Bequest

      В понедельник Лизбет заметила, что Эмма выглядит куда лучше, чем всю прошлую неделю и у женщины отлегло от сердца, кажется, её начальница начала приходить в норму. Блондинка улыбалась и была приветлива с пациентами, больше не напоминая каменное изваяние.       − Кажется, выходные пошли тебе на пользу, − заметила медсестра в перерыв.       − Да, я выспалась, причём спокойно, без дурных сновидений и слёз. Убралась в квартире, посетила бассейн, готовила и читала. Такое чувство, что с души упал какой-то груз.       − Ты сильная и я верила, что ты придёшь к этому. Молодец. – Лизбет сжала руку Эммы, а та ответила женщине улыбкой.       С Хейс Эмма столкнулась ближе к концу рабочего дня, у обеих был наплыв клиентов, и не было времени даже выйти из кабинета.       − Хей, как ты? – Шатенка сощурила глаза.       − Привет, да ничего. Напиваться больше не планирую, − добавила Эмма с усмешкой.       − Ну, если что, теперь ты знаешь, где искать меня после работы.       Свон не поняла, было это сказано серьёзно или в шутку, по крайней мере, Девис не улыбалась, говоря это.       Однако придя домой, Эмма опять растеряла весь свой боевой настрой, слёзы вновь навернулись на глаза. Всё дело было в дате, на календаре было 26 января, а значит завтра наступал её день рождения. День, который Эмма ненавидела, но не пропускала ни одного празднования последние 9 лет благодаря Реджине. И вот завтра она опять будет одна в этот день. Теперь она может его не праздновать, никто не станет настаивать. Лизбет, конечно, обязательно поздравит её, но на этом всё. Эмма и сама не знала, от чего ей было так тоскливо, отчего так не хотелось быть одной в день своего двадцатисемилетия. Предательские мысли вернулись в день восемнадцатилетия, в свой первый день рождения с Реджиной, свою первую ночь с ней.        Миллс, в самом деле, сводила Эмму в театр на Бродвее, а потом они поужинали в ресторане, в который Эмма не за что бы не пошла, не будь это её день рождения. В этот день она впервые решила позволить Реджине по-настоящему побаловать себя. Там женщина преподнесла ей подарок, кольцо из белого золота, в которое был инкрустирован небольшой бриллиант.       − Принимаю от тебя такой подарок в первый и последний раз, − с самым серьёзным видом заметила девушка.       На самом деле ей было приятно и если бы они были не в людном месте, она бы поцеловала Редж в губы. Но пришлось повременить с этим до тех пор, пока они не оказались в отеле.       − Муж остался дома, − извиняющимся голосом сообщила брюнетка.       Ей было крайне неловко вести Эмму в отель, пусть даже это был Мондриан Сохо, невероятно комфортабельный и роскошный.       − Да ерунда, − девушка махнула рукой.       Она с любопытством маленького ребёнка разглядывала холл, пока Реджина забирала ключи у администратора на стойке. На самом деле, Эмма немного нервничала, в то время, когда Реджина нервничала очень сильно, но обе старались не подавать виду.       − Хочешь выпить? Тут прекрасный мини-бар. – Осведомилась Редж, когда они оказались в номере.       − Немного.       Миллс разлила по бокалам вино, и они медленно тянули его, обсуждая прошедший спектакль. От Редж не скрылось, как Эмма время от времени бросала быстрый взгляд на кольцо, любуясь тем, как оно поблёскивает на пальце.       − Признай, что оно тебе понравилось, − с улыбкой заметила Редж.       − А я и не отрицаю этого и я тебя ещё не отблагодарила за него, как следует, − с этими словами Эмма поцеловала брюнетку, ощущая на своих губах привкус её помады вперемешку с вином.       Теперь, когда им никто не мог помешать, оторваться друг от друга было довольно трудно, но они пересилили себя, чтобы сходить в душ и вновь слиться в жарких поцелуях уже на кровати. Редж легко сбросила банный халат с хрупких плеч Эммы, а затем избавилась от своего. Нежные губы прошлись по выступающим ключицам, покрывая их легкими поцелуями, а затем прочерчивая тонкую дорожку языком по этим поцелуям. Внутри у девушки стягивалась тугая пружина, готовая разжаться в любой момент. Все тело было как оголённый нерв, ярко реагирующий на любое прикосновение. Губы Реджины обхватили один из сосков Эммы и стали посасывать его, вызывая первый стон блондинки. Тонкие пальцы прошлись по всему телу, лаская кожу на животе, очерчивая округлость бёдер. Каждое движение Реджины было нежным и расслабляющим, а её язык и губы ласковыми и чувственными. С груди Эммы, она опустилась ниже, покрывая каждый миллиметр её тела краткими поцелуями, от которых у Свон по телу пробегали электрические разряды. Опустившись ещё ниже, Реджина осторожно развела её ноги в стороны и стала целовать внутреннюю сторону бёдер, а пальцем дотронулась до набухшего от возбуждения клитора. Девушка вскинулась от неожиданно пронзившей её тело волны возбуждения и сжала простыню в руках. Когда же палец сменился языком, который стал аккуратно ласкать клитор, Эмма уже была не в состоянии сдерживать стоны. Эти стоны и подсказывала Реджине, что она всё делает правильно. Ещё больше распалив Свон, она проникла языком в девушку, расслабляя её мышцы и позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Эмма же уже не находила себе места, её тело требовало разрядки, которую она не могла получить от таких ласк.       − Редж, − одними губами выдохнула она, − прошу тебя…       Объяснять женщине не пришлось, и она сменила язык на палец, вводя его как можно более осторожно. На какой-то момент обе замерли, Реджина дала Эмме возможность прочувствовать этот момент и всё остановить в случае неприятных ощущений, а сама Эмма прислушалась к своему телу. Однако почти сразу она чуть дернулась бёдрами, давая понять, что всё в порядке и Редж стала двигать рукой. Через какое-то время она смогла добавить второй палец, наращивая при этом темп движений. Большой палец лёг на клитор и начал его массажировать. С губ Эммы срывались лишь стоны удовольствия, а когда на самом пике наслаждения она выгнулась в спине, подавшись вперед, Реджина поняла, что всё сделала как надо. Приподнявшись на локте, она склонилась над тяжело дышащей и раскрасневшейся Эммой и крепко её поцеловала, вложив в этот поцелуй всю страсть и любовь.       − Ты прекрасна, − прошептала женщина, разрывая поцелуй.       − Ты тоже, − Эмма прикоснулась к щеке Реджины, а потом запустила пальцы в волосы на затылке и притянула для ещё одного поцелуя.       Свон с трудом вынырнула из болезненных воспоминаний, с неким отвращением осознавая, что она плачет и находится в возбуждении одновременно. «Прекрати! Возьми себя в руки и перестань травить свою душу!» − Жестко приказала она сама себе. Да только память нельзя выключить, как свет в комнате и отдельные куски воспоминаний не стереть.       Не смотря ни на что, на другой день Эмма пришла на работу с завитыми локонами, тщательно нанесённым макияжем и улыбкой на лице. Никто кроме Лизбет не знал, что у неё сегодня день рождения, но мужчины не удержались от комплиментов, да и Линда с улыбкой подметила, что доктор Свон сегодня прямо светится изнутри.       − Ты очаровательна, − Лизбет крепко обняла женщину, − поздравляю тебя, дорогая.       − Спасибо, Лизбет, − Эмма широко улыбнулась медсестре. Она могла сколько угодно не любить свой день рождения, но поздравления женщины трогали её сердце.       Кирк преподнесла ей небольшой подарок, браслет из кожи и деревянных бусин и открытку с теплыми словами. Эмма смахнула непрошеные слёзы с глаз и ещё раз крепко обняла медсестру, после чего обе принялись за работу, день пошёл своим чередом.       В это время Реджина сидела в офисе и гипнотизировала телефон, стоящий на столе. Она уже несколько раз поднимала трубку, а потом опускала её обратно на рычаг. Пару раз она даже начинала набирать номер, но вновь шла на попятную. Миллс даже отменила утренние совещание, потому что не могла собраться с мыслями, все, о чём она думала, это день рождения Эммы. О нём она не забывала никогда и ни при каких обстоятельствах. Прошедшая неделя была непростой, Реджина нагружала себя работой больше обычного, чтобы не думать ни о чём другом, чтобы возвращаться домой, который резко стал ей противен, и сразу засыпать. Но ей это удавалось с трудом, не было и дня, когда она не думала об Эмме, не скучала по ней, не смахивала украдкой слёзы. Сегодняшний день стал для неё настоящим испытанием. Она хотела позвонить Эмме и поздравить её хотя бы на словах, а потом, заливаясь слезами, попросить прощения за всё. Но женщина понимала, что это не принесёт облегчения ни одной из них, а только вскроет новые раны. «Может быть, она уже успокоилась, начала налаживать новую жизнь, а я опять полезу к ней. Снова поведу себя, как последняя эгоистка», − думала Редж. В последнее время она очень много размышляла о жизни и, в конце концов, дала себе слово начать исправляться, перестать думать только о своих прихотях и начать видеть желания окружающих её людей. И сейчас это как раз таки означало не лезть в жизнь Эммы вновь, как бы ей ни хотелось.       Реджина тяжело вздохнула, и тут аппарат затренькал сам, от чего женщина вздрогнула. Дрожащей рукой она сняла трубку, но это оказался лишь один из её старых деловых партнёров, с которым она давно общалась и поэтому он звонил ей лично, а не через секретаря.       − А, Сем, привет, как дела? – Спросила Миллс с ноткой разочарования и постаралась максимально сосредоточиться на разговоре.       Когда Редж повесила трубку, Сандра по селектору спросила, готова ли она к встрече с мистером Хераками и женщина подтвердила, что через пять минут будет в конференц-зале. Бросив последний взгляд на телефон, она подхватила нужные бумаги и отправилась на деловую встречу. День прошёл в работе, и Реджина вернулась мыслями к Эмме только по пути домой. «Просто услышать её голос. Хотя бы ещё один раз», − пронеслось у неё в голове. Время было уже позднее, но женщине удалось найти открытый салон связи, где она купила одноразовый предоплаченный телефон. Дрожащими руками она набрала номер и стала ждать, готовая в любую секунду сбросить, как только услышит первое «Алло». Но трубку никто не брал, длинные гудки сменились короткими, говорящими, что время ожидания истекло. Сглатывая комок в горле, Редж выкинула телефон в урну и отправилась домой, чтобы забыться тревожным сном.       Хейс никого не ждала этим вечером, и поэтому, когда в дверь постучали, была крайне удивлена. Ещё больше она удивилась, когда увидела на пороге Эмму с бутылкой вина в руке.       − У меня день рождения, и я решила его отметить, − не спрашивая разрешения, блондинка ввалилась в квартиру Девис. Той ничего не оставалось, как посторониться и впустить Эмму.       − Что ж, давай отметим, − Хейс взяла бутылку и понесла её на кухню, Эмма шла следом.       Когда рубиновая жидкость была разлита по фужерам и женщины взяли их в руки, шатенка сказала:       − За Эмму Свон, женщину, которая не любит свои дни рождения!       Эмма усмехнулась и они выпили. Как только бокалы опустели, блондинка ни слова не говоря припала к губам Хейс и начала её целовать. Та не противясь, отвечала на её поцелуй. Она запустила свои пальцы в волосы Эммы на затылке, слегка оттягивая их и давая своим губам доступ к шее женщины. Свон сдавленно выдохнула, когда чужие губы коснулись трепещущей венки. Насладившись нежной кожей на шее, Хейс схватила Эмму за руку и потянула в сторону своей спальни. По пути они стягивали друг с друга, ставшую ненужной, одежду, разбрасывая её куда попало. Добравшись до спальни, шатенка толкнула любовницу на кровать и устроилась сверху, крепко обхватив своими ногами бёдра Свон. Руки прошлись по светлой коже, избавили Эмму от лифчика и накрыли аккуратную грудь женщины. Свон опять зашипела, когда пальцы слегка сдавили соски, но не задерживаясь на них, отправились дальше, к кромке белья. Хейс не стала церемониться, и просто сдвинув в сторону полоску ткани, вошла в Эмму двумя пальцами, тут же затыкая её стоны поцелуем. Она двигалась быстро и решительно, собирая поцелуями каждый стон любовницы, кусая её губы и доводя до исступления. Свон обвила Хейс обеими руками, проводя по её спине и оставляя на ней красные полосы. Когда оргазм накрыл её, она издала звук близкий к рыку и больно укусила Хейс за губу, ощутив при этом солоноватый вкус крови во рту.       Даже не отдышавшись от недавнего оргазма, Эмма теперь оказалась верхом на Хейс, хотя такая позиция ей не понравилась и она заставила женщину лечь на живот. Теперь её губы целовали, а пальцы ласкали. Она быстро, но нежно прошлась поцелуями по недавним царапинам на спине Девис, поцеловала впадинку на пояснице, где смогла увидеть ещё одно тату, отпечаток волчьей лапы внутри которой был профиль самого животного. Впрочем, татуировка сейчас Эмму мало волновала, она подцепила стринги Хейс и откинула их в сторону. Одной рукой она сжала ягодицу шатенки, а пальцами другой вошла в неё, задавая вначале медленный темп, который стала наращивать с каждым толчком. Хейс сдавленно стонала куда-то в матрас, но Эмме это не нравилось, не прекращая своих движений, она намотала на руку волосы Девис и слегка потянула на себя, заставляя ту приподнять голову. Теперь стоны женщины наполняли всю комнату, и это нравилось Эмме, она хотела слышать, как женщина под ней издаёт звуки удовольствия. Кончая, Хейс ещё больше выгнулась назад, лаская слух Эммы громким и протяжным стоном. Отпустив волосы шатенки, Эмма упала на постель рядом с ней. Обе они тяжело дышали, ни слова не говоря. Они вообще ничего не говорили друг другу с того момента, как Хейс произнесла тост на кухне, и казалось, что это было уже вечность тому назад.       Наконец Хейс приподнялась на локтях и дотянулась до верхнего ящика своей прикроватной тумбочки. Оттуда она достала пачку сигарет и зажигалку. Звук чиркнувшей зажигалки, а затем и затяжки казались очень громкими в резко наступившей тишине.       − Не знала, что ты куришь.       − Как бы банально это ни звучало, но я курю только после хорошего секса, так что вряд ли ты могла знать об этом ранее.       − Это сейчас был такой комплимент?       − Считай, что да.       Обе вновь замолчали, и Эмма смотрела на красный огонёк сигареты, загорающийся в темноте.       − Дай мне, − не дожидаясь ответа, она взяла из руки Хейс сигарету и затянулась, тут же закашлявшись.       Шатенка прыснула со смеха.       − Ты никогда прежде не курила, да?       − Нет.       − Зачем ты это сделала?       − Закурила или переспала с тобой?       − Решай сама.       − Чтобы испытать что-то новое в жизни.       − И на какой из вопросов этот ответ?       − Решай сама.       Хейс криво ухмыльнулась.       Эмма попыталась сделать ещё одну затяжку, но вновь закашлялась и оставила это занятие, отдав сигарету женщине.       − И как тебе новое?       − Пока не понятно. Надо распробовать, разобраться.       − Смотри, не втянись.       Эмма ничего не ответила. Она хотела уйти, но Девис ей не дала, потушив сигарету, она обвила её вокруг талии и оставила с собой, а Свон не стала особо сопротивляться, ей хотелось спать, а не выходить в холод ночи. Поэтому она поудобнее устроилась на руке Хейс и вскоре мирно сопела. Правда, что-то разбудило её посреди ночи, и она отправилась на кухню, ощущая дикую жажду. По пути она вспомнила про свой мобильный, который остался в кармане пальто и пролежал там весь вечер. Эмма сомневалась, что ей кто-то мог звонить, но решила проверить. К своему удивлению, она обнаружила пропущенный звонок с неизвестного номера. Даже не подумав о том, что сейчас глубокая ночь, она набрала его, но номер был уже недоступен. Пожав плечами, женщина убрала телефон в карман и вернулась в тёплую постель, в которой и проспала до утра, пока её не разбудила Хейс.       − Думаю, это не должно повторяться и иметь продолжение, − заметила Эмма, когда она вышли из дома и собирались сесть каждая в свою машину. – И, конечно, на работе никто не должен об этом знать. Это была хорошая ночь, но она должна быть последней.       Хейс кивнула.       − Как пожелаешь, я ни на что не претендую. Просто секс без обязательств.       − Да.       − Без проблем.       После чего обе расселись по автомобилям и отправились в клинику.       Однако всё повторилось, Эмма сама нарушила своё слово, вновь явившись на порог Хейс через пару дней. Они опять занимались сексом полным страсти и какого-то животного желания. Они не жалели губ и ключиц друг друга, кусая их и оставляя засосы, будто каждая из них пыталась оставить свою отметину на другой. Это повторялось раз за разом, хотя на утро Эмма всё время давала себе слово, что это в последний раз. Только этот последний раз не наступал. Она не хотела думать, к чему это всё её приведёт, она просто наслаждалась моментом и не думала о завтрашнем дне.