Любимец моих дьяволов

Разум медленно трезвеет, но я не хочу открывать глаза. Я слышу чьи-то голоса, шаги и приглушенную музыку. Слышу как кто-то кого успокаивает и решаюсь посмотреть на всю эту картину. Приоткрываю глаза и все расплывается. Темно-зеленые стены с рисунками давят на виски, а от жесткого дивана болит спина. В комнате прохладно и я ёжусь. Безумно хочется домой в свою тёплую кровать. — Егор, — хриплю я и моментально тёплая рука касается моих волос. Он садится передо мной на корточки и смотрит прямо в глаза. Господи, как мне его не хватало. — Тише, просто лежи, — я чувствую его горячее дыхание и невольно улыбаюсь. Он рядом. — Мы сейчас поедем в больницу. Мои глаза моментально увеличились и боль перестала чувствоваться. Я боялась, что в моей крови найдут наркотики и тогда моей будущей карьере юриста конец. — Нет, Егор! — я резко привстаю, но в голову будто воткнули тысячу иголок, и я хватаюсь за неё. — Не нужно в больницу, все хорошо. — Не спорь, машина у входа. Давай я тебя отнесу, — Крид пытается меня поднять, а я ногтями впиваюсь в этот жесткий диван. Ему помогает ещё кто-то, я слышу голос девушки, которая меня успокаивает. Егор с кем-то тянут меня на себя и на ворсе дивана остаются следы от ногтей. — Алина! — он повышает голос и я резко слабею. Снова голова кругом и я уже не разбираю что он говорит. Меня бьют по щекам и я оказываюсь в руках Егора. Внутри ощущение легкости. Веки тянутся вниз и глаза непроизвольно закрываются.

***

Запах ношатыря ударяет в нос, и я просыпаюсь. Я ничего не видела во сне, и, проснувшись, я не ориентировалась в пространстве. Поворачиваю голову вбок и вижу полулежащего спящего Егора. Вдруг какой-то аппарат начинает пищать и Булаткин резко вскакивает. Он бросил на меня беспокойный взгляд и, увидев, что я проснулась, почернел. Серьезно, он стал чернее тучи. — Скажи мне, ты совсем дура? — спрашивает он и я вздыхаю. Сердце начинает биться чаще, а за ним все громче начинают пищать эти штуки. — Ты про… — Да. Наркотики! Их нашли в твоей крови! — он встает и начинает мерить шагами комнату. — Я еле отмазал тебя, пообещал врачам супер-крутые аппараты! Чувствую себя школьницей, которую отчитывают за двойку. Но это хуже, чем двойка. Я краснею и хочу плакать. Мне очень стыдно. — Егор, прости, — шепчу я и слеза катится по щеке. — Я не хотела… Я верну деньги. Он ухмыляется и подходит к кровати. Его лицо оказывается на уровне моего лица. — Тебе должно было быть стыдно тогда, — говорит он прямо в губы. Вены на его шеи пульсируют и становится страшно. Внутри все сжимается. Он слишком холоден. — Тогда, когда тебе предлагали эту дрянь. А сейчас уже все равно. Он снимает белый халат и вешает его на вешалку. После, печатает что-то в телефоне и смотрит на меня. — Твое лечение оплачено на неделю. Поправляйся, — с этими словами он выходит из палаты, хлопая дверью. Я жмурюсь и сжимаю простынь. Какая же я дура. Из-за своей тупости потеряла его. Он был так рядом. Я не могу сдержать слезы. Ненавижу себя.

***

Неделя в этой адовой больнице. Нет, врачи и медсестры меня просто обожали и заходили ко мне чуть ли не каждую минуту. Ад для меня заключался в том, что, несмотря на частое посещение медперсонала, я была одна. Эля и Егор ни разу ко мне не приезжали. Девушка не звонила, а Булаткин просто охринел. Иногда меня выпускали гулять под присмотром молодой медсестры Леры. Мы с ней разговаривали, но у нас на все разные мнения. Простые разговоры переходили в громкие споры. Но это лучше, чем ничего. Было обидно, что теперь я Егору не нужна. Я скучала и с каждой открывающийся дверью в палату, сердце замирало. Я надеялась, что на пороге появится он. Но увы. Сегодня день моей выписки и это, наверное, один из лучших дней в моей никчемной жизни. В сумку я небрежно закидывала вещи и счастливая улыбка не сходила с моего лица. Наконец прекратятся вечные капельницы и таблетки. Но это все даже помогло. О мысли об алкоголе, меня сразу начинало тошнить, а это значит, что я теперь не вернусь к тому образу жизни. Я подошла к окну и ждала врача, который должен поставить подпись о моей выписки. На улице теплый май и солнце слепит глаза. Мое окно выходило в парк, где гуляли другие больные. Я изучала людей и пыталась понять, что с ними случилось, что они оказались тут. Вдруг ветер от сквозняка прошелся по телу, но сердце больше не замирало. Я знала, что это врач. Поворачиваюсь и вижу огромный букет роз, а за ним Булаткина. Ну и зачем? Ненавижу!