Любимец моих дьяволов

      Облокачиваюсь на подоконник и складываю руки на груди. Дыхание перехватило. Он улыбается, а мне непонятна причина его улыбки. Оставил меня одну в этом аду, в одиночестве, а сейчас, когда я наконец выздоровела, он вернулся. И что ему от меня надо? С каждой секундой Егор оказывается все ближе, а я уже чуть не оказываюсь одной ногой в окне. — Так, Булаткин, стой где стоишь, — говорю я, и он слушается. — И зачем ты пришёл? — Я отошёл от всего этого и соскучился. Извини, что не появлялся, у меня были гастроли. Это тебе, — тараторит он, будто заранее подготовил текст. Блондин протягивает цветы, а я лишь бросаю на них взгляд. Егор пожимает плечами и кидает букет на заправленную кровать. — Ты уезжал лишь на два дня! — я размахиваю руками и достаю телефон, открывая «Инстаграм». — Ты был в Перми и Уфе! Два, чертовых дня, Булаткин! Два! — тычу ему телефоном в лицо и он опускает взгляд. — А сколько я здесь была? Неделю! — Извини, — шепчет он. — Я не хотел. Я думал, у тебя есть ещё друзья. Из моих уст вырывается тихий смешок. От нормального состояния до истерики один Булаткин. — Тебе не идёт быть дураком, — констатирую я и отхожу к окну. Смотрю на больничный парк и вздыхаю. — Ты прекрасно знаешь, что… — Что тебя кинули те, с кем ты нюхала, — перебивает он, а злость начинает во мне кипеть. Беру книгу, которая лежит на окне, и кидаю ее в стену. Листочки летят в разные стороны и я упираюсь руками в подоконник. Впиваюсь в него ногтями и кусаю губу до крови. — Пошёл вон, — кричу я. — И вам доброе утро, Алина, — произносит мой лечащий врач — Павел Петрович и я слизываю языком кровь с губ. Поворачиваюсь к мужчине и натягиваю улыбку — Доброе, — протягиваю ему свою карту, где он ставит свою закорючку. — Что ж, пойдёмте, я вас провожу, — мужчина открывает дверь и выходит, следом за ним Егор, а через минуту и я, все-таки взяв букет роз. Жалко же. — Спасибо вам, Павел Петрович, — Егор пожимает врачу руку. — Вы врач от Бога. — Да не стоит, Егор Николаевич, — мужчина улыбается и переводит свой взгляд на меня. — Как ваше общее самочувствие, Алина Алексеевна? — В порядке, — ветер развивает волосы и они оказываются на лице. — До свидания. — Ну что ж, «До скорой встречи» тут говорить неуместно, — на этих словах врач с Егором захихикали, а я прищурилась и выдавила улыбку. Мы что, в квн? — Поэтому, всего доброго. Наконец попрощавшись с врачом и с больницей в общем, я выдохнула. Ад позади. Я стояла у машины Егора с этим тяжеленным букетом и думала: ехать с ним или нет? — Алина, — блондин щёлкает перед глазами, — садись уже. Молча открываю заднюю дверь, кладу букет и сажусь на переднее. Булаткин садится на водительское и смотрит на меня. Поворачиваю голову и смотрю в ответ. — И что ты смотришь? — спрашиваю я и скатываюсь по сидению, складывая руки на груди. — Алин, хватит дуться, — Егор тыкает пальцем в плечо. — У меня для тебя кое-что есть, — он что-то ищет на заднем сидении и я поглядываю краем глаза что именно. Какая-то коробка. — И что это? — спрашиваю и недоверчиво смотрю то на Егора, то на коробку. — Бомба? Пистолет? Мини-кальян? Блондин молча разрывает обертку и медленно дергает за веревочку. Мое любопытство берет вверх, и хочется уже самой все это сделать. Но нет. Надо оставаться непокорной. — Готова? — Открывай уже! И что же там было? Наполеон! Ну, конечно же. — Решил искупить вину? — ухмыляюсь и делаю непоколебимое лицо. А в мыслях уже представляю, как режу этот нежнейший шедевр, как провожу по краям, собирая крем и слизывая его с пальца, а позже кладу в тарелочку и все съедаю. — Старый прием. — Прекрати. Я вижу твои горящие глаза, — Егор улыбается. — Поехали быстрее домой.