Пешка инквизитора

– Фраг! – басит Вебер, засаживая магазин в лазпистолет. – А эти наркобароны – та еще заноза в жопе! Град пуль осыпает наши укрытия, в стороны летят куски бетона со штукатуркой. – Что за?!... Варп?!... Какого?! – обрываются одна за другой очереди. Так, Арден уже зашел в тыл – хорошо. – Я за-ва-лил этих дол-баных фрагов. Непонимающий взгляд на Вебера: – Разговорник, – гордо кряхтит бородач, – моя работа! Перешагивая через трупы, упираюсь в бронированную дверь. Гузан должен быть там. – Арден, вскрывай ее поскорей, хочется уже… – ожившая вокс-бусина обрывает приказ. – Комиссар Унрих, слушаю. – Ганс! Живо уходите! – почти визжит Вольтер. – Сейчас, мы у двери наркобарона, пара минут и пойдем. Что-то не так. – Живо, Ганс Юджин-Унрих! Корабль улетает через семь минут! – Мы сейчас можем взять крупнейшего наркодиллера на планете! Из передатчика доносится удар ладони о лицо. – Плевать на него, у нас проблемы посерьезнее! Следующий корабль через неделю! Все объясню потом. Живо уходите, Дуба будет через минуту! Связь прерывается… Что за демон его укусил?! Остальные тоже в недоумении… – Так что, комиссар?! – подпрыгивает бровь Вебера. – Он сказал минута, значит минута! Тахер, Гузан на тебе. Должен быть жив! В остальные как пойдет. Вебер, Мари, спускаетесь на этаж ниже и громите лабораторию к фрагу! Топот сапог исчезает на лестнице. Швыряю гранату к двери... Взрыв, Тахер исчезает в освобожденном проеме. Стоило сесть знакомому лимузину, как за спиной раздается топот. – Ребята, быстрее! – выростает из машины здоровяк. – А это что? Смотрю на Тахера… С плеча свисает Гузан… связанный. Ну и жирные нынче наркобароны. – Кинь назад, разберемся позже! Недовольные мычания обрывает хлопок багажника. Лимузин плавно входит в общий поток, скорость падает до минимума. – Дуба! Быстрее! – рявкаю я, поглядывая на часы. – У нас считанные минуты! – Не могу ничего сделать, комиссар. Храни меня Император, есть идея: – Вебер! За руль! Остальные, пристегнитесь! – Иди-ка сюда солнышко, – Вебер довольно потирает руки, – сейчас я выжму из тебя все к фрагу! Машину срывает с места. – С дороги, фраги! Протараню к варпу! – лапень непрерывно давит гудок. – Фраговы миры-ульи! Даже в воздухе места мало! – серые глаза щурятся на меня в зеркале заднего вида. Зачем он открывает люк? – Комиссар, выглянете на минутку! Стоило мне высунуть голову, как Русланд орет из окна: – Эй, фраги! Товарищ комиссар очень торопится! Кто посмеет мешать, будет к фрагу расстрелян! Делаю «комиссарский взгляд», и небо перед нами очищается. – Фра-а-аг! Хватаю фуражку, что едва не улетела от воздушных потоков. – Вебер! У нас меньше минуты! – окидываю взглядом землю. – Шаттл там! – Понял! Машина устремляется к закрывающемуся грузовому отсеку. – Фра-а-а-аг! – Вебер! Мы, машина и шаттл должны остаться целы! Всех вжимает в кресла, резкое выравнивание сталкивает макушки с крышей. Громкий скрежет, сотни искр, и... остановка... – Успели, фраг. Точнее и не скажешь. – Стыковка с кораблем выполнена, – объявляет пилот. Опустившийся трап впускает запах масла. Нас ожидает несколько человек в военной форме. – Комиссар Ганс Уджин-Унрих, – капитан корабля протягивает руку. Седой мужчина, опрятно одетый, взгляд демонстрирует превосходство. Отчасти справедливо, ибо на протяжении полета в его руках сосредоточены все ветви власти. – Приятно видеть вас на нашем судне. – И мне, капитан…? – отвечаю на вялое рукопожатие. Самомнения ему не занимать. – Гаррет Эволрейс, надеюсь, не будете вертеться под ногами. – Самодовольное чмо, – шепчет Вебер. Как же я с ним согласен… «Чмо» важно удаляется, даже не попрощавшись. – Комиссар, – пожилая дама отдает честь, – разрешите представиться, полковник Сара Хасса, рада вашему назначению в наш полк на время полета. Надеюсь, сработаемся. Назначение в полк?! Ох уж этот Брайтс! Хотя не впервой, так что… – Я тоже на это рассчитываю. Милая женщина, проблем возникнуть не должно. – Позвольте сопроводить вас в комнаты и ввести в курс дела. – Конечно, пойдем, – окидываю взглядом команду, вроде все готовы. – М-машинка, моя машинка, – огромная туша Дубы обнимает мятый капот. По крепким скулам катятся слезы. Даже броня специального лимузина не выдержала вождения Русланда… Кстати об этом! – Тахер, сможешь починить? Касркин безразлично кивает. – Вебер, забери Дубу, и без рукоприкладства! Фактически, это ты его довел! Тихо ворча, бородач направляется к здоровяку и принимается его успокаивать. Плохо, что у нас практически нет вещей… Стоп! Пальцы щелкают багажником… Гузан в отключке. – Нужна пара человек, – киваю в сторону сопровождения. Две вооруженные женщины спешно приближаются. – Жирдяя в карцер… Он тут есть? – Так точно! – Тогда вперед! Будет рыпаться – приклад в помощь. Уступаю место у багажника, несколько попыток вытащить толстяка безуспешны: маты и пыхтения гвардейцев переходят в хруст суставов и протяжные стоны. – Вебер! Помоги им! Стоило Русланду отпустить Дубу, как тот бросается к машине, в движке которой уже роется Тахер. Столкновение с качком сбивает крепеж, длинные пальцы в последний момент избегают «защемления». Разговорник мелькает в руках касркина: – Меша-ешь, фраг. Дуба не реагирует, продолжая обнимать капот. Иногда кажется, что я персонаж юмористической истории… – Все ясно, – басит сзади Русланд, – у него жопа застряла! Девчат, быстро масло сюда… Машинное. Комментарий пришел после короткого взгляда на Мари. Полковник завороженно смотрит на тот цирк, который я называю своими буднями… – Пойдемте уже… – еле сдерживаю подавленность в голосе. – Еще чашечку? – мягко спрашивает полковник, держа закопченную турку. – С удовольствием. Не могу понять намерений Сары… Подорвался ли мой авторитет после событий в ангаре? – Знаете, вы, – аккуратно улыбается Хасса, – очень необычный комиссар. Все, труба. Если ее подчиненные не будут меня уважать, слух об этом быстро покинет корабль. – Не подумайте неправильно, – морщинистые руки ставят тарелку с бутербродами, – я хотела сказать, что такая любовь к своим подчиненным – большая редкость! Стоп, что? – Не смотрите так удивленно. Похоже, вам прежде этого не говорили, – мягкая улыбка растягивается на пожилом лице, – ваши люди ведут себя свободно, при этом слушаясь вас и не устраивая больших неприятностей. Никак не могу разобрать, сарказм это, или искренность. Похоже на второе, но сильно сомневаюсь, что такой человек долго протянул бы в гвардии. – Я пытаюсь сделать то же самое, и у меня почти получилось… – Почти? Зеленые глаза виновато падают на стол: – Да, почти… Кажется, задел за живое. – Почти потому, что пара человек, мягко говоря, не очень послушные. Я пыталась с ними говорить, но это не помогает. – Только говорить? У вас ведь гораздо больше власти. Пожилое лицо отворачивается. Похоже, она не в состоянии наказывать их, так как винит себя. Что ж, попробуем помочь. Как-никак я комиссар, и это моя работа! – Полковник, попрошу список «непослушных»! Я лично займусь этим…       Как и ожидалось, остальные члены группы, ждут у входа в каюту. Ибо ключ только один и он у меня. Стоило открыть дверь, как оттуда выкатился Дуба, исчезнув в неизвестном направлении. «В нужник приперло» – заметил Вебер, и был прав. Дабы такого больше не происходило, я оставил в помещении Мари с ключом, а сам забрал касркинов, дабы вернуть дисциплину в полк Сары. Из личных записей Ганса Юджина-Унриха.       Как и ожидалось, закадычная троица «непослушных» прогуливает тренировку, и, конечно, их местоположение неизвестно – придется прочесывать судно. Рядом с одной из кладовых нос щекочет запах табака: – Вебер! – Это не я! Из запертой комнаты доносится смех и шум. Они ли? Не важно, курить здесь точно нельзя! Активируем вокс: – Капитан Эволрейс, это комиссар Юджин-Унрих, обнаружено нарушение пожарной безопасности в секторе С, отсеке 148. Требую доступ для устранения проблемы. – О, Гюльда, давай еще раз между лопаток, – хрипит в вокс-бусине. – А?! Что?! Он включен?! Кхм-кхм, вы получите доступ позже! Обрубил… – Фрагово чмо! – Вебер, в чем-то ты прав… Придется своими методами. – Тахер, сколько тебе нужно времени, чтобы вскрыть дверь? – Исходя из данных о системе защиты, взлом с наибольшей вероятностью займет порядка двадцати минут. Длинные пальцы уже тянутся к замку, но я прерываю сие действо: – Это долго, можем не успеть взять с поличным. Бледная рука тут же вооружается силовым ножом. – Имущество лучше не портить... Вебер, – взгляд минует поникшего Тахера, – есть идеи, как попасть внутрь быстро и сохранить большую часть двери? – Фра-а-а-а, – цедит сквозь зубы бородач, вклинив лапени меж створок. Механизм неумолимо уступает касркинскому мату, – А-А-АГ!!! С лязгом двери исчезают в стене, источник брани улетает в проход. – Что за? – Фра-аг! Грохот, гул и облако пыли извергаются на нас. Ныряю внутрь. Картина вполне ожидаемая: пара человек придавлена касркином, карты и сигары разбросаны вокруг. Осматриваю «жертв»: вот они, «непослушные»… А где третья? Сбоку появляется Тахер: в его руках недостающая цель в коконе из веревок. Всех нашли. – Нарушение дисциплины, неподчинение старшему командованию, – театрально вышагиваю пред нарушителями, что стоят на коленях. Левая тяжело вздыхает, что в центре – недовольно уставилась на меня исподлобья, последняя неестественно улыбается. – Нарушение пожарной безопасности, азартные игры, попытка побега... И это лишь за сегодня! Есть, что сказать?! «Неестественная улыбка» тает под «комиссарским взглядом». – А я говорила, – вздыхает левая, – надо сначала посмотреть, что за комиссар, а уже потом действовать. – Да не так уж все и плохо, – легкая дрожь в голосе, выдает испуг правой, – выберемся. – Завалитесь вы! – рявкает центральная. – Без вас тошно! – Молчать! – три пары глаз падают в пол. – Можете не рассчитывать уйти безнаказанными! К моему глубочайшему непониманию, полковник очень хорошо к вам относится – она не сохранила документов о былых нарушениях! Так что высшая мера несколько дальше от вас, чем хотелось бы! Потому наказание будет включать в себя две фазы: начнем с порки, а после… Пусть это будет сюрпризом. – Живо!

* * *

Троица в том же порядке ковыляет к нам, держа руки на больных “полушариях”. – Что ж, вы успешно справились с первым пунктом. Переходим ко второму, – жестом приглашаю их в комнату. Центральная идет впереди, прожигая меня глазами. Попытку «бортануть» прерываю подножкой, и нарушительница влетает в проход. – Император помоги! – визжит она. – Остальные, за ней! Те попятились, но Вебер пресек попытку бегства. Новая волна визга режет уши... Делаю глубокий вдох, ныряя внутрь. Данная комната – ни что иное, как заброшенный мужской туалет. Он настолько загажен, что не подходит для эксплуатации. Троица зажала носы, в ужасе глядя на засранные кабинки. – Короче, – говорю быстро, пока не кончился воздух, – за вами будет приглядывать Арден Тахер, не советую с ним шутить! Спешно покидаю ужасное место. – Держи табельный респиратор. Длинные пальцы принимают устройство. – Вы не выйдете отсюда, пока здесь все не будет блестеть! – Но комиссар! – басит Руслан. – Это фраг как жестоко! – Пойдет. Приступать!

* * *

По неведомой команде троица занимает прежние позиции. Спустя час бесплодных попыток снять хоть слой дерьма, правая все с той же улыбкой, приближается к Тахеру. – Джека, я бы не стала так рисковать: он не похож на твою «мишень», – бубнит левая, сильнее вжимая щетку в унитаз. – Привет, друг! – худенькое тело тормозит в метре от Ардена. – Жи-во к фра-говой рабо-те! – тонкие пальцы листают «фраговорник». – Я усталя! – Джека широко раскрывает глаза, губы слегка дрожат. – Дядя надзиратель, можете отпустить меня и подружек на полчасика! Или хотя бы меня. – В праве на отлынивание отказано, – качает головой касркин. Хитрый взгляд падает на ножны: – Скажу по секрету, у меня в распоряжении есть большая коллекция ножей, и если вы согласитесь нас отпустить... – В моем арсенале имеется два редчайших экземпляра боевых ножей: силовой клинок адептус Кустодиас и кинжал из клыка двухголового оркоида. В большем количестве единиц оружия нет необходимости. Продолжение попыток избежать наказания повлечет силовые санкции с моей стороны. Собеседница шокировано хлопает веками: – Но ты ведь не ударишь такую милашку? – и без того большие глаза до краев заполняет зрачками. Арден впадает в ступор. Оглушительный хлопок дверью впускает широкую фигуру: – Как дела, Тахер? Я те пожрать принес! – непонимающий взгляд падает на девушку. – Какого фрага здесь происходит?! – Ее выражение лица прямым образом задействовало ряд механизмов, отвечающих за половой бихевиоризм нашего вида, в связи с чем я более не могу заставить себя применить к ней силовые санкции. – Милашка, значит, – бородач всучивает обед в длинные пальцы, – старина Халлен хорошо показывал, что делать с такими милашками! Лапень впивается в плечо Джеки, мгновение, и тощая фигурка катится в назначенную кабинку, «табельная» щетка падает рядом. Вебер громко хлопает дверью, уши режет хруст. – Это я оставлю у себя! – в карман униформы падает ручка. – Я хочу в туале-ет, – ноет «заключенная». – Ты уже в нем! Фраговый повод скорее отдраить белого друга. Тахер! Не выпускать, пока здесь не будет все блестеть! Приятного, я пошел.

* * *

Инфопланшет до боли знакомо пищит:       Приветствую, Ганс Юджин-Унрих, у нас с вами есть общий друг, от лица которого я сейчас действую. Прошу в скорейшем времени явиться в блок Q отсек 133 для важного разговора. Похоже, старина Вольтер снова дал нам «опекуна»… – Вебер! Из-за угла вырастает борода: – Да, комиссар! – Пойдешь со мной. Из оружия только тщательно спрятанный лазпистолет! Мари, Дуба, один из вас должен быть здесь с ключом! Все кивают. – Пока не забыл, – басит Русланд, протягивая объект, – возьмите себе, а то могу потерять. Это что, ручка от двери?!       Всю дорогу я строю грозную мину, ибо никто не посмеет задержать озлобленного комиссара. – На месте. Осматриваю дверь. Сканер отпечатков? Лишнее подтверждение статуса нового “опекуна”. Перчатка покидает кисть, что ложится на холодное стекло. – Доступ разрешен, – хрипит динамик, металлические створки медленно едут в стороны. Из отсека вырывается пробирающий до костей сквозняк. В тусклом свечении гололитов замер статный силуэт в мужской тунике. – Так вот ты какой, Ганс-Юджин Унрих. Фото – странная вещь. Не передает походки, манеры держаться… – эхом несется вдоль стен рокочущий голос, – наш общий знакомый говорил о тебе достаточно, чтобы заинтересовать. – Надеюсь, только хорошее? – осторожно вывожу я, натягивая ослепительную улыбку. – Извиняюсь за прямолинейность, но хотелось бы узнать ваше имя, так как известный друг скуп на рассказы о знакомых. Общение не в моем стиле, но стоит подыгрывать. – Инквизитор Тодеус Герр, – силуэт встает в свет гололита. Пожилое лицо украшают щетка-усы, из-под мохнатых бровей смотрят мудрые глаза. – Я буду, кхм… курировать вашу миссию. Но прежде, чем приступить к делам, предлагаю употребить горячительных напитков! У меня есть прекрасный амасек и редкие закуски. – Если можно, я бы обошелся кружечкой рекафа. Царящий в комнате холод пробирает до костей. – Как по мне, это несерьезно, но что поделать… – усач кивает громиле в углу: – Арас, сделай ему чашечку. Кстати, вам холодный, или обычный? У инквизиторов нынче мода на бугаев?! – Горячий, – украдкой поглядываю на Русланда, широкие лапени бьет дрожь, – и моему помощнику тоже. Похоже, Герру холод «до лампочки», учитывая, что здесь можно открывать морозильник. – Продолжим, – рукава туники опускаются на лакированную столешницу, – сейчас нет особого смысла рассказывать все подробности дела, но рассмотреть пару вещей стоит. Итак, первое: вам уже довелось поработать с малышом Брайтсом и мадам Скульде. Несмотря на общий статус, как вы наверняка замечали, методы их действий сильно разнятся. Мадам Скульде предпочитает действовать открыто и лично, все вышестоящие лица в курсе ее действий. Малыш Вольтер любит играть в шпиона, используя вашу команду, но при необходимости может и сам вступить в игру. Я же представляю иную крайность: полная скрытность, никаких открытых действий. Поэтому вы и приписаны к полку на время полета. Я уже скучаю по Брайтсу… Шпионские игры – деликатный процесс, что потребует много сил. – Как я уже сказал, на время полета вы приписаны к полку, а что потом? Негоже члену Комиссариата просто так бегать по планете! Так что рад представить вам нового члена команды, – приглашающий жест ныряет во тьму. На свет гололитов шагает седой мужчина в белом халате: улыбка на грани безумия, глаза скрыты блеском очков. – Это Бенедикт Вандергюлен. На время операции вы – его телохранители, и технически подчинятесь ему, но по факту главный ты, Ганс. Придется лучше выбирать слова, общаясь с ним «на людях». – Приятно познакомиться, я… – Мы знакомы, – улыбается ученый, механическая кисть до хруста сжимает ладонь. – Фраг… – доносится сзади. Вебер… позеленел! Кто же такой этот Вандергюлен?! – Ваш кофе, комиссар, – бугай протягивает термос. – Можете быть свободны, – Тодеус отворачивается к окну, – разговор продолжим при следующей встрече.       Оказалось, я и правда был знаком с Вандергюленом… вернее, он со мной, а я лишь мельком видел его в своей первой крупной заварушке, где и заимел свой кушак. Вебер поделился подробностями касательно своего обучения, и теперь мне понятна его реакция на появление этого человека. Надеюсь, проблем не будет... Из записей комиссара Ганса Юджина-Унриха.

* * *

– Руки отваливаются, – тихо рычит Напа, озлобленный взгляд падает на сторожа: касркин стоит в той же позе, что пять часов назад. «Робот что ли?» – проносится в остриженной голове. – Вер-нись к фраго-вой работе! – читает с фраговорника Тахер. «Точно! Робот!». Женщина вскакивает, щетка хлопает о пол. – Стой, дура! – шипит Баля. – Хочешь закончить как Джека? – Молчи. Заметив приближение «объекта наблюдения», длинные пальцы шустро перебирают страницы: – Куда, фраг, по… Изящная рука ныряет под шинель, обрывая касркина. – Красавчик, как насчет немного поразвлечься? Уверяю, после этого ты и подумать не сможешь о том, чтобы держать меня здесь… Спокойствие в глазах Тахера сменяет растерянность, попытка отступить лишь усугубляет положение, ибо теперь боец зажат в углу. – Вижу, ты не против, – губы Напы скручиваются трубочкой, приближаясь к вытянутому лицу. Боец лишь вертит головой в попытке спастись… Дверь скрипит, Баля с ужасом пялится на косматый силуэт в проеме. – Арден, я принесла тебе бато… Ах ты сучка! Вальхалка хватает Напу за шиворот, высвобождая касркина. – Подержи, – в длинные пальцы ложится батончик и оружие, рыжая принимает боевую стойку, – Иди сюда, мразь! Возня, мат, в основном, блондинки заполняют уборную, «надсмотрщик» все еще в ступоре.

* * *

– Что ж, комиссар, – улыбается Вандергюлен, – было приятно снова вас увидеть. Надеюсь, сработаемся. Принимаю рукопожатие: – Тоже на это рассчитываю. – Тогда я пошел. А, точно… Вебер, передавай привет Тахеру! Касркин молча кивает. Да что с ним такое?! Белый халат растворяется за углом, а мы продолжаем шествие. Из-за угла тянется приглушенный шум. – Вебер, ты слышишь? – Да, похоже на потасовку. И она… Фраг! В том сортире!!! Переглянувшись, мы срываемся с места, бородач влетает в проем… – Что здесь происходит?! Какого варпа?! Мари силится утопить в дерьме одну из наказанных, та яростно сопротивляется. Еще удивляет шокированный Тахер, зажатый в углу! М-да… Хватаю помощницу за шиворот, Русланд заламывает вторую. Худо-бедно, но нам-таки удается их расцепить. Недолго думая, бородач швыряет… кажется, ее зовут Напа, в туалет. Пара манипуляций, и мне в ладонь падает ручка от дверцы. Теперь понятно, откуда прошлая взялась… Комиссарский взгляд сверлит единственную незапертую женщину. – Не-не, я спокойно исполняю наказание, – вздыхает Баля, принимаясь усерднее скрипеть щеткой. Вебер уже привел Тахера «в чувства» и перешептывается с ним, последний внимательно записывает. – Какого фрага ты тут забыла?! – «комвзгляд» переводится на Мари. – Я хотела принести Ардену батончик, – зеленые глаза падают в пол, – а эта сука к нему приставала… – Ясно. Кру-гом! В угол, марш! Уйдешь через три часа! Тахер, засек? Отлично! Уходим. Вебер, мне нужен отдых…       Утренняя чашка рекафа выглядит крошечной в сравнении с небоскребами бумаг. Пока я мерз у инквизитора, в столовой произошла утечка фреона, теперь две сотни солдат прохлаждаются в лазарете! И так привел Император, что там оказалось с десяток комиссаров… Так что вчера я мотался по всему кораблю, подменяя заболевших. В Варп бумаги, хочу спать! – Комиссар… – прорывается сквозь пелену сна осторожный голос, – комиссар… – Чего… Плывущая картинка складывается в полковника: – Чем обязан, мадам Хасса? – Вы… вы… – глаза Сары наполняются слезами, – вы расстреляли моих девочек! То ли желание успокоить, то ли столь неожиданный вывод сбивают остатки дремоты: – О чем это вы? – Как это, комиссар?! Их же так и не видели после нашего разговора! Не видели… Варп! Исполнительность Тахера порой наводит ужас. Надо ее успокоить, пока разбираюсь: – Скажу вам одно, мадам Хасса, если я и расстреляю одного из ваших солдат, незамедлительно придут соответствующие документы! Вебер, за мной! Фраза обрывает мерный храп за дверью, через секунду из соседней комнаты вываливается бородач.       Фаталистично готовясь к смраду, грудь наполняется воздухом. Санузел стал чистым, даже по меркам гвардии, на унитазе прильнула Баля. Храп Напы сотрясает кабинку, на пару с сопением Джеки. Лишь Арден уверенно стоит на ногах в той же позе, что я его оставил. Вот это выдержка! – Молодец, Тахер, прекрасная работа! – Уведомляю, что определение “прекрасная работа” не соответствует действительности, так как директива “пока здесь не будет все блестеть” до сих пор не выполнена. К тому же, я не имел возможности проверить чистоту кабинок, в которых изолированы наиболее опасные для меня наказанные. Опасные?! Для него?! Заметив мое удивление, Вебер наклоняется к уху: – Первая фраг оказалась милой, а вторая… пыталась его изнасиловать! Это объяснение не сильно помогло, так что бородач продолжил: – Ну растерялся парень, с кем не бывает? Фраговы бабы..! Невольно дергается плечо, стоило Скульде вторгнуться в память. – Можно отпускать. Помещение годно к возвращению в эксплуатацию. Да и потом, сколько можно ограничивать людей от тренировок! Арден уважительно кивает. Освобождаю туалетных заключенных. Ох… долго буду объяснять, почему ручки отдельно… – Равняйсь, фраги! – басит Руланд, нацеливая лазган. – Комиссар, прошу. – Благодарю, Вебер. Значит так! Исключительно благодаря вашему полковнику, я пришел к решению освободить вас сейчас! Надеюсь, запомнили урок и впредь не будете совершать действий, нарушающих устав и прочащих имя солдата Имперской Гвардии! В противном случае, я приставлю к вам Тахера в качестве инструктора по рукопашному бою до конца полета! Борода щекочет ухо: – Я, конечно, все понимаю, комиссар, но, может, лучше сразу их пристрелить к фрагу? – А по мне, в самый раз. Судя по ужасу на тощей мордашке, Джеке удалось различить басы Вебера. Ну и пусть, вреда от этого точно не будет. – А теперь вон с глаз моих!       Завершив обход лишних полков, еле удается прогнать сонливость. Эх, вспоминается тонна бумаг, знаменующая, что кровать много дальше, чем кажется. – Стойте, во имя Омнисии! – хрипит динамик. Источник голоса – шестеренка, бегущая за довольным Вандергюленом с ящиком в руках. – Отвали, – смеется док, – иначе я стрельну в тебя из электроволновой пушки и пожгу всю аугматику! Угроза ставит оппонента в ступор, но погоня продолжается. Сами разберутся: устал я, как и сонный Вебер. Краем глаза замечаю капитана корабля с охраной. Варп… Теперь нельзя пускать все на самотек… А факт моего «подчинения» ученому еще больше усугубляет положение. Выбора нет: – Господин Вандергюлен, позвольте узнать, что здесь происходит? – Да так, комиссар, деталек одолжил у друга. – Он врет! – верещит механикус. – Он ворвался к нам и спер все это! Короткий взгляд на Эволрейса, тот надменно следит за процессом, док его тоже засек. – Это правда? – Комиссар Унрих, – улыбается Бенедикт, – насколько я помню, вы просили починить машину, этого, как его там… Дубы! Поэтому я и взял невостребованные детали у них! Комиссарский взгляд стреляет в шестеренку: – Это правда? Собеседник мешкается, но все же хрипит: – Верно, эти детали нам сейчас не нужны… Перебиваю, дабы «смазать показания»: – Тогда поступим так: доктор, берите детали, но с условием, что вернете лишние. – Само собой, комиссар. Смех удаляется по коридору, оставляя меня с расстроенным механикусом… Прям жалко его. – Хорошая работа, комиссар! – улыбается Эволрейс. – Забавное совпадение, но я искал именно вас…       Капитан попросил помочь в расследовании массового отравления. Худо-бедно, но все же удается отказать ему, ссылаясь на загруженность. К счастью, Гаррет понял ситуацию, и я отделался лишь «Сообщите любую информацию, которую сможете отыскать», на том и разошлись. Из личных записей Ганса Юджина-Унриха.       Вандергюлен действительно помог Тахеру вернуть лимузин в прежний вид. Стоило прийти сообщению “готово”, как Дуба пулей вылетел из отсека принимать работу. Ну и пусть, хоть дышаться легче будет – на столе ожидает вторая половина бумаг. Стоило руке потянуться к ним, как живот нагло заурчал. И правда, за весь день, в рот попал только свежий рекафе да батончик из запасов Мари. Услышав зов моего желудка, помощница подкладывает еще.       Не хочу. Может, в столовую наведаться? Забыл спросить, устранена ли утечка… Стоп! – Кто-нибудь из вас бывал в столовой? Вебер мотает бородой. – Я быва, – чавкает вальхалка. – Опиши-ка мне это место. Немного подумав, Мари продолжает: – Обычная столовка, старая, а самое обидное, что ближайший к еде стол всегда занят комиссарами. – Теперь все складывается. Утечка изначально была не случайной, это объясняет, почему так много комиссаров сейчас в лазарете. – Может, они хотели отомстить какому-нибудь комиссару? – басит Вебер. – Не похоже: солдата бы точно поймали. Это сотворил кто-то вне подозрений, с доступом к технической части столовой, но зачем это поварам и техникам? Вебер задумчиво чешет бороду: – Гузан! Вдруг этот жирный фраг имеет шестерок на судне?! – Я тоже об этом подумал. Звучит невероятно, однако факты – упрямая вещь. И нам ничего не остается, кроме как согласиться с ними. Таким образом, нам в столовую путь заказан… – Кстати, комиссар, я умею готовить! – довольно лыбится Вебер. Искусство готовки Вебера было представлено, опробовано и принято на вооружение. Даже Мари, несмотря на неприязнь, признала его навыки повара. На этом вопрос с провизией был снят.

* * *

      Прикончив завтрак из картофельных оладий, начиненных гроксом, довольно бреду к инквизитору. Наш полет подходит к концу: надеюсь, усач поделится информацией… Сзади топает Вебер с подносом.       Рука снова касается датчика, открывая дверь. Внутренний дубак, как и тусклое освещение, подтверждает верность комнаты. – Комиссар, Вебер, рад вас видеть, – скачут усы-шетка. – Приятно слышать, мы к вам с гостинцем. Киваю Русланду, тот ставит поднос на стол. – Что это? – Это острый бекон из грокса с травами, фраграсно подходит к пенному! Тодеус недоверчиво смотрит на бородача: – Я пробовал закуски на сотне миров: не надейся, что сможешь так просто меня удивить! Красный ломтик проваливается в усы… Еще один… Еще… Открывается бутылка эля… Еще ломтик… Тарелка опустела… – Я вам так скажу, – удивленно скалится Герр, – не дурно, но вы будете смельчаками, если посмеете в следующий прийти без них! Или с такой маленькой порцией! Вебер довольно ухмыляется. И где он научился готовить?! – Бородатик, снова радуешь людей своей стряпней?! – смеется знакомый голос. – Вызывал, Герр? – Да, скоро мы прибудем на планету, так что сообщаю, что мы свами больше не увидимся, о месте и времени встречи узнаете позже. А теперь все, кроме Ганса покиньте мои покои! Две фигуры исчезают в проеме, инквизитор приземляется за стол: – Давай по одной, – Тодеус ловко плескает амасек в бокалы. – Вынужден отказать, мне предстоит обход полка. Герр принимается недовольно уничтожать спиртное, не прекращая говорить: – Прими мои поздравления, Ганс Юджин-Унрих, за время полета я ознакомился с записями Брайтса, и должен признать, что твои деяния меня несколько поразили. Начиная с удержания порядка в столь нестандартной группе, заканчивая пленением Скульде с последующим выживанием. – Я думаю, любой комиссар поступил бы так же на моем месте. Улыбка исчезает под усами. Тодеус прожигает меня взглядом. – Господин Герр, что-то не так? – Ты правда не понимаешь, или просто прикидываешься? Что происходит?! Или в бокалах было что-то покрепче амасека… – Твоя растерянность сказала многое, Ганс. Ты глупец! Ты хороший боец, умелый командир, обладающий острым умом и интуицией, но при этом глупец. Задумайся, иначе это погубит тебя. А теперь вон с глаз моих!

* * *

      И с чего я глупец? А, не важно, где-то через неделю мы прибудем на планету и тогда приступим к заданию. Никогда не думал, что перспектива залезть в самое пекло будет милее, чем просиживание за стулом с риском лишь порезаться о бумажку. Не замечал за собой такого прежде… Что-то изменилось, но что? Из личных записей Ганса Юджина-Унриха       Свежий воздух приятно щекочет ноздри. Недели перелета нашли свой конец и теперь меня ждет настоящая миссия, хотя полк за мной все же остался. Планета представляет собой жаркие и влажные джунгли со слабой инфраструктурой, как бы не пришлось к этому полку ездить… – Комиссар! – выводит из раздумий бас Вебера. – Че делать с этими фрагами?! Точно, мне же привели провинившихся. Две девушки, фамилии коих я не запомнил, ожидают наказания, уронив глаза. Быстро бегу по досье… Ерунда… Ерунда… Драка! Все…? Все! – Драка, верно? – Именно так комиссар. Рецедив? Нет, первый раз. Их быстро разняли, так что без особого ущерба. Порка? Слишком жестко… Ладно, назначим что-то полегче: – Пятнадцать нарядов вне очереди! Буду периодически поверять, так что не филонить! – Так точно! – наказанные не могут скрыть нотки радости. – Унрих! – знакомый смех раздается сзади. – Готовы к переезду?! – И вам не хворать, Вандергюлен, о каком переезде речь? Только сейчас замечаю изменения: перепачканный халат, резиновые перчатки, машинное масло на штанах… – Комиссар, – улыбается док, – вы будете жить на выделенной мне территории заброшенного завода, как и вся компания! Кстати об этом, вашего жирного приятеля уже доставили. – Гузана?! – Его самого, Эволрейс отказался держать его на корабле, благо я успел сделать подобие изолятора, пока мы не решим его судьбу. Час от часу не легче, теперь быть еще и нянькой толстопузу…       Утро привычно начинается с рекафа. В лаборатории Вандергюлена не так плохо, как я ожидал. Уже третий день его агрегат снабжает меня горячими напитками, а Тодеуса, со слов Русланда, горячительными. Лапень оставляет тарелку с завтраком. Грубый скрежет вилок и привычное чавканье выдает Мари. – Доедай и пойдем на осмотр. На манер змеи, она глотает несколько порций. Теперь нас ждет незабываемая тряска в дороге к расположению полка. Скорее бы уже началось дело… – Сто два…! Сто три…! – рявкаю на бойцов, пока те отжимаются. Это ж надо было, начать бросаться едой?! Не повезло им в тот момент, когда шальная тарелка каши поразила мое лицо! Взгляд сам тянется к потолку… Эх, открыл пальбу на манер Скульде, зато сработало великолепно: все участники застыли в ужасе. «Упор лежа принять!» само вырвалось… Еще на «пятьдесят семь» успокоился, так что дальнейшее для профилактики: – Сто семь…! Сто восемь…! Напа! Не филонить! А то еще сотню накину! – Комиссар Унрих! – на площадку вваливается Русланд. – Какого фрага вы тут еще? – Да, вот, слежу за исполнением дисциплинарного взыскания.: – Вандергюлен зовет, мол, срочно.       Бенедикт ожидал нас на базе, по факту являющейся заброшенной фабрикой. В «зале для собраний», так он назвал стол и несколько стульев близ туалета, переделанного в изолятор. Тахер не пришел, это странно… Из записей Ганса Юджина-Унриха. – Значит так! – улыбается док, стоя возле «изолятора». – Нашему пухлому другу практически удалось сбежать, и лишь моя гениальность позволила пресечь это! Время решать его судьбу, благо среди нас есть комиссар, имеющий на то полномочия. Лично я за серию бесчеловечных и жестоких экспериментов… Во благо Империума, само собой! – Согласен с Вандергюленом, – басит Вебер, – этот фраг сбывал наркотики, так что смерть ему все равно гарантирована – пусть помучается! Мари прочавкала что-то неразборчивое, слово теперь за мной: – Вы забываете, что его здесь вообще не должно быть. Да, не спорю, вряд ли Вольтер обругает нас, если Гузан послужит «На благо Империума». Но лично я против пыток в любом виде, если на то нет крайней необходимости… – Милосердно с вашей стороны, комиссар, – незнакомый голос бьет в спину. На нас смотрят несколько стабберов. – А теперь руки вверх! Варп, это же повара с корабля! Прав был Вебер… Гузан довольно гнусавит, поправляя испачканный пиджак: – Прекрасная работа парни, хотя могли бы и поскорее! – Простите, босс, – гудит здоровенный мужик, как и все прочие одетый в спецовку, – возникла пара проблем… – Не важно, – рыгает толстяк, – а теперь я буду решать их судьбу. Для кучи бандитов они прекрасно вяжут узлы. Замечаю, что остальные члены группы смотрят на меня, верно! Нужно что-то придумать. Краем глаза замечаю тень. Тахер! Касркин зависает на потолке в ожидании удачного момента. Вандерглюлен еле заметно подмигивает, тоже заметил. Варп, жаль не знаю всего убранства лаборатории. Точно, Бенедикт знает, кажется, я понял, как дать ему слово. – Не будем гадать, парни, просто пришьем их и отправимся восстанавливать мою наркоимперию! Дуло пистолета нависает пред лбом. – Стой! – Чего тебе, комиссар? – А как же последнее желание? – Не, комиссар, – ржет Гузан, – в живых я вас не оставлю! – Само собой, – натягиваю фальшивую улыбку, – но если бы я готовился тебя пристрелить, то дал бы, например, последний обед… – Хммм, – толстяк довольно потирает пузо, – это можно, чего бы вы хотели? – Видите вон тот автомат с рекафом, – улыбается Вандергюллен, – я бы хотел чашечку. Босс кивком отправляет крайнего бойца, тот чешет лоб: – А какой вам? Вальхальский, Талларанский? Ничего себе! Даже Императорский есть! – Это все не то, – вздыхает Док, – нажми на сине-зеленую кнопку с краю! Да, на эту! Из автомата выпадает стакан, вместо молотых зерен из трубы вырывается струя пламени. – АААА! – кричит боец, – Больно-о-о! – Какого фрага! – визжит Гузан. Воспользовавшись замешательством, Тахер срывается вниз. Первый удар, и горящий получает “анестезию”, вертушка с разворота отправляет в полет Гузана вместе с фонтаном слюней. Издав краткий хрюк, боров пружинит о пол.       Старший бандит открывает огонь, пока остальные выходят из ступора. Уклоняясь от пуль, Тахер пытается отступить к разбитому окну, но бритая голова резко дергается, по ушам бьет неясный звон. Безвольно качнувшись, каскркин падает за подоконник. Странный звон еще гремит в голове. Они убили Ардена! Что теперь делать?! Украдкой смотрю на Вебера: серые глаза потухли. – НЕ-Е-ЕТ! – Мари бьется в истерике. От вибраций стул с рыдающей вальхалкой падает на бок. Слезы рекой льются по румяным щекам. Лишь Вандергюлен выглядит недовольным, подобное лицо он корчил, когда сбились настройки в панели управления. – Босс, босс! – бандюги поднимают пухлую тушу, на месте падения лужица крови и пара зубов. – Босс, очнитесь! На раму позади бандитов ложатся багровые пальцы одной руки, затем второй, через секунду Тахер с залитым кровью лицом прыгает в комнату. Жужащее лезвие сносит две ближайшие головы, переходя в безостановочный танец. – Что за?! – старший бандит вскидывает стаббер, но силовой нож рассекает метал, а после кричащую глотку. – Фто за?! – шепелявит Гузан, но, прежде, чем успевает что-либо понять, получает новый удар с разворота. Через пару секунд все бандиты, кроме Гузана, мертвы. Из последних сил Арден метает нож из клыка Могера. Тот, вращаясь, летит… В меня?! Костяное острие ювелирно рассекает веревки меж рук, обессиленный Арден валится на пол. Быстро проверяю пульс – живой. Надо развязать Вандергюллена, он здесь единственный доктор…       Визг гитары рвется из динамиков операционной. Двери распахиваются, на меня выезжают носилки с Тахером и… Вандергюленом?! – Уху-у-у! – смеется доктор, наклоняя «транспорт». – Так! В палату на право! Белый халат исчезает за поворотом. – В общем, господа, Арден будет в порядке, – закуривает сигарету Вандергюллен, – пуля, скажем так, прошла по касательной. – Вы словно на ходу придумываете. Док бросает на меня странный взгляд, но через мгновение отворачивается: – Не глупите, комиссар, как же еще он мог выжить после такого?! Смех доктора отдает фальшью. Что-то тут не чисто. Сонную пелену пробивает писк инфопланшета, уставшие глаза с трудом узнают руны: Ганс Юджин-Унрих, ожидаю тебя и компанию в заброшенном цеху номер четыре. Вандергюлен уже здесь. Т.Г. – Подъем! Герр зовет! «Фраг!» – гремит за стенкой. Топот вытесняет тишину. На улице начинаю перекличку: – Так, я спал три часа, придется вас пересчитать… Мари? – Вдесь, – зевает вальхалка. – Вебер? – Здесь, – Тахер? – Выражаю готовность подтвердить при… – Понял, здесь. Чемодан с Гузаном? – Тута, – басит Вебер. Лапень громко бьет о «багаж». В ответ – глухое хрюканье. – А Дуба? – Каветца, Док послал его по делам, – жует батончик Мари. – Принято. В путь!       У входа в цех встречает Вандергюлен: – Идем, у нас задание! – А инквизитор? Док молча показывает планшет: на экране храпящий Тодеус в обнимку с бутылкой амасека.       Как оказалось, на данной планете есть одна «маленькая неприятность», как сказал Вандергюлен. Суть ее в вышедшей из-под контроля экосистеме, захватывающей все новые территории. Даже ядерная бомбардировка не помогла… Солдаты оттуда не возвращаются. Нам предстоит узнать, с чем Империум столкнулся на этот раз. Из записей Ганса Юджина-Унриха.

Эпилог

      В тупике пещеры гремит взрыв, три генокрада навострили морды в сторону поднявшейся пыли. Твари пялятся на единственный силуэт, проступивший в завесе. Мгновение, и смертоносные когти готовы разорвать пришельца, но вместо плоти их встречает пиломеч. Филигранно лавируя меж ударов, силуэт снова и снова режет хитин визжащими лезвиями. Он будто заранее знает каждое действие тварей, которым не помогает ни сила, ни скорость. Его победа выглядит неизбежной, но требует нечеловеческой концентрации. Ничто не должно отвлекать… – СЯБА! – орет выключенная вокс-бусина. Оглушенный боец смещается позже, чем следовало – смертоносные когти вспарывают полу шинели. – Вандергюлен… Я ведь просил не называть меня так, – шипит силуэт, разрывая брюхо первой твари. – А я просил на день рождения квантовый криптограф, так ты меня даже не поздравил! Пиломеч вихрем сносит голову второго генокрада, но вдалеке уже скрежещут когти подкрепления. – Я не просто так выключаю вокс, – танец визжащего лезвия захватывает новых ксеносов. – Не пытайся уйти от разгово..! Выгадав паузу меж ударов, боец швыряет вокс-бусину в чью-то пасть. Не проходит и минуты, как из пыли прилетает сервочереп: – Ай-ай-яй, Сяба, как нехорошо… – Думаешь, я не смогу его разрубить? – Я бы не стал, – тараторит череп, зависнув на безопасном расстоянии, – ведь фото вандала, которому вздумалось уничтожать собственность Имперской Гвардии, может случайно отправиться воякам… Бойня смещается к широкой полости, где ксеносы теряют преимущество, в сторону летит чья-то лапа. Понимая, что Вандергюлен не отстанет, боец цедит сквозь зубы: – Говори. – Мне бы не помешала помощь…. – Отказываюсь. Пиломеч не успевает за головой генокрада, слюнявый оскал удивленно встречает молниеносный хук. – Ну что ж, я знал, что не здесь мне искать лучшего фехтовальщика в Империуме… Придется связаться с Ка… – Молчи. Решение изменилось. Место и время? – Уже на инфопланшете, а теперь пора заканчивать… О, баллон с прометеем! Предвидя результат, боец устремляется к выходу. «Не успеваю» – мелькает досадная мысль, недовольный взгляд падает на углубление, заполненное мутной жижей.       Из недр пещеры вырывается струя пламени, через некоторое время за ней подавленно выбирается силуэт. Одним движением сняв ненавистную грязь с лица, мужчина в комиссарской форме поднимает голову к небу: – Вандергюле-е-е-е-ен!!!