Bequest

      Начало мая в Нью-Йорке выдалось на удивление жарким, все уже давно перешли на летнюю одежду, а торговцы прохладительными напитками и мороженным вновь заполонили улицы, парки и скверы. Люди радовались солнечным дням, подставляли побледневшие за зиму лица яркому солнцу и впитывали его тепло в себя, чтобы насытиться витамином D и получить заряд бодрости на весь день.       Эмма тоже радовалась теплу, она не любила зиму, и всякий раз желала, чтобы та поскорее ушла. «Тебе нужно было перебраться в Калифорнию, там бы ты наслаждалась солнцем круглый год», − заметила как-то Хейс, когда Эмма призналась, что терпеть не может холода, снег и зиму. Свон ей тогда ничего не ответила, ей не хотелось признаваться, что она не могла всё бросить и уехать отсюда, потому что тут была Реджина. Хотя, после окончания университета она вполне бы могла махнуть в Голливуд, делать кинозвёздам белоснежные улыбки и получать за это огромные деньги. Но она заткнула свои амбиции и осталась тут ради женщины, которую любила.       Теперь же прошло уже почти 4 месяца, как они расстались, и Эмма ни разу ничего о ней не слышала с тех пор. Она продолжала встречаться с Хейс, хотя и упорно старалась никак не называть их отношения. Они встречались, проводили время вместе, куда-то ходили и, конечно, занимались сексом. Но всякий раз, когда Девис пыталась начать этот разговор, Эмма от него ускользала под любым предлогом.       − Скажи, а если завтра я тебе сообщу, что нашла себе девушку и мы больше не будем с тобой спать и вообще проводить время вместе вне работы, что ты ответишь на это? – Спросила шатенка как-то, когда они лениво валялись на диване в квартире Эммы под бормотание телевизора.       − Ммм? – Свон сделала вид, что не расслышала и непонимающе уставилась на собеседницу.       − Ты всё слышала, так что не юли.       − Ну, скажу хорошо и больше не буду с тобой спать. Делов-то.       Сказано это было с таким пренебрежением и деланой лёгкостью, что женщина ей не поверила. Но она понимала, что разговорить блондинку дальше будет невозможно, поэтому решила не продолжать. На самом деле они встречались, просто Эмма не готова была это признать и озвучить, а Хейс деликатно молчала и не настаивала. В конце концов, какая разница, сказано это слово вслух или так и висит в воздухе между ними, самой Девис это ни сколько не мешало.       Эмма тоже, в общем-то, признавалась самой себе в глубине души, что у них с Хейс отношения, но она не готова была это озвучить. Только иногда, когда она оставалась наедине с собой она задумывалась об этом, но никогда не произносила вслух, не позволяла своему языку и губам «притронуться» к этому слову. Отношения у неё были с Реджиной, а сейчас… они хорошо проводят вместе время, Эмме нравится заниматься любовью с Девис, именно ради этого она к ней и ходит. Ну, иногда гулять вместе или ходить в кино, на выставку, в театр, на дискотеку, в парк. И совсем уж редко проводить вместе выходные, готовить друг другу, смотреть фильмы на дисках и болтать. И никакие это не отношения, просто совместное времяпрепровождение. Как у друзей. Которые ещё и спят друг с другом. Вот и всё. Вот подругой Хейс Эмма могла назвать, а своей девушкой, нет. Вообще ей казалось странным, что помимо секса у них ещё были общие увлечения. Хейс Девис казалась импульсивной, безбашенной и совершенно невозможной в общении. Она готова была пуститься во многие авантюры, в которые Эмма бы никогда не сунулась. При этом шатенке всегда удавалось выходить сухой из воды, что тоже не могло не поражать.       − Эту татушку я сделала, как только высвободилась из-под материнкой опеки, − рассказывала она, указывая на колибри на предплечье. Это было что-то типа протеста.       − А волка?       − Волка после разрыва с одной девушкой, в общем-то я сейчас не испытываю тех чувств, что ощущала тогда набивая тату, но оно мне нравится и сводить его я не собираюсь.       У неё ещё был некий рунический символ на внутренней стороне бедра, но о нём Хейс никогда не рассказывала. В любом случае, всё это было доказательством особого нрава женщины, Эмма бы никогда не решилась на тату, хотя, как вид искусства они ей нравилась. Ещё у Хейс в молодости были проблемы с законом, её задерживали за вождение в нетрезвом виде и лишали прав. Хоть это было всего лишь раз, она созналась, что всё равно время от времени, потом опять нарушала этот закон, правда никогда больше не попадалась.       − Я никого не угробила, слава богу, и сама не убилась и не попала за решётку за это, но это чистое везение. С возрастом я поняла, что лучше так не делать. Последний раз чуть подвыпившая я садилась за руль шесть лет тому назад.       Во время этого разговора Эмма припомнила, что Хейс наотрез отказалась отвести её домой, всего лишь выпив пива. Она дала слово самой себе и не нарушала его. В этом Девис была необычной. Она готова была очертя голову лезть в пекло, но если она твёрдо решала что-то, она всегда держала слово, хоть перед собой, хоть перед другим человеком. В некоторых вопросах на неё можно было с уверенностью положиться, но порой оставалось только поражаться её безрассудству. Хотя, саму Эмму Хейс никогда не втягивала в свои авантюры без согласия Свон. А последнее время могла и отказаться от какой-то идеи, если Эмма говорила, что она слишком рискованная или бредовая.       − Ты такая странная, − заметила как-то блондинка. – И с тобой всё как-то не так.       − В каком это смысле? – Девис пристально посмотрела на собеседницу.       − Не знаю. Мир по-другому воспринимается.       Тогда Хейс ничего не ответила на это, только усмехнулась, а Эмма решила не анализировать свои слова. Она вообще старалась поменьше думать об отношениях с Хейс, и уж тем более ни в коем случае не оглядываться назад. Женщина знала наверняка, стоит обернуться и она не вылезет из этой ямы. Как она и говорила себе, она собрала все воспоминания о Реджине и запрятала их самые закрома своей памяти. Не все конечно, нет-нет что-то выплывало, разливаясь душевной болью, но Эмма старалась допускать это как можно реже, пытаясь заполнить каждый свой день чем-то новым, чтобы не оставалось пустых мест в её разуме, куда могли бы пробраться печальные мысли.       Но в один из тёплых и солнечных дней, когда Свон приехала домой с желанием заняться своим хобби по изучению новых языков, которому она уже давно не посвящала время, печальные мысли вновь заполонили её голову. В руки ей попался тот самый блокнот, которые ей подарила Реджина ещё в самом начале их отношений. В его конце Эмма наткнулась на запись: «Я могу произнести фразу «Я люблю тебя» на двадцати трёх языках мира, но какой в этом смысл, если ты её ни разу не услышишь». Женщина не помнила, по какому поводу вписала её туда, скорее всего это просто была фраза, неожиданно родившаяся в её голове и показавшееся ей тогда очень оригинальной. Сейчас же она отдалась тупой болью в сердце, и эта боль поспешила окутать всё вокруг, точно кокон мотылька. Эмма против своей воли вспомнила ещё один счастливый эпизод из их с Реджиной прошлого.       В тот, так же тёплый и солнечный день, Эмма была невероятно счастлива, потому, что, наконец, смогла въехать в свою собственную квартиру. Университет она уже год, как закончила, и всё это время скиталась по съёмным квартирам, не имея своего угла. Номинально она была прописана у своей тёти, но никогда там не жила, они вообще практически не общались. Свон была благодарна, что та взяла над ней опекунство и прописала в своей квартире. Конечно, тетка получала от этого определённые льготы, но Эмма об этом даже не задумывалась, у неё был опекун, и при этом полная свобода действий, она имела всё, что хотела, и это было главное. Кроме всего прочего, у Эммы был банковский счёт, которым она смогла распоряжаться по достижению 21 года, на котором лежали деньги, вырученные от продажи квартирки в которой Эмма жила с родителями. После смерти отца Эмма, опять же с помощью тёти продала эту конуру, и положила все деньги на счёт. Получить удалось совсем немного, купить нормальную квартиру на эти деньги было нельзя. Но за эти годы они обросли некоторыми процентами, к тому же каждый заработанный цент Свон старалась откладывать. И вот, наконец, она отпирала дверь собственного жилья, своими собственными ключами и она знала наверняка, что никто у неё этого уже не отнимет. Она прошлась по совершенно пустой гостиной, заглянула на кухню, любуясь огромной стеклянной стеной. Конечно, ранее она уже приезжала сюда с Редж и строителями, и они обговорили проект. Миллс разработала дизайн, рабочие выполнили всё как требовалось и теперь Эмма могла сколько угодно смотреть на мир, распростёртый у её ног, а именно так ей в тот момент казалось. Она была молода, но у неё уже было отличное образование, хорошая работа, а теперь и собственная крыша над головой. Наверное, о лучшем не стоило и мечтать.       Чуть позже прибыли рабочие, которые принесли девушке мебель, заказанную заранее. Конечно, она не могла позволить себе сразу купить многое, но это было уже не важно, ей привезли кровать, стол, шкаф и пару стульев. До самого вечера мужчины собирали мебель, и когда Реджина после работы приехала к Эмме на новоселье, всё уже было готово.       − Какая шикарная кровать, двуспальная, − брюнетка расплылась в хитрой улыбке.       − Тебя только кровать интересует, − хмыкнула Эмма.       − Ну, стол тоже ничего такой.       − Прекрати, − Свон пихнула Реджину, и обе рассмеялись, как дети.       Эмма увлечённо показывала женщине, где и что у неё будет стоять, как она собирается обустраивать своё гнёздышко и какие у неё идеи.       − Жаль, что я не умею хорошо рисовать, я бы расписала эту стену, но приходится обходиться обоями.       Реджина вместо ответа положила свои руки на плечи девушки и крепко прижала её к себе, а потом поцеловала.       − Я так рада за тебя, девочка моя, − прошептала она, − я прямо вижу, как ты вся светишься изнутри, и ты как никто другой заслужила этот кусочек своего собственного рая.       Чуть позже они распили бутылку вина, рассматривая Нью-Йорк через стеклянную стену, а потом опробовали и кровать. И не однократно.       − Да, хорошая у тебя кровать и матрас, что надо, − со смехом отозвалась Редж, прижимая Эмму к себе.       Они лежали в полупустой спальне, где кроме кровати и шкафа не было ничего. Яркий свет ночного города лился через незанавешенное окно в спальню, освещая две обнажённые фигуры.       − Подбирала старательно, чтобы всё было идеально.       Эмма знала, что они потом проведут ещё не одну счастливую ночь на этой кровати. На ней же она сейчас и лежала, уставившись в потолок и чувствуя, как подушка намокает от её слез. «Почти 4 месяца прошло, а я всё продолжаю вспоминать о ней с болью и слезами», − подумала женщина. Хотя она прекрасно понимала, что жалкий отрезок времени не перечеркнёт девять лет жизни и такие проявления чувств естественны. Так ничего и, не сделав, она уснула, даже не раздеваясь, совсем измученная всеми этими воспоминаниями.       После этого случая прошла пара недель. Эмма больше не позволяла себе впадать в уныние, она работала, развлекалась с Хейс, взялась за изучение польского языка и вообще старалась занять каждую свою свободную минуту чем-то. От Лизбет не скрылись перемены, которые случились с её начальницей. Женщина видела, что Свон теперь старается одеваться как можно наряднее на работу, чаще делает кудри и наносит более тщательный макияж. Прозорливая медсестра догадывалась, кто является причиной перемен с Эммой, но как всегда деликатно молчала. На работе Девис и Свон держались отстранённо и деловито, они никогда не приезжали на работу вместе и уезжали по очереди. Им удавалась держать дистанцию и не допускать даже малейших слухов, но Лизбет видела, как блондинка улыбается вслед доктору Девис, или как та бросает взгляд исподволь на Свон.       − Вижу, твоё сердце излечилось от раны нанесённой зимой, − очень осторожно заметила Кирк в один из перерывов.       − Не то чтобы совсем, но я чувствую себя намного лучше, это верно, − Эмма слегка улыбнулась, а потом добавила неожиданно для самой себя, − хотя я понятия не имею, к чему меня всё это приведёт.       − А чего бы ты хотела для себя, милая?       − Сейчас сложно о чём-либо судить.       − А ты отбрось все эти «сейчас» и «в данной ситуации» и просто ответь на вопрос, чего ты желаешь для себя. Помечтай, как мы порой мечтаем о том, на что бы мы потратили миллион, будь он у нас.       − Ну если рассуждать так, то я хочу стабильности. Отношений, не исключено, что узаконенных, чтобы я была уверена в человеке, которого люблю, чтобы я могла ему всецело доверять, и могла на него положиться. У меня есть всё, чего можно пожелать, своя квартира, машина, работа. Теперь я, наконец, хочу семью. Настоящую свою семью.       − Вот и думай об этом почаще и стремись к таким отношениям, которые в итоге подарят тебе семью и стабильность. Ты очень целеустремлённая, всего в этой жизни добилась сама. Так что и эта задача должна быть тебе под силу. Главное видеть цель, с остальным ты справишься.       Эмма в который раз была тронута мудрыми наставлениями Лизбет. Эта женщина давно стала для неё очень близка и дорога, за годы, что они проработали вместе, Кирк стала ей как мать, неоднократно помогая советами в трудных жизненных ситуациях, а порой и просто даря ласку и заботу, которой не хватало женщине, воспитывавшейся практически без матери. Она обняла Лизбет и поблагодарила её за совет, та же только махнула рукой с улыбкой.       − Ты сама всё знаешь, я просто помогла тебе это осознать.       − Иногда это самое сложное, − задумчиво заметила блондинка.       Этот разговор заставил Эмму крепко задуматься. Возможно, пришло время признаться Хейс и, в первую очередь самой себе, что они не просто друзья, которые ещё и спят друг с другом, а нечто большее. «Может быть, Хейс как раз та, кто мне нужен. А если нет, то зачем морочить ей и себе голову». Неожиданно для себя Эмма осознала, что сейчас ведёт себя по отношению к Девис так же, как Реджина вела себя с самой Эммой. Она не давала никаких точных ответов шатенке, при этом проводила с ней время. «А что если она хочет большего, но из-за своего упрямого характера отказывается в этом признаться?» У них ведь изначально была договорённость, что всё это ничего не значит и Эмма уже успела уяснить, что Хейс никогда не отступится от своих слов из принципа. Что ж, тогда ей самой стоило поднять эту тему.       Удобный случай представился в ближайший уикенд. В начале женщины посетили выставку в JavitsConventionCenter, затем пообедали в уютном ресторанчике, а после Эмма позвала Хейс к себе домой. По обыкновению шатенка начала целовать Эмму ещё в прихожей, но женщина отстранилась.       − Я хотела с тобой поговорить, − ответила она на недоумевающий взгляд Хейс.       − Чёрт, звучит зловеще, − Девис усмехнулась, − давай, выкладывай.       Эмма жестом пригласила Хейс сесть на диван и сама опустилась рядом.       − Я тут недавно подумала и поняла, что я сама не лучше Реджины.       − У тебя есть подпольная империя, а ты скрываешь? Не хорошо, не хорошо.       − Прекрати, я серьёзно. Я веду себя как эгоистка. Морочу тебе голову, не решаясь признаться даже самой себе, что отношения у нас есть и нужно, наконец, как-то их обозначить.       − Ох, как всё серьёзно. Ну хорошо, ты разрешаешь мне называть тебя своей девушкой?       − В целом, да, − Свон усмехнулась. – Ну и ты не сможешь завести уже отношения на стороне.       − О боже! – Хейс картинно закатила глаза и заломила руки, − а ведь так хотелось!       − Ой, да ну тебя! Совершенно невозможно с тобой разговаривать серьёзно.       − А я и не люблю серьёзно. – Девис пожала плечами. – Мир и так слишком серьёзный, серый и сложный. Зачем ещё вносить в это свою лепту, когда можно всё решить куда проще.       Эмма ничего не ответила, но подумала, что Хейс определённо не похожа на Реджину, та бы наверняка начала задавать уйму вопросов и попытаться всё сразу выяснить и упорядочить. «Как в бизнесе», − мелькнуло в голове Эммы, и она усмехнулась своим мыслям. Нет, Хейс была совсем не такой.       После разговора и расставления всех точек над «i» Эмма почувствовала облегчение. В их отношениях с Хейс совершенно ничего не изменилось, они так же гуляли, так же посещали вместе кино, выставки и театры, обедали и ужинали в кафе и ресторанах, так же занимались любовью и проводили тихие вечера у одной из них дома. Но теперь Эмма была спокойна, она не обманывала Хейс, не держала ту в неизвестности и не портила ей тем самым жизнь. Девис сколько угодно могла шутить и притворяться, что всё нормально и её всё устраивает, но блондинка успела узнать её, она знала, что за показным весельем могут скрываться и грусть и, даже, неуверенность. Они обе были бойцами по жизни, но в трудных ситуациях Свон либо проявляла истинные эмоции, при чём очень бурно, о чём потом могла пожалеть, либо скрывалась за бронёй спокойствия и невозмутимости. Хейс же всё скрывала весельем и напускным равнодушием. Возможно, на других это действовало, но Эмму эта маска не могла обмануть.       − Как ты думаешь, у нас что-нибудь получится? – Спросила Хейс в один из дней.       − В каком это смысле? – Эмма уставилась в синие глаза, не зная, какой подвох ожидать от своей собеседницы.       − Ну, я не знаю, например, съехаться там, попробовать жить вместе. Нет, ты не подумай, что я предлагаю сделать это прямо сейчас, − Девис поспешно покачала головой, увидев округлившиеся глаза женщины, − я и сама к этому пока не готова, мы и встречаемся то всего ничего. Так, вопрос на будущее, есть ли у нас какие-то перспективы.       − На самом деле я бы очень этого хотела, я столько лет ждала у моря погоды, неизвестно на что рассчитывая. Теперь я хочу конкретики и уверенности в своей жизни. Поэтому да, надеюсь, что в дальнейшем у нас что-то получится.       Хейс улыбнулась на эти слова и это не была её обычная саркастическая усмешка, это была искренняя улыбка человека, который услышал то, что хотел услышать. Эмме и самой хотелось верить в свои слова, не хотелось обманывать Хейс и себя, внушать кому-то ложные надежды, которые опять бы ни к чему не привели. Но она всё равно не была уверена наверняка до тех пор, пока один случай всё не расставил по своим местам.       Май близился к своему завершению, а по-летнему жаркая погода уже надежно заняла свои позиции в Нью-Йорке. Поэтому женщины решили никуда не ходить и провести весь выходной день дома, под кондиционером, с прохладительными напитками и парочкой новых фильмов, которые приобрела Эмма. Они как раз лежали на диване и внимательно следили за тем, как на экране детектив выводит на чистую воду преступника, когда у Хейс зазвонил мобильный. Она бросила взгляд на экран и закатила глаза. «Мама», − одними губами прошептала она, и ответила на звонок. Эмма поставила фильм на паузу, она знала, как Хейс не любит общение со своей матерью и старается свести его к минимуму. Судя по отрывистым ответам шатенки, этот разговор был тоже не из приятных.       − Да. Что стряслось, мама? Ты можешь говорить чётко и понятно, а не частить? Что?! Какого чёрта?! – После этих слов Хейс бросила быстрый взгляд на Эмму, и той стало не по себе. Неужели речь идёт о ней?       − Мама, а я тут при чём? – Продолжала Девис бубнить в трубку. – Да неожиданно, да весьма трагично и создаёт миллион проблем, но я-то тебе помочь не смогу. Я в твои дела никогда не лезла, и лезть не собираюсь, ты уж извини. Да, понимаю, что у тебя плохое настроение, но это не повод портить его мне. Мне приехать и утешить тебя? Ну, раз нет, то и суда нет. Я сочувствую тебе. Да, хорошо, до свиданья, мам. – Хейс наконец нажала на «отбой» и тяжело выдохнула.       − Что произошло? У тебя какой-то встревоженный вид? Твоя мама говорила что-то о нас? – Эмма была не на шутку обеспокоена.       − Лучше бы она говорила о нас, − Хейс опять выдохнула, а потом продолжила, − лучше тебе это узнать от меня, чем прочесть где-нибудь в газете или интернете. Корпорация Реджины Миллс прекратила своё существование по причине того, что у неё теперь новый генеральный директор, и он меняет направление деятельности фирмы.       Эмма смотрела на Хейс и слова произнесённые женщиной доходили до неё очень медленно.       − То есть, как это новый директор? А что с Редж? – Голос предательски дрогнул на этом вопросе, но Свон даже не заметила.       − С ней всё в порядке, просто она больше не может быть владелицей бизнеса, потому что развелась с мужем. И мать звонила мне по этому поводу и рыдала, что потеряла многомиллионные контракты и одного из лучших деловых партнёров.       Эмма уже не слышала продолжения про миссис Девис, после слов о разводе Реджины мир вообще вдруг остановился, постоял немного и начал идти в обратную сторону. Так, по крайней мере, показалось Эмме.       − Она развелась… − Наконец выдохнула блондинка. – Развелась спустя столько лет и осталась ни с чем.       Хейс смотрела неё молча, ничего не говоря, терпеливо дожидаясь пока пройдут первые эмоции. Но Эмма ничего больше не говорила, она сидела, уставившись в одну точку и глубоко погрузившись в свои мысли.       − Ты переживаешь за неё, верно? – Не выдержав, Девис нарушила молчание, заставив вздрогнуть блондинку.       − Я не знаю, что с ней, у неё нет теперь ни гроша, куда она пойдёт, что будет делать.       − Ты всё ещё любишь её. – Это был не вопрос, а констатация факта. – Ты должна быть с ней.       − Я была с ней 9 лет, это ни к чему не привело.       − Теперь она свободна и у вас есть будущее.       − А как же мы?       − А мы сможем остаться друзьями, если ты захочешь. А если нет, я не стану лезть в твою жизнь.       − Я поступаю с тобой по-скотски, ты этого не заслуживаешь, − Эмма даже не заметила, как из глаз потекли слёзы.       − Эй, успокойся, − Хейс притянула Эмму к себе и обняла, − я не успела совершить ошибку и влюбиться в тебя, ты замечательная и с тобой классно, но я считаю, что нужно быть с тем, кому отдано твоё сердце. А твоё находится у Реджины и это навсегда. Чтобы не случилось, вы принадлежите друг другу. Поэтому, я только порадуюсь, если ты будешь счастлива с ней.       − Спасибо, − всё ещё дрожащим голосом выдохнула Эмма.       Она была невероятно благодарна Хейс за всё. Та не раз помогала ей в самых разных жизненных ситуациях, и как друзья они идеально подходили друг другу. Но не как пара, тут Хейс была абсолютно права, сердце Эммы занимала только Реджина, никто и ничто не в силах это изменить.