Глава пятнадцатая. Первая кровь.
2 июня 2017 г., 00:02
***
Внимание! Трэш, угар и содомия!
Предупреждение для уважаемых читателей: в данной главе присутствует описание сцен, граничащих с рейтингом NC-21. Просьба впечатлительным гражданам учитывать это перед ознакомлением с написанным. Сим извещением считаю свой долг исполненным, будьте благословлены и приятного вам чтения.***
О месте, чьим именем нарекли текущую операцию, Рыцарь Экстаза слышал и прежде. Так сложилось, что Тевтобургский лес входил в число любимых угодий Короля Дикой Охоты, где он гостил у Китэйнов из народа фельдгейстеров и развлекал себя ловлей вольпертингеров. Об этом временами вспоминал отец Шеймуса, проведший немало славных лет в свите Лорда Флахартаха, но не ему одному было, что рассказать о том лесе. Мэтр Олир, из всех гойдельских народов на своих уроках особенно уделяя внимание бывшим покорителям Британии, с видимым удовольствием поведал юному Фиона о битве, ставшей нарицательным именем для обозначения засады и предательства. В начале первого тысячелетия по календарю Сынов Миля в Тевтобургском лесу произошла битва между римскими легионами и германскими племенами. Варвары, считавшиеся могучим Римом покорёнными вассалами и потому союзниками, внезапно атаковали шедшее на марше войско и почти полностью его истребили. Нападения не ждали, к нападению не были готовы. По всей видимости, схожую судьбу полковник Джонс готовил и выдвинувшимся бандитам. Ши поддерживал план командира всем сердцем. Шеймус жаждал боя со страстью своей знаменитой родоначальницы, его желанию оказаться на острие копья и первым искупаться во вражеской крови позавидовал бы и берсерк. Но "Скалорожий" остался далеко позади, а Рыцарь Экстаза, ликуя над собственным счастьем, летел в северную часть Вакасу по персональному заданию. Ши ждал чего-то подобного, и всё равно, получив приказ, опьянел от предвкушения чужих страданий, как от дыма дурмана. Свои задачи получил каждый боец второго отряда MON, но если "Фюрер", "Чекист" и "Дебошир" должны были так или иначе готовить достойную имени операции западню для бандитов, то на "Маньяка" ложилась почётная и единоличная задача по устранению противника. Рискованное дело, даже когда знаешь, кто твой враг, но тем слаще, как известно, на вкус победа. Не говоря о том, что первая кровь будет за Фиона! Хотя сам Шеймус всё же предпочёл бы проливать другую кровь. Пресловутым знанием поделился старый китоврас. "Тащер" со своих беспилотников засёк в зоне проведения операции постороннего монстра. Точнее, монстрицу. Некая гарпия совиного подвида кружила на приличной высоте вокруг острова, определённо проводя разведку, как это проделывал на прошлом задании один ши. Но если Шеймусу приходилось шарахаться из угла в угол и выслеживать цели, таясь в тенях и уповая на свой миниатюрный рост, то для чуткой остроглазой пичуги было достаточно соблюдать нужную высоту, чтобы видеть и даже слышать, как бегают крысы по ночным водостокам. Хвала Кернунну, игрушки Врасько летали куда выше этой гарпии, а силы полиции успели занять свои укрытия в засаде. Кто бы ими не командовал, он сделал всё возможное, чтобы каждый гойдел сидел тише воды и ниже травы, хоть в зданиях, хоть в салонах рядовых непримечательных машин, взятых как раз для такого случая. Даже Шеймус, знавший о присутствии союзников, так и не встретил никого из них во время своего полёта. Возможно, ночная гостья тоже убедилась в отсутствии угроз, раз решилась приземлиться и заняться обустройством своего поста. Хотя уверенности у юного Фиона в этом не было. Тот факт, что его противником была какая-никакая, а всё же дама, вносил в ситуацию непередаваемую неловкость. А всё из-за более, чем щекотливых требований Кодекса Чести к поведению с девушками, независимо от их возраста, вида и убеждений (очевидным исключением являлись, разумеется, ненавистные фоморы). Основывая свой Дом, Леди Фиона запретила мужчинам рода грубить, бить, унижать и издеваться над женщинами во всех случаях, кроме как во время физической близости, ублажений или хотя бы флирта. Сие уточнение подразумевало, что для разнообразия любовных утех партнёрам не стоит стесняться своих чувств и сил, особенно когда в ход шли столь излюбленные "львами" ролевые игры. К вопиющему возмущению уроженцев фригольда Шести Кругов, для прочих Домов это стало поводом для обвинений в "попустительстве изнасилованиям". Конечно же эти обвинения были абсурдны и несправедливы. По большей части. Иные члены Честного Народа, вроде чистоплюев Гвидион и подкаблучников Лиананн, запрещают себе даже думать о том, чтобы перечить дамам. Пожелание само по себе похвальное и благородное, но совершенно не предусматривающее выхода в случаях смертельной опасности от пресловутых дам. Леди Фиона, будучи яркой представительницей такой угрозы, прекрасно понимала, чем чреваты подобные запреты для мужей своего Дома, поэтому последние в рамках самозащиты и служения долгу получили полное право отбирать жизнь представительниц прекрасного пола. То, что выглядело как дикость в глазах Благого Двора, на деле позволяло "львам" решать соответствующие неудобства с присущим им желанным удовольствием. Женщину можно и нужно любить, ласкать и радовать всегда, а если судьба велит их убивать, то надлежало это делать с самой изысканной куртуазностью. Быстрая смерть без страданий - лучший из даров, который можно преподнести врагу, особенно если это дама, особенно если она ещё и красивая. В этот вечер дарителем будет выступать "Голодная Сука". Добыча расположилась внутри кабины башенного крана. Шеймус мог только похвалить ночную летунью за столь удачный выбор: высочайшая точка на острове, отменный обзор и почти полная защищённость от чужих глаз (не говоря уже непогоде). К тому же гарпия могла с лёгкостью оттуда смыться, при её-то крыльях. Пожалуй, единственный и главный недостаток такой позиции был в её скромных размерах - пичуга хоть и была меньше гойделов, но и ей приходилось тесниться в эргономичной застеклённой кабине. Чем не мог не воспользоваться обладатель роста в шесть дюймов. Рыцарь Экстаза при всей своей лихости и сводящей с ума жажде крови не строил иллюзий касательно своей "пассии". Запланированное убийство должно свершиться в мгновение ока, в противном случае ши ждал смертельно опасный поединок, не нарушить в котором Кодекса представлялось чем-то из области подвигов Луга. Конечно, можно, чудом не дав себя размазать по стенам, исполосовать гарпию и разукрасить всё те же стены её кровью, но в этом случае потребуется принести ей какое-никакое, а сексуальное удовлетворение (ну и себе, разумеется). Иначе прощай, бессмертие, привет, болезни и старость, века бы вас не знать - Кодекс Чести суровей дяди Флахартаха, прощать не будет, обмануть не выйдет, ибо запечатан в самой крови. Из уроков по монстрологии "Маньяк" помнил, что совиные гарпии, в отличие от многих сородичей, птицы ночные, а потому обладающие куда лучшим слухом. Жужжание стрекозиных крыльев в кабине посреди ночи такая не оставит без подозрений, если, конечно, не полная дура (в чём Шеймус сильно сомневался, ибо мозг совиных гарпий был не в пример лучше развит, чем у прочих птицедев). Впрочем, у них оставалась унаследованная от сестриц меньших отличительная черта - стоит им на чём-то сфокусировать внимание, как весь мир для них отходил далеко на задний план. В детстве Шеймус удовольствия ради так ловил с друзьями ночных летуний, желая порадовать маменьку подарком в виде живого символа Дома Эйлунд. Конечно, кукушка была бы куда символичнее и милее, но их в Другой Мир не брали. Птицу приманивали к бренной земле привязанным к колышку сырым мясом. Как только сова приземлялась и бралась за трапезу, сорванцы делились на пары - один появлялся на глазах ночной летуньи и всячески привлекал к себе внимание, держась, однако на расстоянии, чтобы не вспугнуть. Другой же охотник подбирался со спины и, если не шумел, мог уверенно схватить добычу голыми руками, как Кухулин чудовищного пса Куланна. Проблема Шеймуса была в том, что подходящего напарника для отвлечения у него сейчас не было, да и пичуга являлась "слегка" великоватой для ловли. Ну да он и не ловить её собирался. Как, собственно, и пресловутый Кухулин, но у того просто так получилось. Борясь с порывистым ветром, особенно сильном на такой высоте, Рыцарь Экстаза всеми правдами и неправдами добрался до внешних стен кабины. Рассчитывая, что завывания ветра через полуоткрытую дверь приглушат его приближение, потомок Леди Фионы решился взглянуть на свою добычу. Само собой, со спины - это было удобнее, хотя не располагало к рассмотрению внешности нежданной гостьи. Впрочем, и того, что узрел "Маньяк", хватило, чтобы по достоинству оценить красоту фигуры крылатой девицы, достойную места при свите королевы Титании. У кого-то язык повернулся бы назвать её плотной и коренастой, а на вкус Шеймуса совиная гарпия был просто налита жизненными соками, ибо за всей этой массой, столь несвойственной птицедевам, стояли тренированные мышцы и жилы. Которые, стоило заметить, соблазнительно подчёркивали как выпяченную попку, так и проглядывающие сквозь жилетку, пух и обильное серое оперение острые груди. Шеймусу стало искренне жаль, что со своего места он не мог разглядеть за ниспадавшими короткими прядями цвета ночи лица девушки. Причём настолько, что едва не сорвался вперёд, рискуя оказаться в поле зрения противницы. Странно и обидно, что столь особа с таким притягательным тельцем решилась связать свою судьбу с криминалом. Шеймус мог назвать с дюжину поприщ, на которых совиная гарпия могла бы отыскать своё призвание и преуспеть, найти любовь, свить гнездо и завести целый выводок птенцов. Или вдруг ей мешает некое уродство на лице? Что если из безысходности в карьере и личной жизни птичка опустилась до корма из рук преступников? Конечно, сама девица наверняка была уверена, что не совершает ничего столь уж противозаконного - всего-то следит за местностью за бандитскую монету. А может, её не наняли, а заставили отрабатывать какой-нибудь должок? С синдиката, прославившегося своим прагматичным подходом, такое станется. Может, потомку Леди Фионы удастся подобрать слова, что заставят совушку сдаться? Ведь в его задачи входит лишь "устранение угрозы", а какую угрозу представляет сдавшийся противник? Весьма существенную, если обходиться без сдерживающих факторов, вроде наручников и охранника над душой. Отнять рацию и запереть в кабине до подъёма полиции? Лихо, но замок закрывается изнутри, да и сил у ши не хватит, чтобы сдвинуть с места стальную дверь. Увы, но Шеймусу оставалось лишь делать то, в чём видел для себя мало удовольствия. Как бы "Маньяк" не жалел оказавшуюся не на своём месте летунью, её судьба была предрешена, не хватало лишь дуллахана. Даже если допустить, что ши потерпит неудачу, пуля снайпера оставит свою кровавую роспись внутри черепа гарпии. В том, что его прикрывают, Шеймус не сомневался, вопрос (откровенно скромный) оставался лишь в том, кто смотрел через перекрестие прицела - "Чекист", "Фюрер" или "Санта-Фе". Конечно, начальство могло и махнуть рукой на услуги своего разведчика и диверсанта, предоставив стрелку полный карт-бланш, но это было чревато лишним шумом - не от выстрела, сокрытого глушителем, а от грохота разбитого стекла, падающего на тротуарную плитку с вершины крана. Это был бы, конечно, не колокольный звон, но всё равно мог насторожить обретавшихся не столь далеко мафиози. Да и наверняка убедиться в гибели врага можно лишь лично застав его последний вздох. Шеймус уже решил, как это произойдёт: резкий взлёт, стремительное пикирование и глубокое, по самую рукоять, погружение клинка в сонную артерию, за которым последует рывок по дуге - и горло гарпии оросит кровавым фонтаном всю приборную панель перед собой. Не будет ни сопротивления, ни криков. Если в процессе не напортачить, само собой. Ну и для успеха необходимо было, чтобы птицедева, во-первых, в процессе нападения была повёрнута лицом к убийце, а во-вторых, не замечала его до последнего. Посему следовало устроить отвлекающий манёвр, да такой, чтобы добыча в панике не бросилась к рации с предупреждением. Постучать "Голодной Сукой" по стенке и налететь прежде, чем стихнет стальной звон? Вариант неплох, но уж больно прост и, пожалуй, даже безвкусен. Настроить громкость рации до предела, положить её на видное место, предварительно попросив "Тащера" на своём конце врубить через минуту какой-нибудь трек из столь любимого "Скалорожим" блэк-метала? Уже веселее, хотя это могло бы вызвать ненужный шум уже на базе отряда. А может, ну эти трюки с отвлечением, и просто подобраться на своих двоих с бастардом наготове? В конце концов, на затылке хватает и своих уязвимых точек, а черепа у гарпий никогда прочностью не славились. Тем более, что и защиты у пигалицы не было от слова "вообще". Пока Рыцарь Экстаза размышлял над подходом к делу, его "подруга" внезапно впервые дала о себе знать. До ушей ши донёсся её голос, ожидаемо певучий и глубокий, будто у оперной певицы, но куда интереснее была её речь, а точнее язык. Уже вопреки тем же ожиданиям, говорила совиная гарпия на американском английском с причудливым акцентом, слышать который юному Фиона приходилось от выходцев с юга Апеннинского полуострова. Не знай Шеймус, что девица связана с "Пансионатом "Петроград", решил бы, что перед ним шестёрка семьи Версетти. Хотя зачем быть столь категоричным? Перебежчиков ведь никто не запрещал. Из слов птицедевы ши вынес, что путь для бандитов был чист и некая группа могла без риска окружить склад с захватившими его мафиози. Проследив за направлением головы гарпии, Шеймус с трудом разглядел, как к берегу Вакасу пристала небольшая лодка, из которой выскочили и резвым, но осторожным бегом устремились к зданиям три гойдельских силуэта. Слишком мало для "показательной акции возмездия", даже если среди них одержимый чёрный шаман, такое представление полагается показывать большей куче народа. Скорее всего это был авангард для закрепления позиций и ведения наблюдения уже с земли. Типично военный подход, как по учебникам Дома Дайреанн. Доложив для приличия о замеченном противнике и убедившись по ехидному замечанию Врасько, что за тем и так давно следят, Шеймус с кривой ухмылкой высвободил меч-бастард из опостылевшей темницы ножен. Накативший азарт безжалостно гробил остатки терпения, призывая бросаться в атаку уже сейчас, невзирая на риск и трудности, лишь бы окунуться в потрясающей мир чужой боли и агонии. Это был голод, что нельзя терпеть, он презирал жалость, любовь и сострадание, и не существовало способа его обуздать иначе, чем кровью. А раз так, к фоморам изощрения! Le hathas! Хорьком проскользнув через проём полуоткрытой двери, Рыцарь Экстаза сжался, будто пружина, готовясь взмыть к противнице пущенной стрелой. Его шаги были крохотны, но он всё приближался, а совушка продолжала его не замечать, порождая навязчивые сомнения и подозрения. Но загадка сошла на нет, едва ши разобрал звуки, доносившиеся от гарпии. То, что Шеймус поначалу принимал за типичное уханье, оказалось напеванием под нос некой песенки, "Пьяного матроса", судя по ритму. Какая самоуверенность! Какая беспечность! И эту мамзель полковник Джонс считает угрозой! Дурёхе бы повыдёргивать перьев, отшлёпать под хвостом и за ухо к матери приволочь, а придётся убивать! Во имя Мак Ока, ну что за паскудство!Что делать с глупой птицедевой, Что делать с глупой птицедевой, Что делать с глупой птицедевой, Поздно на закате?
Поддавшись порыву, Шеймус на ходу затянул знаменитую песенку, но на свой лад. Вопреки его ожиданиям, пичуга продолжала пялиться куда-то в сторону залива и ухать в своё удовольствие. И это при хвалённом-то слухе совиных гарпий! Или у них, как у глухарей, во время "концерта" уши закладывает? Об этом на монстрологии не упоминали, так может, это ловушка? В любом случае, Шеймус был изрядно ущемлён подобным пренебрежением к своей персоне, и потому повысил голос.Полоснём её мечом по горлу, Полоснём её мечом по горлу, Полоснём её мечом по горлу, Поздно на закате!
Свершилось! Хвала Среброрукому, эта девица, наконец, услышала его! Увитая пышными прядями голова по-совиному разворачивается на сто восемьдесят градусов, самое время быстро и безжалостно впиться остриём в шею, участливо заглядывая в вытаращенные от страха и боли глаза-блюдца птицедевы на широком... смазливом... до странности знакомом лице... Одноокий и все фоморы его! Да, у неё скулы слегка пошире, профиль почти плоский, уши и глаза другой формы, но общие черты являлись такими же, как у лица той, кого Шеймус по заслугам любил и ненавидел сильнее всего на свете. И одного этого сходства хватило, чтобы "Маньяк" застыл в шоке, вперив полный непонимания взгляд в лицо гарпии, взиравшей на него с аналогичным, если не большим изумлением. Мгновение длиной в вечность - так это кличут барды. Но уже в следующую секунду всё круто изменилось. ... фригольд Белых Брызг. Вотчина Дома Бомайн, край, где зима сошлась с весной в бескомпромиссной войне за власть, длящейся вот уже целые века. Кусачий холод соседствует с расцветающими кустами, в воздухе слышен отдалённый вой метели и бег талых вод, а земля изобилует белыми и зелёными красками. Здесь всё противоречиво, как и характер хозяев этой земли. Но Рыцарю Экстаза нужен лишь один из них. Вернее, лишь одна... Застарелая память ядовитым плющом оплела разум, видения минувших событий застлали глаза, а думы подчинились пробуждённым чувствам. Шеймус больше не принадлежал самому себе, он видел и понимал происходящее уже не как участник, но как зритель, надевший на голову шлем с узким забралом. Теперь юного Фиона вели, как когда-то прежде, лишь злость, обида и... страсть. Ему ясно лишь одно - эту женщину он убивать не станет. О нет, не станет... ... тело садовника гилли ду с бульканьем оседает по белому стволу берёзы, тщетно силясь вытащить нож из горла. Старый Китэйн не интересен Шеймусу, как не были интересны два патрулировавших стражника на границе фригольда, но свидетели грядущей мести ему не нужны. Кроме, разумеется, Братьев-Воронов, родичей по материнской линии. Жуткие ребята из жуткого Дома, но, как ни странно, надёжнее этих Эйлунд потомок Леди Фионы не знал никого. Особенно когда требовалось привести к ответу самую известную в Другом Мире шлюху. Шлюху, которую Шеймус по дурости полюбил... Сквозь пелену прошлого доносятся отголоски настоящего. Осколки зеркала, на которых удаётся разобрать некоторые обрывки. Гарпия тянется за рацией, открывает рот, готовясь что-то произнести, но не успевает - прямо в её уста со всей неистовой скоростью влетает ши, распарывая форму и обдирая плоть о маленькие острые зубы птицедевы. У неё широкий рот и глубокая глотка, достаточные, чтобы проглотить маленького ши заживо. Так бы и случилось, не выставь Рыцарь Экстаза вернувшуюся в ножны "Голодную Суку" поперёк горла, будто рыбью кость. К такому безумству нельзя быть готовым, если в твоих жилах не течёт кровь Леди Фионы. ... сугробистая аллея, звенит капель с мокрых ветвей клёнов и буков, замерла в прыжке каменная дева, поймав падающую звезду - подобными сюжетами изобиловали многие произведения искусства, связанные с Домом Бомайн, "Ловцами Звёзд". Но сегодня "звезду" ловить будут "лев" и два "филина", которым угодно звать себя вороньём. Здесь, в сердце Белых Брызг, никто не ждёт нападения на дочь главы Дома. Даже сама "виновница торжества", хотя именно ей и следовало шарахаться от каждой тени после своего предательства. Ничего, скоро она поймёт свою ошибку. Уж Шеймус постарается... Гортань судорожно сжимается в кашле, мерзкая слизистая жидкость покрывает ши с головы до пяток, обезумевшая от страха гарпия изгаляется как может, лишь бы исторгнуть из себя отчаянного наглеца. Но ни язык, ни когтистые пальцы не могут дотянуться, а мышечные сокращения горла слишком слабы, чтобы вытолкнуть Шеймуса или утянуть его в беспросветное чрево. Держась одной рукой за спасительный меч-бастард, другой ши со всех сил впивается в горячую влажную плоть, целеустремлённо нащупывая что-то. Наконец, пальцы натыкаются на искомое - хрящ голосовых связок. Под пальцами раздаётся едва слышный сквозь хрипы хруст, за которым следует настоящая буря. ... сумерки в этом краю наступают быстро, и почти столь же быстро на аллее возникает силуэт всадницы в сиреневом меховом платье. Её ждёт очередная игрушка, которую она впустит в себя, выбросит и забудет, так к чему ей сопровождение? Ведь она в своих владениях, в каком-то получасе езды от родового замка, где ни один Китэйн не посмеет поднять на неё глаз. И как только Рыцарь Экстаза мог полюбить эту спесивую похотливую девку? Как может держать в памяти все встречи и свидания, сходя с ума от того, что оказался не "тем самым", а лишь "одним из многих". Такое Фиона простить не мог. Пусть его превзошёл в боевом мастерстве новый фаворит шлюхи, это была честная победа, да и ссора с Домом Дайреанн была сейчас не выгодна, но последнее слово во владении истинно мужским мечом Шеймус намеревался оставить за собой. Белая в яблоках кобыла идёт тихой рысью, держится беспечно и горделиво, как и её прекрасная наездница. Никто из них не замечает опасности до последнего, пока под самым носом животного не возникает клуб дыма, из которого выныривает Старший Ворон и не проламывает чеканом в мгновение ока бедной лошади череп. Одновременно с этим из-за стволов летит и охватывает внушительную талию девицы хищный аркан, выбивая из пышной груди весь припасенный для крика воздух. Эйлунд не Фиона, представителям Неблагого Двора, как правило, нет дела, кому и как чинить боль, и потому ошарашенная жертва падает из седла в сугроб без всякой деликатности. - Доброго вам вечера, Леди Боудикка Бомайн. Вижу, вы не изменяете своим привычкам - даже упав с лошади продолжаете раздвигать ноги перед встречными. Радует, что вы хоть чему-то способны не изменять, - процедил сквозь зубы Рыцарь Экстаза, обращаясь к ничего не соображавшей любовнице. Бывшей. Поправив разбойничью полумаску, ши с уверенностью двинулся к шлюхе, на ходу снимая ремень штанин. - У меня тоже есть устоявшаяся привычка - я не могу отказывать женщинам... Судорожные хрипы сменились жалким сипом. "Маньяк" не выстоял против последнего, отчаянного выдоха, и его вынесло из гортани гарпии. Но гортань ещё не всё горло, ши сумел закрепить высвободившееся оружие аккурат под язычком меж миндалинами. Конечно, теперь он был в зоне досягаемости для птичьих когтей, но совушка, похоже, была ещё слишком занята восстановлением дыхания. Чем Рыцарь Экстаза и намеревался воспользоваться, настроив встроенный в шлем громкоговоритель на полную мощь. - Слушай сюда, птенчик! Будешь дурить - проткну мечом до самых твоих птичьих мозгов. - Голос Шеймуса, злой и весёлый, звучал будто со стороны. Но слов мало, чтобы придать своей угрозы убедительности, ши напирает на один конец ножен. Заструилась кровь. - А теперь бери рацию, снимай трусы и начинай себя ублажать! Засунь её в себя полностью! Le hathas! ... его в себя полностью! Тебе ведь это так привычно, не так ли, "мечеглотательница"? - ядовито осведомлялся Шеймус у своей добычи, покорно разверзшей огромный рот. Её широкие уста и глубокая глотка давно снискали у мужей Другого Мира славу ублажителей "мечей". Как же Рыцарь Экстаза хотел, чтобы эти "ножны" остались принадлежать лишь одному ему! Но голодной твари всегда было мало чужой любви, Боудикка легла бы и под фомора, как предки презренных Балор, лишь бы утолить свой "зуд". Так утоляй же, сука! Утоляй! Девица Бомайн больше не сопротивляется. Не потому, что поняла тщетность попыток - ею завладело желание. Как, впрочем, и всегда - ей требовалось так мало, чтобы поддаться страсти, словно она была "львицей", а не "звездоловом". Возможно, именно за это Фиона её и возлюбил. Возможно, поэтому ненависть уступила место нежности в эту порывистую минуту. Остудить пламя былых чувств не мог и мокрый снег, в котором барахтались, тяжело дыша и алкая друг друга, полуодетые ши... Слух "Маньяка" различил звуки, являющие собой нечто среднее между стонами и бурчанием. Совиная гарпия, восприняв угрозу наглеца в своём горле более, чем всерьёз, смиренно занялась самоунижением. Исходившая от ней аура боли, стыда и удовлетворения накрывала ши с головой, насыщая его извращённый голод, дурное наследие Неблагого Двора. Хотя почему дурное? Он силён и пользуется своей силой по праву, а она слаба и страдает за это. Это ли не древнейший из законов мироздания? Будь Шеймус при своём уме, он бы, возможно, и оспорил бы сей закон, но вместо этого Рыцарь Экстаза как мог "помогал" совушке, вошедшей во вкус и развлекавшейся на полную. - Глубже! Сильнее! Ну же, красавица! Ты можешь больше, я знаю! Вот так, сладенькая моя, не сбавляй темп! Le hathas! Ещё! Ещё! - понукал Шеймус свою добычу, интенсивно поглаживая её метавшийся по всей ротовой полости язык. Он был пьян без вина и окрылён без крыльев, и не хотел, не мог остановиться. В какой-то момент ши, презирая всю опасность, выпустил рукоять "Голодной Суки" и обхватил язык пичуги, будто шею любимой лошади, попутно запуская руку к себе в штаны. Пожиравший изнутри похотливый зверь требовал выхода наружу. - Гори, пылай, обжигай меня своей страстью! Le hathas! Люби и будешь жить! Люби! Люби! ... люби! Люби! - надрывно рычит юный Фиона, обмениваясь с изменницей то поцелуями, то укусами. Боль - вечный спутник жизни, кто её не испытывает, тот мёртв, как бы сильно его сердце не билось. Кто любит и вожделеет, для того боль такая же подруга, как и объект своей страсти - она обостряет чувства, подстёгивает как шпоры - коня. Обоим ши было сейчас больно, а потому и радостно. Пронзая освоенными переменными движениями девичье тело, Шеймус придерживался нового ритма, открытого ему "Синичкой", бросившейся утешать своего господина после ранения на дуэли с Дайреанн. Такого Леди Боудикка от него ещё не испытывала, но явно была в восторге, несмотря на всю остроту происходящего. Шеймус же всё больше начинал понимать, что явился в этот противоречивый край не ради мести, но чтобы простить. И проститься. Проститься с той, кого продолжал любить сквозь обиду и ненависть, желая вкусить тепло её тела и запомнить музыку её стонов до того, как покинет Другой Мир ради почётной службы в рядах MON. - Запомни это, слышишь? Запомни меня таким, голодная ты сучка. Другого такого у тебя больше не будет, уж я об этом позабочусь, - угрожающе шептал в окровавленное острое ухо Шеймус, прижимая мокрую от снега и пота девицу к себе. Рыцарь Экстаза уже выдал залп, и пользовался обоюдной передышкой, чтобы оставить мурлыкавшей шлюхе напутствие. - Ты ведь слышишь? Конечно, ты слышишь, паршивка, звёздочка моя... - ... звёздочка, паршивка моя, моя, только моя... - как заведённый повторял Шеймус, купаясь в приливе глубокого удовлетворения, пока на него внезапно не навалилась сухим обжигающим ветром ноющая боль чуть ли не по всему телу. В одночасье покинув мир видений, ши рефлекторно хватался за болезненные места то на руках, то на боках, то на бёдрах, где, судя по рваной одежде, прошлись чьи-то острые мелкие зубы. Хвала Диан Кехту, хоть кости с крыльями целы. Вроде. - Bastardo... malato... - едва слышно просипела совушка изменившимся до неузнаваемости голосом откуда-то спереди. Только сейчас Рыцарь Экстаза обратил внимание, что окуляры его шлема замызгала какая-то отвратительная жижа, начисто лишив обзора. Пришлось спешно его стянуть, но сделав это, ши сразу же пожалел о своём действии - мрак в кабине был немногим лучше грязной серо-зелёной картинки, а в нос тут же ударило желчное зловоние. Шеймус содрогнулся и едва сдержал рвотный позыв, осознав, чем он покрыт и в чём он сейчас стоит, опираясь на "Голодную Суку", будто на костыль. - Pervertito... По всей видимости, Шеймус только что "изнасиловал" свою цель. Вернее, побудил к самоизнасилованию, если так можно выразиться, попутно повредив её голосовые связки, чтобы не смогла закричать на всю округу. Наверняка это было следствием видений: пока разум переживал заново чувствительные события, тело выполняло задание, опираясь на волю своего хозяина из прошлого - не убивать и не вредить без причинения удовольствия. А так как размеры не позволяли провернуть с успехом привычные методы, тело избрало иной, более изощрённый и, пожалуй, извращённый путь. Отвечающий, стоит заметить, Кодексу Чести Дома Фиона. Тем не менее, произошедший курьёз нисколько не отменял миссии оперативника. Совушка выглядела, конечно, потрёпанной, но по-прежнему представляла угрозу как для Шеймуса, так и для его готовивших засаду товарищей. Другое дело, что у ши больше не было преимущества в форме фактора неожиданности, к тому же у него намокли крылья и остался не у дел шлем с прибором ночного видения. А главное - начисто отсутствовало желание убивать ту, кого невольно "совратил", пусть и чисто формально. И никакой Кодекс здесь был ни причём. - Mille scuse, bella signorina, как правило, я начинаю знакомство иным способом, - со сдержанным ехидством ответил сквозь сжатые зубы "Маньяк", изучая результат своей "работы". ПНВ, конечно, показало бы всё в лучшем свете, не говоря уже о лампе, но и того, что улавливал в ночной темени ши, хватало, чтобы ощутить новый прилив вожделения. "Обесчещенная" пичуга была без всякого белья, и сейчас сидела на приборной панели, стыдливо поджимая пушистые ноги, и со злобой и страхом поглядывала охристыми глазами-блюдцами на потомка Туата Де Дананн, временами косясь на кучу порванной одежды возле кресла. Возможно, это было игрой воображения, но Шеймусу показалось, что птицедева постанывала и что-то незаметно делала своей крылатой рукой в области паха. - И я думаю, что для этого ещё не слишком поздно. Давайте представимся друг другу: я Шеймус из Дома Фиона, а как изволите обращаться к вам? - Va al diavolo. Какого чёрта ты вообще творишь? Мы же на одной стороне... - внезапно пробурчала летунья, всё больше сосредотачиваясь на своём странном занятии. Это бы возбуждало, не приведи её слова Шеймуса в некоторое замешательство. - С какого это фомора? Нет, вы, конечно, хороши, но разве это причина, по которой оперативник MON должен наплевать на свой долг и спутаться с работающей на русских бандитов итальянской гарпией? - пытливо поинтересовался Рыцарь Экстаза, как бы невзначай кладя меч на плечо и сделав несколько пробных взмахов крыльями. Атаковать, пока те не высохли, было для него неудобным риском, не мешало потянуть время. И внушить дурочке, что он держит её за лапы. Совы, конечно, дальнозорки, но даже на таком близком расстоянии деваха поймёт, что "насильник" для неё по-прежнему опасен. В обоих смыслах угрозы. - Как вас вообще к ним занесло, signorina? - Ты, блядь, издеваешься? Это же твоя контора подбила Петровского внедрить меня к этим долбанным Версетти, - ошарашила птицедева очередным откровением, за своим куртуазным занятием даже не замечая, в какой ступор вогнала своего противника. Кто-то в Министерстве Межвидовых Дел сотрудничает с Коза Ностра? Нуаду Аргетлам, вот это находка! Вот бы поглядеть на рожу "Санта-Фе", когда он услышит это! Причём крайне желательно, чтобы из первых уст, посему душегубство придётся убрать в долгий ящик с концами. Оставалось придумать, как обезвредить пичугу и доставить её к начальству живой. - Мы же договорились вместе ударить по нимММВИ-ИИЫЫХХ! Внезапно гарпия забилась в судорогах, её перья и волосы вздыбились, словно монстрицу било током. Однако Шеймус был готов поклясться, что лицо девушки искажено не столько от боли, сколько от дикого, непостижимого удовольствия. Нелепо размахивая руками-крыльями и когтистыми ногами, она случайно обнажила своё влагалище, в котором и крылась разгадка её странного поведения. Увлёкшись, совушка затолкала в себя рацию слишком глубоко, и после принудительного самоублажения старательно пыталась вынуть смущающую аппаратуру. Но, похоже, случайно её включила, и омытый женскими выделениями в женском же лоно прибор закоротило. Учитывая, насколько насыщены солями жидкости в подобных местах (весьма, ВЕСЬМА чувствительных), неудивительно, что гарпию трясло, словно муху в паутине на ветру. Зрелище было странным и будоражащим, и Рыцарь Экстаза созерцал его с двойственным чувством жалости и вожделения. Из всех вещей, что приходили к нему сейчас на ум, лишь одна, граничащая с развратом, могла принести птицедеве хоть какую пользу. Другое дело, что самого ши сия затея могла с лёгкостью отправить в Царство Аннона без всяких проводников - вытаскивать рацию, будучи покрытым слизистой дрянью, равносильно барахтанью в яме с горящими углями. И даже перчатки не помогут. Хотя почему это? Они насквозь не пропитались, достаточно их вывернуть наизнанку, а сухая дублёная кожа от тока защитит не сильно хуже резины. Пока совушка трепыхалась, мыча и бурча нечто невразумительное сквозь плотно сжатые зубы, Шеймус, убрав меч-бастард в ножны от лиха подальше, устремился даме "на выручку". Вся курьёзность случая юного Фиона не смущала, тем паче, что чем-то подобным он уже занимался с двойняшками Аирмед. Правда, тогда он был прежнего роста, да и огурец не бил током. Конечно, напряжение у рации было крайне скромным, но для шестидюймового ши и разряд в пять вольт мог оказаться существенным. Для гарпии, по крайней мере, их хватало сполна. Крылья подсохли достаточно, чтобы сохранить необходимую манёвренность для уклонения от дёргавшихся лапищ монстрицы, размеры ши позволяли проникнуть в узкое, мокрое, кисло пахнувшее девичье лоно, а сильные руки - уцепиться и вытянуть опасную аппаратуру. Хвала Дагде, рация не обрушилась на Рыцаря Экстаза с электрической плетью и даже поддалась с неожидаемой лёгкостью. Видимо, последние телодвижения птицедевы и вытолкнули донимавшую штуку из застрявшего положения, а батарея, по всей видимости, наконец, перегорела. Ток больше не поступал, и уже не представлял ни для кого угрозы. Отшвырнув с кряхтением внушительную для его габаритов штуку в сторону, Шеймус едва успел заметить и среагировать на новую "угрозу". С глухим стоном облегчения совушка начала стремительно сползать по приборной панели, угрожая погрести под собой и своего нежданного "спасителя". В последний момент "Маньяк" сумел оттолкнуться и сойти с опасного при всей своей нелепости курса. Окидывая пристальным взглядом поникшую монстрицу, юный Фиона понял, что больше неприятностей от "подруги" он может не ждать - совиная гарпия лишилась сознания от переизбытка сладострастных чувств. Не без опаски проверив пуль и частоту дыхания, Шеймус убедился, что жизни птицедевы ничто не угрожает. Повернув голову гарпии набок и вытащив её язык наружу, чтобы та им случайно не подавилась, "Маньяк" спланировал к брошенному шлему и принялся его осторожно отряхивать от желчи. Ему было почти смешно - задание было выполнено, но таким образом, что и вообразить себе не мог. Если кому рассказать, и в жизни не поверит, а это было уже обидно. Значит, предстоит придумать басенку потривиальнее, благо с фантазией у ши никогда проблем не было. Но что важнее, так это тот факт, что Рыцарь Экстаза захватил ценного пленника с умопомрачительной информацией о коррупции в кругах самого влиятельного за последние три года Министерства в мире! И при этом соблюл все правила Кодекса Чести своего Дома! - Докладывает "Маньяк": "добыча уничтожена". Повторяю: "добыча уничтожена", - довольным голосом оповестил Шеймус китовраса на базе. Его рация, в отличие от гарпиной, обладала серьёзной защитой от влаги, по словам того же "Тащера" её можно было включать хоть под водой. Правда, юный Фиона в сии заверения не шибко верил. - Ну, ладно, не так уж и уничтожена, но угрозы птичка больше не доставляет. - Принято, "Маньяк". Долго же ты с ней провозился, наши уже успели ганкнуть разведгруппу. Ещё бы секунд двадцать, и я бы влепил хэдшот, - обрадовал Врасько своими известиями в ответ, после чего ядовито поинтересовался. - Что ты с ней такого творил, что её болтало, как "запорожец" на трассе Киров-Пермь? Заполз под юбку, что ли? С тебя станется, я знаю. - Видит Огма, я заполз ещё глубже. Причём дважды, - с грустной ухмылкой намекнул Рыцарь Экстаза, понимая, что старый краповый берет ни за что не примет его доклад всерьёз. В отличие от одного лысого чернокожего гойдела, по совместительству командира второго отряда MON. К слову о докладе... - С твоего разрешения я пока пропущу все подробности, скажу только, что отправил совушку в отключку, а перед этим вытряс интересную информацию. Похоже, кое-кто наверху завёл приятелей в славном "Пансионате "Петроград". Думаю, командиру будет, о чём с ней поговорить. - О таком я бы и сам с ней перетёр, и не одну сессию. Не представляю, как ты затащил, но ты молоток, хоть и ростом с гвоздь! - от души похвалил "Чекист", в чьём голосе ясно зазвучали заинтригованные нотки. Не знай Шеймус бывалого спецназовца, мог бы предположить, что того заводят мысли о грядущем допросе. Как, впрочем, и самого ши, но уже по несколько другой причине. - Я свяжусь с ГМом, он направит кого-нибудь из неписей к гарпии. Ты же о своей находке пока молчи в удила, и дуй в расположение командира в гаражах к западу от здоровенных синих цистерн. Тебе со своей колокольни их должно быть видно хорошо. Но сперва убедись, что у твоей пташки подрезаны крылья - не хватало ещё, чтобы она ливнула до конца партии. - Не учи льва рычать, старый, я может и с придурью, но не дурак же. Конец связи, - в тон ворчливому насмешнику отозвался "Маньяк", отключая рацию и в который уже раз за последние пять минут обнажая "Голодную Суку". Надёжнее всего было бы, конечно, ещё и связать птаху остатками её одежды, а пуще того остаться сторожить до прихода пресловутого полицейского, но кто такой Шеймус, чтобы пропускать всё грядущее веселье? Тем более имея на руках конкретное указание к действиям. Откровенно говоря, практического опыта подрезания крыльев птиц у юного Фиона не имелось, только память о том, как это делали слуги-Китэйны с лебедями в прудах родового парка. Впрочем, этого вкупе со знанием строения тела гарпий хватило, чтобы уверенно, хоть и слегка грубовато лишить бедную пигалицу возможности летать на продолжительный срок. Правда, для самого Шеймуса и его оружия сие занятие принесло не так уж и много удовольствия: с одной стороны необходимость и некоторая доля озорства, а с другой - жалость к существу, не знающего жизни без полёта. Ну, сама виновата, будет знать наперёд, как с бандитами связываться. Отрезать следовало маховые, то есть, самые длинные перья, расположенные на крайних частях крыльев. Обрезание проходило примерно на половине длины пера, причём, достаточно было проделать работу всего лишь на одном крыле, чтобы лишить пигалицу способности летать - из-за дисбаланса она была обречена падать камнем вниз. Однако выглядела бы особа при этом довольно неказисто, а Рыцарь Экстаза не хотел оставлять девицу с уродством. Для таких случаев существовала особая методика обрезания, чтобы сохранить у крыльев достойный вид, она заключалась в прореживании длины перьев, чередуя их как фигуры в шахматном порядке. Полноценно распрямить конечности гарпии Шеймус по очевидным причинам не мог, поэтому пришлось работать с тем, что было. "Голодная Сука" не подвела, и итогами ши остался скорее доволен. Поцеловав на прощание пребывавшую без сознания монстрицу, юный Фиона устремился в ночной мрак. Направляясь к искомым гаражам, Шеймус переваривал добытую у совушки информацию, при всей своей скудости обладавшей колоссальным значением. То, что монстрица не врала, наследник Туата Де Дананн понял сразу, в подобных ситуациях такие мамзели врут по-другому и о другом. К тому же это объясняло поражающую масштабами деятельность полулюдей в рядах криминальных группировок - иначе, как с помощью Министерства Межвидовых Отношений столько монстров попросту не сумело бы покинуть родные анклавы и обрести "свободу" от наблюдателей. Интересно, насколько глубоко проникла коррупция в среду родного начальства? А главное, кого и как придётся за неё карать? В том, кому придётся это делать, Шеймус никаких вопросов не видел. Отдельную тревогу вызывала фраза гарпии о том, что синдикат собирался с некими министерскими силами громить мафиози. Учитывая, что единственными такими представителями здесь являлись оперативники MON, напрашивался довольно абсурдный вывод. Абсурдный хотя бы потому, что банды наводнили Токио уже давно, а второй отряд сформировался лишь несколько месяцев назад. В отличие от первого. Уж не на это ли намекал фон Пир, говоря о встрече с девчонками? Но у них же сейчас собственное задание... Вроде как. Когда впереди замаячили отчётливые очертания примеченных сверху гаражей, Шеймус усилием воли заставил себя оторваться от размышлений о причастности первого отряда к сговору с русскими. Не потому, что считал их невинными овечками и не потому, что не хотел разочаровываться в прелестницах, с которыми намеревался завязать знакомство. Рыцарь Экстаза всегда был скор на суждения, уверенный, что первое впечатление всегда истинное, но именно сейчас его обуревали подозрения, что не всё так однозначно. Ему следовало лично встретиться с девушками-сослуживицами, чтобы составить решающее мнение. И приговор, если потребуется. Отвлечься от недобрых дум помогли, как ни странно, Сыны Миля, дежурившие у входа на территорию. Это наверняка были полицейские, хотя их униформа и отличалась от таковой у правоохранительных органов - серая, кожаная, обтягивающая, будто водолазный костюм, а из всей символики только шевроны с цифрой девять на рукавах. Они больше походили на армейское спецподразделение, но не из числа того спецназа, с которым оперативники работали на прошлом задании. Тем не менее, ребята были отменно вооружены и экипированы, а их поведение свидетельствовало о профессиональной подготовке. Припав к стенам, хмурые мужи вглядывались в ночной мрак через громоздкие тепловизоры, более присущие военным, чем стражам правопорядка. Увы, современная преступность зачастую щерит зубы острее, чем у иных армий. "Водолазы" пока не замечали подлетавшего ши, и последнему от вида серьёзных рож гойделов стало почти смешно. По "здравому смыслу" следовало поставить в известность караульных о своём присутствии и пойти напрямик к "Санта-Фе". Однако Шеймусу стало брезгливо от одной только мысли явить себя этим истуканам с пушками и увидеть, как искажаются их лица от смеси умиления и насмешки, как это бывало не раз. Вместо этого "Маньяку" захотелось пробраться в расположение своего командира тайком. Устроить своего рода испытание вкупе с лёгкой издёвкой над "бдительными стражами". За подобную выходку Рыцарю Экстаза светил изрядный нагоняй от Джонса, но он был слишком доволен своим успехом, чтобы не дать волю назревшему ребячеству. Фиона он, в конце концов, или занудный Лиам? Конечно, можно было полететь напрямик к вентиляционным шахтам, но в чём тогда удовольствие, если никто из гойделов даже головы не поднимает, совершенно не ожидая гостей с неба? Вместо этого Шеймус на бреющем полёте закружил чуть ли не у самых ног караульных, с тихим смехом наблюдая за реакцией переполошенных полицейских, непонимающих, откуда что за странное жужжание возникает вокруг них. Ещё забавнее было устраивать шум, роняя увесистый мусор из баков за углами, провоцируя Сынов Миля устраивать проверку. Одного из них это издевательство явно довело до ручки, заставив сотворить некое знамение, словно для отгона нечистой силы. Долго играться, впрочем, Шеймус не стал, и уже через несколько минут, убедившись в беспомощности "водолазов" при всех их технологиях против сына Честного Народа, он летел по вентиляции во внутрь гаража. В силу его габаритов, для "Маньяка" это оставался единственный путь, не требующий вмешательства тех, кого он только что водил за нос ради забавы. К тому же Рыцаря Экстаза привлекли странные звуки, доносившиеся по воздуховоду из глубин помещения. Это были голоса, причём некоторые были ши очень хорошо знакомы. Летя по узким пыльным трубам на отголоски чужого разговора, Шеймус быстро осознал, что уходит вниз, в подвал, а то и на уровень ниже. По мере приближения Фиона к цели, слова становились всё чётче, хоть и сохраняли свою приглушённость. Исходя из обрывков стало ясно, что шёл допрос пресловутых разведчиков. Причём, это было явно не начало процесса. -... рошо, я им скажу. Только... не при них, - бурчал чей-то грудной незнакомый голос, за которым последовало звучное хмыканье. Затем внезапно грянул хлопок, подозрительно смахивающий на выстрел через глушитель, после чего по всему воздуховоду оглушительной волной пронёсся чей-то истошный вопль, смешавшийся с чьим-то протестующим возгласом. Не ожидавший этого Рыцарь Экстаза сбился с курса и врезался в стенку, поминая крикунов всей свитой Кривозубой. Не будь на нём закрытого шлема, Шеймуса точно бы контузило. Проковыляв дальше по "коридору", ши вышел к решётке, через которую открывался обзор на обширное полуосвещённое подсобное помещение. Выключив ПНВ, "Маньяк" обнаружил целое сборище гойделов, среди которых, несмотря на шлем и броню, запросто угадывалась огромная фигура полковника, возвышавшегося над парой связанных мужиков в серо-зелёной полевой военной форме. Это определённо были повязанные разведчики, один из которых скрутился от боли в простреленном животе, а другой смотрел на чернокожего стрелка с угрюмой ненавистью. А в стороне от них в самом углу притаился старый добрый "Фюрер", чуть ли не в упор буравя пристальным взглядом изрядно избитого упыря, словно гипнотизируя его. - "А мне костёр не страшен, пускай со мной умрёт моя святая тайна, мой вересковый мёд". Не надо думать, что у нас не читают Скотта, товарищ. - Джонс, тем временем, переключился на новую жертву, по-ковбойски поигрывая пистолетом с глушителем. - Парнишка, я ведь шутить не умею: если твоему дружку через минуту не заделать дырку, ему придёт пиздец. Pizdets, usyok? Так что кончай ебать мозги и выкладывай свои позывные, пароли и отзывы! - Стивенсон... - вопреки ожиданиям, вместо побагровевшего от злости "парнишки", бывшего лишь немногим младше полковника, внезапно сдавлено заговорил подстреленный русский. - Вот так бы сразу. А теперь, пожалуйста, громче и с разъяснениями, - довольно хмыкнул "Санта-Фе", приседая на корты перед пленником. Оружия, однако, он убирать не стал. - "Вересковый мёд"... написал... ыхх... Роберт... ннн... Льюис Стивенннссон... не Вальтер Скотт... тупой долбоёб... уф... - с неописуемо брезгливой гримасой процедил мужик. Смелый малый, Лорд Флахартах из таких дружину держит, а ведь это лишь простой бандит. Тут и сами Лиам не сказали бы, чем могла кончиться ситуация, но прервалась она довольно неожиданным образом. - Полковник Джонс! Я требую немедленно прекратить этот беспредел! - в помещение даже не вбежал - влетел некий пожилой некрупный мужичок с густой короткой бородой, а вслед за ним явился ещё более миниатюрный молодчик с крайне уродливой, почти обезьяньей рожей. Судя по знакомой "водолазной" униформе с девятками на шевронах, это были офицеры полиции, судя по речи и чертам лица - японцы, а судя по поведению - из старшего командного состава. По-крайней мере, возмущавшийся. - Во имя вашего Господа-Бога, вы что, озверели? - Я давно убедился, что психопаты, вроде убийц, разбойников и прочего отребья, понимают только язык силы, майор Оки. А за их упрямством кроется ключ к бескровной победе в грядущем столкновении, причём, для обеих сторон. Мне казалось, что агентам Девятого Отдела PSIA это должно быть очевидно. - "Санта-Фе" медленно встал и повернулся к возникшим "водолазам". Шеймус не видел его лица из-за матового стекла шлема, но мог поклясться, что ветеран мрачно ухмыляется. - И я был бы вам крайне признателен, майор, если бы вы продолжили помогать нам так же, как и во время захвата этих ублюдков - стоя в стороне и наблюдая. - Позвольте вам напомнить, полковник, что операцией командую я, а ваш отряд оказывает моим людям поддержку, не более того. И "стоять и наблюдать" я не намерен. Лейтенант Дайсукэ, немедленно оказать раненному первую медицинскую помощь! - Порученец не стал расшаркиваться и мигом бросился исполнять приказ, благо, аптечка была уже у него на руках. Судя по такой готовности, тот протестующий окрик принадлежал именно этому офицеру, ставшему свидетелем "зверства" и ринувшемуся за подмогой к собственному командиру. - А вас и ваших людей, полковник Джонс, я отстраняю от допроса пленных. И учтите, я обязательно отмечу в рапорте ваше вопиюще неподобающее поведение. - Как хотите, майор. Уверен, ваш рапорт будет хорошо смотреться рядом с отчётом о потерях и докладом о проваленном задании. Вам так хочется положить своих людей в бою с подготовленными матёрыми убийцами? Или вы готовы дать им сбежать, когда до них дойдёт, почему их разведчики так долго не выходят на связь? - Осадной башней навис над возмущённым коротышкой "Санта-Фе", не собиравшийся уступать и пяди земли на поле, за которое считал себя ответственным. - И поверьте, к этому всё и придёт, если вы продолжите давать волю своей неуместной человечности: во-первых, эти скоты её не заслуживают, а во-вторых, они по-другому не заговорят... - Прошу прощения за то, что прерываю вас, герр оберст Джонс, но другой способ имеется, и он, как я могу судить, сработал, - внезапно подал до странности вялый голос "Вашбродь" и, наконец, оторвался от игры в гляделки с упырём. Стоило ему повернуться, как при виде его лица заметно вздрогнули и напряглись все гойделы, включая пленников, но исключая Джонса. - Как я и опасался, тауматургия влияет на моих младших собратьев куда слабее, нежели на носителей живой крови. Но всё же моих сил хватило, чтобы подчинить волю герра Гробовского, он выдаст столь необходимые нам сведения. Правда, боюсь, после этого рассудок к нему уже не вернётся. Шеймуса тоже пробрало от нового обличья вампира. Нет, тот не перевоплотился в рукокрылого монстра, однако теперь он как никогда прежде походил на ожившего мертвеца - синюшная иссохшая кожа плотно обтянула череп, заалевшие глаза впали глубоко в глазницы, а изогнутые клыки торчали из безгубого рта, будто зубцы медвежьего капкана. Но куда страшнее выглядел его "собеседник": и прежде не блиставший красотой упырь стал живым атрибутом Морриган, богини войны - чёрная вязкая кровь в буквальном смысле заливала лицо, медленно стекая из закатившихся глаз, ноздрей, губ и ушей, придавая голове вид как у срубленного трофея. В первый раз в жизни Шеймус воочию видел применение знаменитой способности вампиров подчинять себе разум и тело жертвы - тауматургию, также известную как Магия Крови. - Император микадо, помилуй и защити... Что вы с ним сотворили? - с отвращением вопросил майор Оки, но его демонстративно проигнорировали. Хотя тот факт, что барон обратился к полковнику на японском языке, свидетельствовал о желании дать понять агенту неведомого PSIA, с чем ему приходится иметь дело. Ну или чтобы утаить от русских "предательство" их сломленного товарища. - Отличная работа, "Фюрер". Хватай своего живчика и тащи к "Чекисту", уж он-то своих соотечественников теперь всяко обдурит. Майор Оки, - обратился, наконец, "Санта-Фе" к оторопевшему от недостатка внимания командиру операции. - Эти отбросы нам больше не нужны, делайте с ними, что хотите. И ещё: я рассчитываю на компетентность ваших людей, не говоря уже и вашей. Русские военные моряки, даже бывшие, не тот противник, который легко сдаётся, а зубы об него могут обломать даже хвалёные бойцы Девятого Отдела, если вздумают его недооценить. Особенно когда среди этих моряков находится одержимый демоном колдун. Жду вас на обусловленных позициях. - При всём уважении к вашему опыту и профессионализму, полковник Джонс, вы не имеете права выходить за рамки протокола и правил этики. Я, как командующий операцией... - завёл было праведную отповедь старикан, но бывший рейнджер резко его одёрнул. - Вы, как командующий операцией, должны помнить, что отряд MON напрямую подчиняется только директору Отдела Безопасности Министерства Межвидовых Дел, и я, как его командир, в вопросах решения вооружённых конфликтов с полулюдьми и связанными с ними лицами не обязан отчитываться или исполнять приказы других ведомств, даже надзирающего за вами Министерства Обороны. Мы вам помогаем, а как именно - исключительно наше дело. И сейчас мы идём на обусловленные позиции, - пользуясь тем, что майор задохнулся от возмущения из-за почти неуважительного и прямолинейного отношения к нему наглого чернокожего, "Санта-Фе" направился к выходу, через который уже вышел Вальмир с "питомцем". Но уже в дверном проёме вдруг резко обернулся и посмотрел в сторону вентиляционной решётки. - "Маньяк", к тебе это тоже относится. Занять место в строю! - Есть, сэр! - рефлекторно отозвался Шеймус, тщательно скрывая своё удивление и разочарование. Ши до последнего думал, что ему удалось сохранить своё присутствие в тайне, и намеревался предстать перед полковником в самый неожиданный момент в надежде застигнуть того врасплох. Просто ради забавы - должен же такой кусок гранита хоть чему-то удивляться. Жужжащей кометой обогнув ошалело уставившихся на него гойделов, Рыцарь Экстаза пристроился аккурат за правым плечом командира, соблюдая, тем не менее, положенную дистанцию в шаг (по меркам Сынов Миля). Ему до боли хотелось напоследок показать язык или просто скорчить рожу недотёпам-"водолазам", наивно решивших, что могу взять быка за рога. Что бы Шеймус не думал о Джонсе, но он по-настоящему уважал чернокожего воина за его гордость и упрямство, больше характерные для спутников Короля Дикой Охоты, чем для спустившейся вчера с пальмы обезьяны. В глаза такое сказать было, конечно, для здоровья опаснее, чем залезть к фомору в карман, но произошедшая сцена изрядно воодушевила сына Туата Де Дананн. Но только он начал подбирать куртуазные слова для комплимента, как "Санта-Фе" внезапно сам обратился к юному Фиона. - Слушай меня внимательно, малец. Обычно я закрываю глаза на твою придурь, так как от неё пользы больше, чем вреда, но в этот раз ты будешь строго следовать букве закона, - не сбавляя ходу, бросил через плечо полушёпотом командир. Несмотря на приглушённость, в его голосе отчётливо звенело железо, испытывать которое отпадало всякое желание. - Наша задача - устранить "Колотуна", заниматься прочими бандитами отряд MON не имеет права по правилам межвидовых отношений. Не забывай об этом, даже если русские с якудза начнут топить агентов PSIA в собственном дерьме. Dura lex, sed lex.
