. Куда рациональнее разрезать его надвое, но что-то заставляет увернуться. «Желание спасти?» – усмехается фехтовальщик, парируя взмах клешни. «Давно у меня не было желаний». Сражаясь, приходится смещаться так, чтобы ученый всегда был за демонеттой. Неудачный рывок, и белый халат падает прямиком на упругие бедра: – О-о-о! Какие гравитационные поршни!!! – Да, дорогой! – стонет демон, отступая под шквалом ударов. – Помоги мне, и они все твои. Облизнувшись, хилое тело впивается руками в упругий зад: – Дорогая робо-жена, ты настоящее сокровище! Грави-поршни, нейромодуляторы… Из тебя можно столько всего собрать!!! Где-то здесь должна быть гайка… «Она двигается все медленнее, почему Рогге до сих пор не покончил с этим?» Короткий взгляд назад: позицию снайпера окружили хаоситы – Меледан и остальные мертвы, время на исходе. Пиломеч железным вихрем наваливается на ослабевшую демонетту, параллельно ее стремится “разобрать” ученый. Изящное тело пропускает атаку, что разрывает шею, пила идет дальше, вырывая кровавое месиво из грудной клетки. – Ей, не порть мои дета... С последним вздохом демонетты ученый замирает, будто статуя. Одновременно с этим портал начинает мерцать и тускнеть. Неприцельные очереди выбивают пыль совсем рядом – хаоситы бегут мстить за госпожу. Есть время, чтобы уйти – взгляд ловит приходящего в себя ученого. Два тупых удара в спину разом отбирают контроль над телом: шальные пули все же нашли цель. Это конец…

* * *

По глазам бьет свет операционной, в лицо летят клубы сигаретного дыма. – Очнулся!!! Ха-ха-ха… Кто гений? Я гений! Великий Бенедикт Вандергюлен! – Тот самый ученый продолжает нагло выдыхать дым в лицо Эволрейса, привязанного к кушетке. – Один - один, мой друг! Ты спас меня – я тебя. Безразличный взгляд падает на десятки швов, покрывающих торс. – Как ты вывез нас оттуда? – Разумеется, благодаря моей гениальности! – поправляет очки ученый. – Плановая эвакуация? – Ну, зачем так упрощенно? – фигура в халате принимается расхаживать по комнате, внезапно безумный взгляд упирается прямо в штрафника: – А ты знаешь, что сегодня у нас акция? Спасаешь меня – получаешь свободу в подарок! – Существует лишь степень свободы, – поднимает недоверчивый взгляд Эволрейс, – интересно, какую степень предлагаешь ты. Бросив сигарету на пол, ученый нервозно хихикает: – Много большую, чем в штрафбате! И, ты удивишься, но выбор есть даже сейчас! Пули вошли в твой позвоночник и затылок. Если спинной мозг я починил, то мозжечок восстановился не полностью. Так что… можешь стать гражданским, но больше никогда не будешь ходить. – Либо? – отстраненно спрашивает Эволрейс. – Либо?! Ха-ха-ха!!! – ученый заходится злодейским смехом, широко раскинув руки. – Либо я заменю твой мозжечок на свою последнюю разработку. Ты не просто сможешь ходить! В памяти этой штуки тысячи лет боевого опыта лучших фехтовальщиков Империума!!! Ты станешь настоящей машиной смерти! С новым именем, “чистым” прошлым и должностью комиссара. – Но? – шипит Эволрейс, впервые за долгое время начиная злиться на недомолвки. – Но придется участвовать в боевых операциях подразделения, состоящего из других механизированных солдат. Минуты текут в раздумьях, тщательно взвешиваются “за” и “против”, причины и следствия… – Я согласен присоединиться к подразделению. Когда операция по замене мозжечка? – А, да я уже все сделал, – отмахивается ученый, потеряв интерес, – можно подумать, ты мог выбрать что-то другое? Теперь тебя будут звать Себастиан Рэйдел, завтра ознакомишься с леген… Ученого обрывает хруст рвущихся ремней – впервые за долгое время Эволрейс, а ныне комиссар Рэйдел впал в ярость: – Так ты предоставил мне выбор?! Вот чего стоили мои рассуждения о решении?!!! – Упс… Кажется, не все в порядке с блоком контроля эмоций… – Ученый вскидывает длинный цилиндр, в пациента устремляется сетка. Рэйдел хватает со стола скальпель, тонкое лезвие рассекает ловушку в полете. – Вандергюле-ен!!! – Вот черт! – вскрикивает ученый, срываясь к двери. – Кто-нибудь! Вызовите санитаров! А-а-а… Здесь же нет санитаров!!! Рэйдел метает скальпель, острие пришпиливает ворот халата к двери. Ученый пытается ускользнуть, но твердая как адамантий рука уже схватила схватила его. Испепеляющий взгляд падает на седую макушку: – Два-один! – Да-да… Тараторит ученый как ни в чем ни бывало. Спас! Спас от себя же. Кстати, забыл тебе сказать… – Спина Рэйдела громко хрустит. – Кажется, трещины в твоих позвонках еще не затянулись. – Виснет неловкая пауза. – Эм-м… отнести тебя на кушетку? – Да, пожалуйста, – шипит комиссар, начиная падать. – Вот и славно! – хихикает ученый, взваливая мощное тело на плечо. – Заодно проведем пару опытов! – Просто сдохни. – Да ладно тебе, они почти безболезненные! – Ох и оттянусь я на тебе, когда спина восстановится! – Бе-бе-бе… кстати, есть у меня один препаратик…