Быть Плохим.

      Проснулся я с трудом. Тело болело так, будто я провел неделю в холодном подвале и пил только ледяную воду. Все мышцы ныли, горло саднило, а желудок сжимали спазмы, как бы говоря, что я не могу есть сегодня. Я вздохнул, и, преодолевая боль, поднялся. До звонка будильника оставалось пятнадцать минут. Я выключил свой будильник и, взяв полотенце с зубной щеткой, отправился умываться. С трудом завершив утренние процедуры мне предстояла еще худшая. Переодевание.       Я с трудом сдерживал стоны боли, но смог добиться своего и стоял перед зеркалом в школьной мантии, пытаясь уложить взлохмаченные волосы. У меня были темные круги под глазами, и я был слишком бледен. Глаза как будто немного утратили свою яркость и стали больше похожи на тину, чем на привычную листву. Я вздохнул, уложив, наконец, волосы, и, взяв свой рюкзак, направился на завтрак.       Весь день я промучился. На завтраке я смог сделать только два глотка чая, благо, меня не стошнило. Драко сидел с Блейзом напротив и о чем-то шептались, поглядывая на меня, я же их игнорировал. Хотя сегодня было очень просто не обращать внимания на окружающих, ведь я концентрировался только на том, чтобы не показывать свое истинное состояние. Я понял, насколько уязвим к этому заклинанию и мне становилось страшно. Что же они придумают потом? То, что это «потом» будет, я даже не сомневался.       Ученики школы пялились на меня, разглядывали мой шрам, но не подходили. Видимо, слава моего факультета их останавливала. Ну что же, один плюс в этой ситуации есть. На обеде и ужине я так же не мог есть и довольствовался парой глотков воды. После ужина я ушел в библиотеку, делать уроки и повторно перечитывать ЗОТИ. На завтра был первый урок защиты, и я решил освежить память. Несмотря ни на что, я буду лучшим в этой школе. Как в прошлой школе был лучшим среди этих посредственностей, так будет и здесь.       К моему счастью, сегодня меня никто не поджидал на пути в гостиную, и я спокойно лег спать. Спокойно проспать всю ночь не получилось. Среди сна меня выдернули из кровати. Ничего говорить я не мог, видимо, опять заклинание. Меня притащили в гостиную, вокруг были те же самые люди, что и прошлый раз. Хотя, скорее, не люди, а существа. Я моргнул и стал спокойно смотреть в потолок, показывая, что мне безразлично, что будет происходить дальше.       Знаете, однажды я читал, что самая сильная боль для человека - это горение. Они были весьма правы. Они жгли мне ноги и руки огнем с палочек, я не кричал, но глубоко вздыхал аромат горелого мяса. Аромат моего горелого мяса. Меня тошнило, и начинала наступать тьма. Но они не давали мне уйти в блаженное небытие. Когда им надоело, они залечили мне ожоги мазями, но оставив их ощущения на коже. На вид я был абсолютно цельным и здоровым. Но чувство сожженной плоти до костей оставалось в полной мере. Я боялся сегодняшнего дня. Но слабость я не покажу. Они не победят, я буду сильным, меня не сломать этим. Я слишком долго выживал и шел к тому, чтобы стать кем-то. Не для того я столько терпел унижений и боли, и не для того терплю впредь.       Я с трудом поднялся и, превозмогая боль, направился в спальню переодеваться, под смех и подтрунивания этих существ. Душ тут явно не поможет, и я просто быстро умылся и переоделся. Поесть я опять не смог, вспоминая запах собственной горелой плоти, аппетит как-то сам по себе терялся. К тому же мне просто было нестерпимо больно трогать что-либо руками. Не говоря о том, что ходить было практически невозможно, я до сих пор не понимаю, как я смог стерпеть это.       Первым уроком сегодня было ЗОТИ. Я встал и направился в кабинет, спрашивая картины, куда идти. Спрашивать их я догадался сам, все же они висят здесь давно и явно знают замок. Преподаватель по защите был весьма смешон. Лиловая мантия и сиреневый тюрбан смотрелись странно на явно английском волшебнике. Он немного заикался, что делало ситуацию еще более комичной. Я занял место за первой партой и стал ждать, когда прозвучит гонг.       Урок был скучным. Хотя это мягко сказано, но под его конец я решился задать вопрос: — Профессор Квирелл, можно задать Вам вопрос? — К-конечно, П-поттер.       Я вздохнул и задал мучающий меня вопрос: — Меня интересует один вопрос: как именно определяются Темные Искусства? — Что же, мистер Поттер, хороший вопрос.       Как ни странно, он перестал заикаться. Я с интересом посмотрел на него. — Как Вы понимаете, Темные искусства - это не просто определение плохой магии, а целое направление. Темные маги среди нас не редкость, не смотря на запреты министерства, ведь Темными волшебниками рождаются, а не становятся. Да, именно так, мисс Грейнджер. Суть в том, что можно и стать, конечно, темным, но для этого нужны слишком жесткие условия. — И какие же, профессор? — Этот человек должен страдать. И очень долгое время. Даже самый светлый волшебник в длительных муках сможет спастись только во Тьме. И магия его спасется, только приняв Темные искусства.       Из его немного странного объяснения я понял, почему летом меня так заинтересовали они. Темные искусства были очень соблазнительными для меня. — Я ответил на Ваш вопрос, мистер Поттер? — Да, Сэр. Я все понял.       Он ухмыльнулся и продолжил говорить про болотных огоньков. Весьма нудная тема, стоит заметить. А заикание к нему стало возвращаться. Видимо, не так-то и прост наш профессор.       Следующие уроки я промучился. Сначала травология, где пришлось работать с землей. А учитывая мои ощущения, для меня это было смерти подобно, но я терпел. Затем был обед, где я смог съесть булку и выпить чая. А потом история магии. Урок был скучным, а вел его самый настоящий призрак. Но это единственное, что было интересным, как учитель он был ужасен. Весь класс спал, но я решил потратить время с умом и читал учебник по основам магии. Я решил изучить простые чары, но нужно было место для тренировок, а пока я мог только читать.       Просидев опять в библиотеке почти до отбоя, я с тяжелым сердцем отправился в гостиную Слизерина.       Ночью все повторилось. Теперь они меня топили. Потом откачивали. И так, пока я почти не забылся от удушения. Посмеявшись, они высушили меня и я, шатаясь от кислородного голодания, ушел в свою комнату. Синяки под глазами стали почти черными, но сделать я ничего с этим не мог. Я переоделся, ухмыльнулся сам себе и направился на завтрак. Мне было больно дышать, болели руки и ноги, еще после вчерашнего горения. Это помимо боли в мышцах, которые тоже еще не прошли.       Так и проходило время в Хогвартсе. Учеба, библиотека, немного сна и бесконечные пытки, которые никогда не повторялись. Изобретательности Слизеринцев можно было позавидовать. Профессор ЗОТИ все время наблюдал за мной, что было весьма странно. В октябре я нашел пустой класс, который находился в безлюдном коридоре и был полностью покрыт пылью. Для начала я решил потренировать заклинания отчистки. Все, как обычно получалось с первого или второго раза, так что отчистил от грязи помещение я довольно быстро. Далее я стал пробовать наложить на себя косметические чары, чтобы скрыть синяки. Что вышло сразу, видимо, желание было велико. Теперь, помимо обычного распорядка, я еще и тренировался в магии отдельно ото всех. Темную магию я решил оставить на потом. Сначала нужны основы.       Так и пришло время Хэллоуина. Я, конечно, знал, что означает для волшебников этот день, а в особенности для Слизеринцев. Я вздрогнул, предчувствуя неприятности, и отправился на праздничный ужин. Из библиотеки я дошел без происшествий. Все спокойно ели, я же опять почти не мог проглотить ни кусочка. Вчера Слизеринцы особенно поразвлекались, нанося мне сильные удары по туловищу. Они, разумеется, дали мне зелья от разрыва органов и внутреннего кровотечения, но обезболивающее мне пока было недоступно.       А, найдя рецепт этого зелья, я понял, что его еще долго не будет в моем рационе. Рецепт был слишком сложным, не говоря уж о том, что ингредиенты не были в общем доступе. Уроки еще не привели к тому уровню, что были у моих мучителей, так что я даже не попытался сопротивляться. Я знал, что до знаний этих людей мне доходить долго, но я не терял надежды, ведь это все, что мне оставалось. Надеяться и постоянно заниматься. Баллы я зарабатывал каждый день, в чем придвинул победу своего факультета, но не повысил свою популярность. После неудавшегося урока полетов и последующего избиения, мне было не до попыток стать популярней.       В тот день я летал лучше всех в классе и понял, что это явно мое хобби, помимо заклинаний, но действительность всегда много хуже ожиданий. Малфою не понравилось, что я лучше него, и в итоге мне всю ночь ломали кости, а выходные я провел в постели, пока они срастались с помощью зелий. Преподаватели не спрашивали, почему я не появлялся в Большом зале. В принципе, никто не обращал на меня внимания, кроме профессора Квирелла. Что само по себе было настораживающе. Он стал обучать нас щитовым чарам и простым проклятиям, что было хорошо для меня, ведь тренировки проходили в виде дуэлей, а я стал в очередной раз лучшим. Ночью меня опять пытали круциатусом.       Вдруг двери Большого зала распахнулись, и по проходу пробежал профессор ЗОТИ, крича о том, что Тролль пробрался в подземелье. Ученики стали паниковать, но Директор всех успокоил и отправил по гостиным. Мы спокойно прошли в гостиную Слизерина и разошлись по комнатам. Как я и ожидал, меня опять забрали ночью. Они были пьяны и очень озлоблены. Они раздели меня и стали вырезать мне какие-то слова на коже в местах, которые не видны под одеждой. Затем они прижигали их магическим огнем, чтобы сохранить шрамы. Я опять терпел, хотя видит Мерлин, я уже слишком устал от этого. Затем они решили повторить круциотерапию и закрепили это поджогом пальцев. Все это время они пили. И, видимо, алкоголь окончательно их добил, а значит и меня. Они решили попробовать на мне режущее, про которое им рассказали родители. Проблема оказалась в том, что они не знали, как снять это проклятие. Но мне уже было все равно, я наконец-то забылся от слабости и боли, медленно истекая кровью и валяясь в ногах этих существ.       Очнулся я в больничном крыле и увидел своего Декана. Профессор Снейп внимательно посмотрел на меня и провел надо мной палочкой. Я вздрогнул, но удержал лицо, ничего хорошего от него я не ожидал. Из-за двери вышла женщина в белом, видимо медсестра. Она подошла ко мне и стала водить надо мной палочкой. Её я воспринял куда более спокойнее. — Мистер Поттер, не расскажите, кто с вами это сделал? — А что со мной? — спросил я, показывая удивление. А сам готовился много и нагло врать. Я ничего им не расскажу, ведь по мне и так было видно, что со мной явно не все в порядке. А заинтересовались они этим только потому, что я, видимо, чуть не умер. А я очень хотел жить и понимал, что рассказывать ни в коем случае нельзя. — То есть Вы не знаете? У Вас сломаны и неправильно сращены все кости. Правда, позвоночник не тронут, как и череп. У Вас повреждены внутренние органы, Вы подвергались непростительному проклятию, по крайней мере, двадцать раз за последний месяц, у вас по всему телу надписи, которые прижгли волшебным огнем, явно не лучшего содержания, прошу заметить. У вас вода в легких и состояние шока, которое само по себе может привести к гибели, но вы находитесь в этом состоянии не один месяц. В крови у Вас найдено множество ядов и противоядий и несколько лечебных зелий, но, ни одного обезболивающего. Я боюсь представить, какую боль Вы испытывали все это время, почему Вы не пришли ко мне? — Что? Я ничего такого не помню. И чувствую себя совершенно прекрасно. — Поттер, если ты не скажешь кто, я заставлю тебя говорить.       Я внутренне сжался, но не позволил себе показать этого. — Я говорю правду, Сэр. Все, что я делал - это учился и посещал библиотеку для более детального изучения предметов. Я бы заметил, если бы меня пытали, и точно не стал бы этого терпеть. Я все-таки не великомученик.       Взрослые переглянулись, но по взгляду Декана я понял, что он ни на мгновение мне не поверил. Они ушли туда, откуда вышла медсестра, а я перевел взгляд на потолок. В первый раз, за долгое время у меня ничего не болело, и я понял, что только чудом не сошел с ума за это время, а то, как я терпел все это, для меня было воистину загадкой. Видимо, мое упрямство намного сильнее чувства самосохранения, как и неимоверная гордыня.       Я лежал в Больничном крыле неделю. Никто меня не навещал. Правда, пару раз приходил Декан и приносил зелья, и меня посетил Директор школы. Он долго пытался заставить меня говорить, но я был непреклонен. Может, я и не прав, и нужно было сдать их, но я понимал, что всех не отчислят, а я не всегда буду за стенами школы. Жизнь мне все же дороже, хотя ей и была прямая угроза, но судя по тому, что я здесь, а не разговариваю со смертью, то убивать меня они явно не хотят.       Когда меня наконец-то выпустили, я был чертовски доволен свободой, но в то же время опасался ближайшей ночи. Сегодня было ЗОТИ. Как обычно, мы пытались осилить щитовые чары, хотя я осилил их еще в первое занятие, так что мне было скучно. — М-мистер П-поттер, задержитесь.       Я перевел взгляд на профессора и удивленно посмотрел на него, откладывая рюкзак назад. — Хорошо, Сэр.       Ученики покинули кабинет, он подошел ближе ко мне и сел напротив меня. Разделяла нас только парта. — Скажите мне, мистер Поттер, как Вы могли не замечать то, что Вас пытали и не испытывать боли? — Не знаю, Сэр. Я не могу ответить на этот вопрос.       Я внимательно смотрел на него, избегая смотреть в глаза. Еще месяц назад я узнал о том, что волшебники способны читать мысли. Для этого нужен либо зрительный контакт, либо специальное заклинание, так что я перестал вообще смотреть в глаза людям. А смотрел я чуть выше головы собеседника. — И почему же, Поттер? Это так сложно, признать, что тебя пытают? Что над тобой издевается весь факультет? Что тебя хотят свести с ума от боли? Что ты слишком глуп и самонадеенен, чтобы попросить помощи у преподавателей? — Если бы мне нужна была помощь, я бы обратился к своему Декану. Все, что происходит на моем факультете, это проблема нашего дома.       Он внимательно разглядывал мое лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Значит, он умеет читать мысли. Я напрягся и перевел взгляд в стол. — Хорошо, допустим, и почему же ты не обратился за помощью? — Змеи не терпят слабости.       Он вздернул брови и посмотрел на меня более пристально. — Откуда тебе знать, мальчишка? Со змеями говорил? — он ухмыльнулся при этой мысли. А я уже знал, что мое умение порицается в волшебном мире, и пожал плечами на его замечание. — Что Вы, Сэр. В моих предках не было Слизеринов.       Он улыбнулся на мое замечание. — В общем, я хотел бы тебе помочь. — Директор приказал? — Нет, он не знает о моей инициативе. Директор не разрешает вмешиваться в дела учеников, пока они не попросят помощи. — Но я не прошу, — подметил я. — Я знаю. Но это будет не совсем помощь. Ты лучший ученик первого курса и тебе явно скучно на моих занятиях. Я бы хотел дать тебе несколько дополнительных уроков.       И тут я не выдержал и взглянул ему в глаза. Его губы расползлись в улыбке, а в моей памяти промелькнуло несколько картинок с пытками. Я закрыл глаза, прерывая это. Смотря в парту, я поднял рюкзак и поднялся со своего места. Я повернулся к выходу, и, не открывая дверь, обратился к профессору: — Я буду с вами заниматься до тех пор, пока мои мысли принадлежат только мне. В противном случае, Вы будете первым человеком, на которого я пожалуюсь в своей жизни.       Он засмеялся, а я спокойно вышел за дверь. Это было очень странно. Я так и не смог понять, зачем ему меня учить, когда он выделял Слизеринцев, а значит, он явно на их стороне, а не моей. Что же мне делать?