Архив

      Индустриальный Лондон. Конец XIX века. Дым из труб застилает небо, превращая узкие переулки в темные трущобы. В город стекались полчища ирландских эмигрантов, а также выходцев из Восточной Европы, что порождало безработицу и, как следствие, нищету. Грабежи, насилие и злоупотребление алкоголем стали отличительной чертой жизни перенаселенных районов Ист-Энда, а повсеместная бедность вынудила многих женщин заниматься проституцией. Найти приличное место для жилья было непросто. За удобства и безопасность приходилось платить, и немаленькую сумму.       С грохотом впечатанная в стену дверь, открытая с ноги, впустила в комнату холод и сырость темных улиц. Разряд молнии высветил темную фигуру стоявшей в дверном проеме девушки, с капюшона которой стекали ручейки. Незнакомка стремительно пересекла помещение, разбрызгивая воду с плаща. Выгнав взашей мужика в дорогом сюртуке и оповестив о том, что сделает из его языка галстук в случае продолжения приставаний с непристойными предложениями к вдове, гостья замерла напротив портрета сослуживца, что висел с черной траурной ленточкой на стене.       — Отныне я забочусь о тебе, твоя пекарня продолжит работу. Твоя жизнь будет продолжаться дальше, — с легким нажимом произнесла гостья, смотря на портрет, но обращаясь к женщине, что стояла позади, и тихо добавила: — Думаю, он этого хотел бы.       Переминаясь с ноги на ногу, хозяйка пекарни заискивающе улыбнулась:       — Мой муж говорил о тебе, но с опаской. Он боялся, что ты не поймешь.       Бросив на нее неодобрительный взгляд, девушка добавила:       — И он был прав. Но все сложилось иначе.       — Мадам Бичер, — представилась дама, кивнув и доверительно понижая голос, — зови меня так при посторонних и все будут думать, что у нас деловые отношения. Моя пекарня к твоим услугам. Ты ведь сюда приехала не только для того, чтобы позаботиться о страдающей женщине, недавно потерявшей мужа?       — Мне нравится ход твоих мыслей, — гостья подошла к темному окну, заложив руки за спину, — чего пока не могу сказать о городе.       Сорокалетняя вдова Хелена Бичер владела пекарней и любезно предоставила мансарду приехавшей издалека девушке, с которой служил покойный муж мадам. После его кончины Хелен оказалась на грани нищеты, однако в тяжелый момент неожиданно появилась эта особа и поддержала ее финансово, наказав продолжать бизнес.       Прогулявшись в фешенебельном районе Лондона, девушка направилась к большому дому с непримечательным фасадом на площади Королевы Анны. Ворота охранялись двумя вооруженными людьми. Она достала из корсета ярко сверкнувший красным крест на тонкой цепочке, напоминавший мальтийский, что открывал для нее почти все двери. Данная исключением не являлась.       Идти на прием очень не хотелось, но приказ был — сообщить о своем прибытии лично. Поэтому она могла лишь немного потянуть время. Внутри здания интерьер был более занятным, чем безликий фасад. Пройдясь по главному залу и осматривая великолепные картины и макеты кораблей, она приблизилась к широкой лестнице с балюстрадой и недовольно посмотрела наверх. Белый мрамор приятно холодил пальцы, обтянутые гловелеттами, позволяя отвлечься от предстоящего серьезного разговора. Лестница вела на второй этаж, где расходилась в стороны. Из приоткрытой в правом крыле двери доносились обрывки разговоров. Судя по всему, надо было именно туда. На входе в богато обставленное помещение к ней подошел импозантный и чем-то весьма озадаченный мужчина.       — Должно быть вы прибыли по распоряжению Лорда Герхарда Мансфельда?       — Jawohl! (1) Мое имя — Корделия Крашер.       — Род вашей деятельности? — вопрос был задан чисто формально: оба знали на него ответ.       — Занимаюсь эмпирической психологией. Как и Гербарт Иоганн придерживаюсь мнения, что психология базируется на опыте, метафизике и математике.       — Что ж, я представлю вам наш скромный Орден.       Худощавый мужчина с синей лентой в седых волосах представил леди собравшихся джентльменов и сразу перешел к объяснению причин ее приезда. В городе орудовал маньяк, который наводил ужас на бедняков и проституток, влияя, в том числе, и на другие слои общества. Доходы падали, куртизанки отказывались выходить на работу, рабочие фабрик устраивали мелкие бунты и срывали выполнение плана. Увеличилось количество преступлений против личности и имущества граждан.       Высокий джентльмен в длинном белом парике и массивным орденом на груди хмыкнул и тихо высказался:       — Главный констебль крайне озадачен сложившейся ситуацией. С целью предупреждения беспорядков вследствие слухов о Потрошителе были назначены специальные констебли из разных слоев общества, но и это не гарантировало безопасности на улицах. Дошло до того, что народ засомневался в способностях власти держать порядок. Периодически собираются публичные демонстрации, в которые вынуждены вмешиваться городские власти. Разбой и кражи продолжаются.       — Лорд-канцлер, вы еще сидите на своем мешке с шерстью (2), или его тоже украли?       Ответ последовал незамедлительно и с железными нотками в голосе:       — Лорд Розбери (3), торговля Англии не перестает уменьшаться и все то, что мы теряем, в главной своей части достается Германии. Все внимание стоит приковать к внешней политике, но сейчас город сотрясается от внутреннего конфликта. И в это время Вы смеете шутить?       Устав от долгих споров и бессмысленных рассуждений, Премьер-министр решил подвести итог:       — Упаднические настроения среди народа до добра не доводят. Народ запуган неким Джеком Потрошителем, что отражается на экономической составляющей Англии. А беспорядки и неспособность обеспечить безопасность приводит к тому, что низшие сословия сбиваются в группы и нападают на дома знати, что подрывает авторитет полиции, и, несомненно, не должно оставаться без внимания.       — Избавьте нас от этой болезни под названием «Джек Потрошитель», леди Крашер. А если вам что-то понадобится, скажите, — Лорд-канцлер покровительственно улыбнулся.       — Благодарю Вас за проявление заботы, Магистр.       — Да направит нас Отец Понимания!       — Да направит нас Отец Понимания! — тихим эхом отозвалась она и окружавшие их люди.

***

      Прошла неделя с того момента как Крашер приехала в Лондон. За этот период Потрошитель убил дважды. Рассчитывая периодичность, сопоставляя характер убийства и места происшествия, она все больше убеждалась, что этот человек знаком с тактиками тамплиеров. На это указывала его манера выслеживать жертву и умение заметать следы.       Она знала что он сегодня снова нападет, знала это из газеты, которая содержала зашифрованное послание о готовящемся преступлении. Послание можно было прочесть, используя орлиное зрение.       Искореженное лицо женщины, горло перерезано, вывернутые наизнанку внутренности и лужа крови приводили в ужас.       Потрошитель снова нашел себе жертву. Даже после предупреждения полиции об орудующем маньяке, ночные бабочки продолжали выходить на работу, им тоже надо было на что-то жить…       Тишину переулка нарушил звук шагов, под тусклым светом фонаря появилась тень фигуры в цилиндре. Корделия скользнула в темноту, теряясь в догадках, кто это может быть. Потрошитель? Но зачем ему возвращаться на место преступления? Полиция? Вряд ли — полицейская ищейка не наберется смелости появиться ночью в таком месте.       Подозрительная личность прошлась по переулку, попав под слабый свет фонаря. В личности без особого труда узнался лидер Грачей. Он присел на корточки, повозился, осматривая труп и отмечая кровавую дорожку, что тянулась с улицы в переулок — судя по состоянию лица, еще живую жертву явно зацепили чем-то за рот, пырнули в живот, и так затащили в темноту между домами, где окончательно вскрыли брюшную полость. Жестокость маньяка поражала, как и его арсенал. Следы орудия убийства напоминали крюк, использовавшийся индийскими ассасинами в XVI веке.       — Добрый вечер, мистер Фрай.       Выходя на свет фонаря, Корделия держала в кармане заряженный пистолет наготове. Когда имеешь дело с радикально настроенными фанатиками, нельзя быть уверенной в чем-либо. Однако остановить серийного маньяка в одиночку было невыполнимой миссией. Слишком хитер он был. Следовало заручиться поддержкой и, к сожалению, реальное содействие в расследовании могло оказать лишь Братство.       Не выражая никаких эмоций ассасин оглядел неожиданную собеседницу:       — Мисс Корделия Крашер, если мне не изменяет память, — и, приметив алый крест на шее, заключил: — Тамплиер.       Трость опасно наклонилась — в любой момент из нее мог появиться смертоносный клинок. С раннего детства Братство учит своих последователей убивать голыми руками, а если к этому еще добавить различный арсенал из бомб, холодного метательного и огнестрельного оружия, то получалось, что перед Корделией стояла самая настоящая армия. Фрай выглядел весьма впечатляюще. И пугающе. Несмотря на высокий рост и мускулатуру, он был весьма подвижен и быстр, что не раз подмечалось в бойцовских клубах. Вокруг него была аура дьявольской силы, безжалостности и смерти. Неудивительно, что такой человек смог сколотить банду, которая распространила свое влияние почти на весь Лондон.       — Отменная наблюдательность, — она бросила взгляд на окровавленный труп. — Смею предположить, что мы ищем одного и того же… монстра. И он все время на шаг впереди и адептов Ордена, и последователей Братства. Может в данном случае объединим усилия?       Усмешка коснулась губ ассасина. Сотрудничество казалось абсурдным. И, признаться, это было странно, но в истории уже были случаи взаимной работы тамплиеров и ассасинов. Например, Хэйтем Кенуэй и его сын Коннор. Правда, Корделия не Хэйтем, а Фрай — не тупица-индеец, и взаимоотношения у них далеко не «отец и сын».       — Потрошитель знаком со стратегиями Братства и Ордена, что делает его весьма серьезным противником. А наши попытки поймать его поодиночке — бесполезными, — Крашер не теряла самообладания, хотя в какой-то момент промелькнула мысль, что Джейкоб Фрай прекрасно бы подошел на роль Джека Потрошителя. Такой же кровожадный мясник. — С каждой новой жертвой его рука становится увереннее, разрезы более точными. И кто знает, куда он двинется дальше.       — Он набивает руку. Готовится к глобальному проекту, — перебил ее Джейкоб, — и вы, тамплиеры, боитесь, что потом он накинется на господ. Предпочитаете рубить проблему на корню, движимые только алчностью и личной выгодой. Но опустим полемику. Твоя идея не лишена смысла.       — Временное перемирие?       — Да.       — Отлично! Итак, известно, что он нападает на своих жертв исключительно в Уайтчепеле и его жертвами являются падшие женщины и бродяги. В огромном количестве пьяных эмигрантов может затеряться кто угодно, особенно тот, кто очень хорошо обучен скрываться у всех на виду.       — Убитые работали на Братство и многие из них были последователями Кредо. Поскольку ассасинам незачем убивать своих, то логичнее предположить причастность Потрошителя к Ордену.       — Это ни о чем не говорит. То, что вы испытываете слабость к курительным смесям и шлюхам, для нас не секрет, но принимать эту шваль в собратья? Так или иначе, совершенно необязательно, что убийца проституток является тамплиером!       Донесшийся с крыши трехэтажного здания низкий и пугающий смех прервал спор двух агрессивно настроенных союзников с радикально отличающимися точками зрения, и вывел из тупика чуть было не окончившееся дракой перемирие. Мужчина, фигуру которого было хорошо видно на фоне восходящей луны, приподнял высокий цилиндр в знак приветствия и прыгнул на соседнюю крышу, скатившись вниз с другой стороны.       — Ах ты, мразь! — по привычке Фрай резко откинул свой цилиндр, который Крашер чудом поймала перед своим носом, и бросился вдогонку, на ходу накидывая капюшон.       — Это может быть ловушка! — крикнула она, но ассасин не услышал, — окей, будем гоняться за ним по всему Лондону.       На маленькой площади перед баптистской церковью сидела небольшая кучка пьяных евреев. К ним подковыляла четверка таких же пьяных, как и они, ирландцев. Ирландцы выразили свое мнение на родном языке, поэтому их не поняли, но агрессивность высказываний выдавала интонация.       Потасовка была бы неизбежна, если бы не выбежавший из переулка мужчина с мешком на голове и в высоком цилиндре, который привлек их внимание. Его догнал человек в капюшоне и сбил с ног. Еле стоящий на ногах пьяный ирландец хотел обратиться к дерущимся, однако завидев бешеные глаза, сверкнувшие из прорезей грубого мешка, протрезвел и поспешил удалиться вместе со своей компанией и евреями в комплекте.       Фрай уклонился от удара кулаком и парировал выпад скрытого клинка-крюка Потрошителя. Трость блокировала частые удары кпинги (4), а иногда бой перерастал в фехтование на скрытых клинках, но в основном шел обмен жесткими ударами в рукопашную. Силы были равны, никто не мог и не хотел уступать.       Корделия выстрелила в Джека, когда он стоял к ней спиной, но тот хитро извернулся и пуля звякнула о кпингу, которая мгновением раньше была занесена над головой ассасина.       — Можно вечно смотреть как горит вода, льется огонь и два убийцы пытаются укокошить друг друга, — Крашер встала скрестив руки на груди, не пытаясь вмешиваться в драку. — Но если Потрошитель убьет Фрая, то в одиночку Джека я не поймаю.       Оружие тамплиера не было эффективным против маньяка, поэтому в ход пошли обманки. Цилиндр Фрая был брошен в Джека и секундного замешательства было достаточно, чтобы лезвие трости прошлось под коленом маньяка. Потрошитель закружился дервишем в неуклюжем танце, пытаясь принять вертикальное положение, но раненое колено слушаться не желало. Психопат оступился и, пытаясь сохранить равновесие, зацепился крюком за жилет Фрая, но не удержался, упав спиной вперед за полуразрушенный парапет и утащив за собой Джейкоба под нарастающий перестук выезжающего из тоннеля под ними поезда.       — Фрай! — крикнула Крашер, на бегу подхватывая цилиндр и прыгая за ними на крышу вагона поезда, уже выехавшего наполовину из тоннеля.       В середине подвижного состава шел ожесточенный бой. Соперники мутузили друг друга, каждый старался заставить другого потерять равновесие. Потрошитель, несмотря на кровоточащую ногу, уверенно избегал атак косы-трости Джейкоба, которая с размаху не один раз уже втыкалась в крышу вагона. Прибежавшая на помощь ассасину девушка довершила начатое выстрелами под ноги маньяку и все трое неожиданно рухнули в вагон.       — Что будете заказывать? — выпалила заученную фразу перепуганная официантка, съежившаяся в углу вагона-ресторана и закрывавшая голову фигурным подносом, когда Крашер приземлилась на сиденье дивана.       Противостояние между мужчинами уже потеряло былую грацию, сейчас все решали скорость и выносливость. Могла помочь и сообразительность Корделии: нож со стола полетел в сторону Потрошителя — тот припал на колено, зажимая рану. Сверкнул глазами и выкатил из кармана плаща маленький шарик, тлеющий красными огоньками. Вагон тут же стал затягиваться легкой дымкой с тяжелым дурманящим запахом.       — Добро пожаловать в ад! Сейчас вы познаете, что такое безумие! — прорычал он. Его голос как-то неестественно поплыл. Казалось, маньяк взмыл в небо и выпрыгнул через дыру в потолке, после чего неравномерный топот его сапог стал удаляться в сторону паровоза.       — Смотри! — Крашер метнулась к окну. Туман снаружи сгущался намного быстрее, чем в вагоне. — Надо срочно выбираться отсюда!       — Вечно вы, тамплиеры, не думаете об окружающих, спасая только свою шкуру!       — Вы только посмотрите, какой герой! Режете всех без разбору и хоть раз бы подумали о последствиях! Ты куда?! Я с тобой разговариваю!       — Для начала завершим дело, — Джейкоб уже почти вылез наверх. — За ним!       Они уже давно находились за чертой города. Проплывающий мимо лес с черными мокрыми деревьями выглядел жалко и мрачно, а серый туман все плотнее сгущался вокруг. Фрай уже был на крыше третьего вагона, когда она смогла выбраться наверх. Ассасина было плохо видно из-за тумана и пара. По ходу поезда дул сильный ветер, немного разнося туман в стороны. Было нелегко просто удерживать вертикальное положение на мчащемся вагоне, не то что бежать.       — Впереди тоннель! — до нее донесся возглас Джейкоба, ловко перескочившего с одного вагона на другой. — Надо поймать этого гада прежде, чем поезд туда въедет!       — Подожди! Здесь что-то не так! — Крашер безуспешно пыталась перекричать ветер.       Чувство тяжести и металлический привкус во рту. Предметы двоились, медленно восстанавливая очертания, но осознание происходящего все равно оставалось где-то далеко. Черные стволы деревьев были окутаны плотным туманом голубоватого цвета, а остатки поезда, разбросанные вокруг, тихо потрескивали, догорая.       — Джейкоб?       Шуметь в лесу, посреди обломков поезда, где мог выжить серийный убийца или потомственный ассасин, — это нехорошая идея, но сознание было как в тумане и дальнейший план действий придумываться не хотел. Спустя пару мгновений тело вспомнило как вообще двигаться, но из-за болотистой местности каждый шаг давался с трудом.       Ни Джейкоба, ни Джека видно не было. Она была здесь одна. Совсем. Однако чувство паники и страха лишь нарастало. Возможно виной тому был факт, что половина поезда исчезла в тоннеле, а вторая оказалась разорвана на части с большим радиусом разброса обломков. Вход в тоннель был завален, рельсы упирались в обломки скалистой породы.       Со смешанными чувствами и полным непониманием произошедшего, Крашер приняла решение вернуться в Лондон. Прихватив с собой цилиндр и трость Фрая, она осторожно, но быстро двинулась на юг. Лишь с рассветом чувство тревоги ослабло, а туман потихоньку рассеялся.       Пока мадам Бичер подливала в ванную горячую воду, Крашер отмывалась от грязи с болота и прокручивала в голове произошедшее. Хозяйка причитала о домашних хлопотах, но ее слова не были бы услышаны, если бы она не сказала про лидера Грачей, которого встретила, когда ходила в лавку лекаря. Специально спрашивать не пришлось — мадам Бичер высказала предположение, что мистер Фрай находится, как обычно, в «Tipperary» (5), поэтому позже Корделия отправилась именно туда.       Веселая ирландская музыка окутала таверну, охмеляя и раскрепощая присутствующих. Веселье, пьянка, разврат и прочее из списка грехопадений тут просто процветало.       За маленьким круглым столиком сидели Джейкоб и Аберлайн, переодетый в женщину, усердно прикрывавший пышные усы накрахмаленным веером.       Экстравагантность конспирации начальника полиции не была для нее секретом. Она навела справки о многих личностях, окружавших лидера Грачей. Как говорится, «кто владеет информацией — владеет миром». И ей повезло, что в Лондоне сейчас был именно Джейкоб, а не его сестра Иви. Ее холодность и чересчур радикальное следование Кредо делали из нее фанатика. Джейкоб же был более рассудительным и лояльным, хотя и являлся социопатом, и предусмотреть его следующее действие или слово было невозможно.       — Джейкоб, ну ты даешь! Ввязался в очередную авантюру, занимался непонятно чем, очнулся на берегу реки и у тебя даже нет вразумительных объяснений по поводу всего этого?       — Я уже все объяснил. Чем ты меня слушал, Фредди?       — Ты упустил его, — вмешалась Нелли, предпочитая держаться на заднем плане.       — Я так не считаю, — Джейкоб отпил эля из кружки, — кто-нибудь из вас ловил серийных убийц? Нет! — Он со стуком опустил тяжелую кружку на стол. — Тут работа другого характера. Поэтому не путайтесь под ногами.       Беседа была прервана возникшей перед столом фигурой в цилиндре (так знакомом сидящим) и опирающейся на трость (тоже знакомой многим, причем посмертно).       — О! А вот и вещички нашлись, — Аберлайн внимательно осмотрел гостью и перевел многозначительный взгляд на Джейкоба.       Подскакивая с места, Фрай схватил Корделию за локоть и уволок в подсобное помещение под недоумевающими взглядами.       — Хорошо, что додумалась хотя бы крест спрятать, — Джейкоб кивком указал на красный крест, утопленный в корсете, — и спасибо за вещи.       — Джек мертв?       — Нет. Но это я исправлю в скором времени. А теперь уходи, если не хочешь познакомиться с гостеприимством ассасинов.       — Да, но я хотела тебе сказать…       — Не сейчас, — в его голосе слышалась угроза. — Ты и так привлекла к себе много внимания.       — Все жертвы связаны между собой и проходили лечение в Ламбете около пятнадцати лет назад. Это следует из записей Управляющего госпиталем.       — Не твое дело. Я сам разберусь.       — Был один пациент по имени Джек, который отличался агрессивностью и набожностью. Его спасли из госпиталя вместе с несколькими пациентками, которые в последующем стали проститутками. Именно их убивает Потрошитель! Таким образом… — она внезапно смолкла, что-то обдумывая. Затем резко подняла взгляд и выпалила: — Так ты знаешь, кто он! — Клинок щелкнул возле ее лица. — Весомый аргумент. Обсудим в другой раз. Системное сообщение: «под вашей учетной записью осуществлен вход другим пользователем. Соединение с сервером разорвано» ______________________ (1) Jawohl (с нем.) — да, совершенно верно, так точно. (2) Лорд-канцлер, а с 2005 года — лорд-спикер, в Палате лордов сидит на мешке с шерстью, символизирующей национальное достояние страны. Этот обычай вышел из средних веков, когда Англия была главным экспортером шерсти и шерстяных изделий в Европу. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%BE%D1%80%D0%B4-%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%BB%D0%B5%D1%80 (3) лидер либеральной партии. (4) Кпинга — метательный нож с несколькими лезвиями, который был в чести у воинов племени Азанда в древней Нубии. Длина ножа достигала примерно 55 см. От основания в разные стороны расходились три железных клинка, которые должны были максимизировать наносимое противнику поражение. Нож кпинга был не только оружием, но и своеобразным знаком отличия, поскольку носить его имели право только опытные воины. http://mixstuff.ru/archives/34962 (5) Крошечный 400-летний паб на Fleet Street c уникальным мозаичным полом в виде листков клевера назван в честь маленького городка в Ирландии.