Быть Плохим.

      В Хогвартсе стало спокойней. Я не знаю почему, но меня больше не трогали эти твари. Это не значит, что я забуду их деяния. Я стану сильней, и тогда они заплатят за каждую секунду боли. А этого было так много, что я почти сошел с ума. Как же я рад, что они вышли из себя в Хэллоуин, и я попал в Больничное крыло. Если бы не этот случай, боюсь, я бы просто не выдержал бы продолжения. Даже жизнь в приюте не была столь ужасной.       Теперь же меня все просто игнорировали. Делали вид, что меня не существует. Не буду врать, мне безумно нравилась смена их настроения, но я продолжал учиться магии самостоятельно. Я изучил очень много бытовых чар и сейчас учился накладывать незначительные иллюзии. Защите я решил учиться у преподавателя. Все же он сам предложил давать мне дополнительные уроки.       Я шел по коридорам в сторону личных апартаментов преподавателя ЗОТИ. Я не понимал, почему мы не можем заниматься в классе, но не решился спорить с ним. Я демонстрировал покорность и мягкость ко всем учителям, я выделялся только тем, что делал все безупречно и получал баллы практически на каждом уроке. Конечно, многим это не нравилось, но я не собирался отказываться от знаний и их демонстрации в угоду избалованным детям.       Постучав в дверь, я стал ждать, когда меня впустят. Она открылась, и я тихо проскользнул внутрь, дверь за мной захлопнулась мгновенно и заперлась на задвижку. Все же магия - это прекрасно, но для меня еще и крайне опасно. Я осмотрел комнату. Это была небольшая гостиная. Диван, два кресла и камин. По стенам книжные шкафы и у окна письменный стол с двумя креслами с разных сторон. За столом сидел профессор и внимательно смотрел на меня, держа в руках палочку. Он улыбнулся уголком губ и встал со своего места. Я отступил на шаг и уперся в дверь спиной. — Добрый вечер, мистер Поттер. Вы очень пунктуальны.       Я не стал отвечать на это очевидное замечание ничего. И продолжил внимательно смотреть на мужчину. — Присаживайтесь, — он указал мне на кресло напротив стола. А сам он сел обратно.       Я твердой походкой прошел к своему месту, не выпуская из поля зрения руки волшебника. Палочка до сих пор была зажата в его правой руке. Меня это слегка настораживало. Я наконец-то сел в кресло и стал ждать начало нашего урока. Тишина затягивалась. — Вы хотели меня учить, профессор? Я могу задать вопрос? — Сколько угодно вопросов, мистер Поттер, — он криво ухмыльнулся.       Я поджал губы и снова заговорил: — Почему Вы решили тратить свое время на меня?       Он с удивлением посмотрел на меня и открыто улыбнулся. Я не отводил от него взгляда, смотря на его лицо, но не в глаза, помня его возможности. — Вы не понимаете своих возможностей, мистер Поттер?       Я не ответил на его вопрос. Он вздохнул и продолжил: — Вы сильны. Практически все заклинания у Вас выходят с первого раза. Вы умны и не скрываете этого, у вас огромное самообладание и выдержка. Я ни разу не встречал людей, которые бы так умели себя держать на людях. Даже я не всегда так могу.       Я приподнял бровь, но не стал комментировать его слова. — Я считаю, что на Вас стоит тратить максимальное количество времени, потому что Вы этого заслуживаете. И я думаю, что Вы будете это ценить намного больше, чем простой ребенок.       А он проницателен. Я продолжил смотреть на него и молчать. — Я знаю, где Вы жили. И где, собственно, продолжаете жить. Знаю, что Вас пытали Слизеринцы все это время, пока не переусердствовали на Хэллоуин. Я знаю, что Вы будете им мстить, как и всем, кто обидел Вас и хочу научить, чтобы Вы смогли свершить свое намерение. Нельзя прощать. Ничего и никогда.       Я посмотрел ему в глаза. Он выдержал мой взгляд, но мысли читать не стал, я чувствовал это. — Вы очень умны и наблюдательны, профессор. И не заикаетесь, когда говорите со мной. И почему-то мне спокойней в Вашем присутствии. Но все же, в чем выгода для Вас? — Вы будете мне должны. — О... Как интересно. И что же именно я буду должен? — Сделать одолжение в будущем. Ничего смертельного или незаконного. — Хорошо. Не думаю, что я могу упустить эту возможность, другие преподаватели совершенно не понимают меня. И не видят проблем студентов. — Когда-то я так же говорил одному профессору. — А что ответил он? — Он был рад, что я считаю его особенным.       Я улыбнулся и сел более расслабленно. — Я Вам не доверяю, не скрою этого, но мне нужно учиться. А то, что преподают в школе - это слишком мелко для меня. Я хочу большего. И уметь больше. Я уже изучил все заклинания за этот курс и выучил много из бытовой магии, теперь изучаю иллюзии. Но я не решаюсь учить что-то, что может мне навредить. Мне нужен наставник, Сэр. — Я рад, что ты много занимаешься дополнительно, Гарри. Теперь будешь заниматься здесь. Каждый вечер будем встречаться. Я скажу Директору, что мы обсуждаем чары и ЗОТИ, а так же волшебных существ. Не думаю, что он будет сильно против. — Надеюсь на это. Что будем делать сегодня? — Я расскажу тебе о Темных Искусствах.       Я удивленно на него посмотрел. — Да. Я вижу твою магию, ты точно не светлый маг.       Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он слишком быстро меня вычислил. — Не переживай, другие так не думают. Особенно их успокаивает то, что ты не подружился со Слизеринцами. Но огорчает, что не общаешься с остальными факультетами. — Я не вижу смысла в общении с ними. Мне не нужны друзья и я не нуждаюсь в общении. — Я тебя хорошо понимаю. Так вот. Темные искусства - это очень глубокая и древняя ветвь магии. Теперь к ним стали относить очень многое, но мы изучим то, что ими истинно считается. Темная магия зародилась во времена, когда волшебники решили, что воевать и убивать им не составляет труда. Тогда магия не делилась. Она была как радуга, переливалась всеми цветами, и маги ей дышали, как воздухом, как и волшебные существа, и они были едиными. Затем начались убийства и гонения магов, и начала зарождаться Тьма в их сердцах, и магия стала менять свои оттенки, сначала на серый, а затем и на черный. Потом это стало Тьмой, и зародились Темные Искусства. Волшебники сами сделали себя такими, но проблема в том, что это вошло в их кровь и стало передаваться детям и далее остальным поколениям. Истинных магов становилось все меньше. Хочу заметить, что оставалось всего две семьи в нашем времени, у которых была чистая магия. Твоя и Долгопупсы. Невилл сохранил себя в первоначальном виде. Он маг. А вот ты... Ты слишком много испытал, чтобы магия сохранилась в виде радуги. Ты темнее меня, по крайней мере, я так вижу. Темные Искусства очень сложны, для этого нужны определенные эмоции, весьма отрицательные, хочу заметить. — А как же Дамблдор или магглорожденные? Какая магия у них? — Никакая. Серая или белая. Поэтому их и зовут светлыми магами. Они не могут владеть Темной магией, но и магией в чистом ее виде они тоже не владеют. Магглорожденные могут родить темных волшебников, но сами такими не станут. Ты довольно силен, но не всесилен. Учиться придется очень долго. Годами. Я научу тебя, как можно колдовать с помощью чувств, но не отдаваться чувствам и оставаться холодным и отстраненным. Я научу тебя управлять своей магией. Конечно, беспалочковая магия пока не для тебя, ты еще слишком мал. Магия не выросла в тебе, но когда ты достигнешь совершеннолетия, то мы перейдем к этой ветви магии. Пока мы начнем с защиты. Это важнее, чем нападение. Защита в нашей магии немного необычна. Мы принимаем заклинания на чувства страха или обреченности. Это очень сложно вызвать в себе, поэтому часто темные маги не используют щитов. С этих чувств сложно перестроиться на что-то разрушительное.       Мне было интересно слушать его завораживающий голос и весьма странные объяснения магии. Это объясняло многое. И я стал понимать, как в детстве могла проявляться моя магия, и почему именно так она действовала. Но это были стихийные выбросы, теперь я вызвать их не мог. Он рассказывал мне о чувствах и эмоциях. О том, как их держать в узде, чтобы не стать их пленником. Мы сели на ковер у камина, и он стал учить меня, как сохранять разум и рассказывал о медитации. Так проходил наш первый урок.       Два часа спустя я вернулся в свою комнату в подземельях, лег в кровать и начал смотреть на свой полог. Учиться придется долго, но кто говорил, что все будет так просто?       Так и продолжалось моя жизнь. Я просыпался, шел на завтрак, учился, обедал, учился, ужинал и шел на занятия к Квиреллу. Со временем мы стали сближаться больше, чем подобает учителю и ученику, я стал ему открываться, как и он мне, делится своими мыслями и желаниями, я чувствовал в нем что-то родное для себя, мы были похожи, и я не мог этого игнорировать. На каждом нашем уроке мне приходилось чувствовать разное, от разочарования до боли, от страха до ненависти, все было слишком биполярным, но это не мешало мне, я старался, как мог, но так ни разу и не услышал похвалу в свой адрес. В итоге это стало моим главным желанием, чтобы профессор отметил то, что я чего-то достиг и похвалил меня за мои умения или способности. Да хоть за что-то.       Я очень сильно уставал, как магически, так и физически. Мне было тяжело каждый раз так выкладываться, учитывая еще то, что я изучал и другие заклинания для себя. Все может в жизни пригодится.       Сегодня я сидел на ковре у камина и рассказывал, как можно убить человека, применяя простые чары, без использования чувств или Темной магии. Профессор постоянно объяснял мне, что нет разницы в цвете твоей магии, а только намерениях. Почему-то он верил, что меня трогают жизни этих людей, но я не хотел его переубеждать. Мне было безразлично. Убить человека я бы мог. И не хотел себе врать в этом, для меня не было черты между злом и добром, ведь я никогда не был за чертой добра. В моей жизни есть место только злу. — Так как можно применив заклинание призыва, убить человека? — Призвать его сердце, например. — Ты не можешь призвать части тела человека, думай лучше. — Вы мне об этом не говорили. — Ты мог прочесть в учебнике об ограничениях в этом заклинании.       Я внимательно посмотрел на него и вздохнул. Он был прав. Я мог сам прочесть такую информацию, но времени катастрофически не хватало. — Можно призвать его обувь, он полетит на любое расстояние вместе с ней и вряд ли сохранится в лучшем виде. — Но не умрет. — Скорее всего, нет. — Сдаешься? — Да, — сказал я сквозь зубы. Признавать поражение очень не хотелось. Но я сам был виноват в этом. — Можно призвать его кровь. — А как же ограничение? — Ограничений на жидкость нет. А кровь является жидкостью.       Я хмыкнул и сделал себе пометки в зачарованной тетради. Квирелл мне дал ее на втором занятии. Ее никто не мог взять или прочесть кроме меня - привязка на крови и ауре. Откуда у него моя кровь, я спрашивать не стал. Боюсь, она есть у всего факультета Слизерин, так что удивляться тут нечему. Квирелл был очень хитрым и скрытным. Он давал мне информацию о себе очень дозировано, но с упоением выспрашивал меня о моей жизни. Я не очень охотно делился с ним этим, но со временем стал рассказывать чуть больше, чем планировал. Все же он умеет расположить к себе. А я еще не так искушен в интригах и словесных играх, чтобы сопротивляться ему, но в том числе он учил меня и этому. Как правильно быть Слизеринцем. — Хорошо. Как убить заклинанием левитации спрашивать не буду. Вариантов много. А заклинание согревания? — А если его наложить, когда человек находится в очень теплом помещение? Он угорит или кровь вскипит. — Тогда здесь нужны специальные условия. — Для многих заклинаний они нужны. Отталкивающее. — Толкнуть с высоты, или? — Направить в голову со всей силы, и сломается шея. — Хорошо. А как можно убить, не используя магию? — Подручными средствами? — Да.       Я задумался, что у меня практически всегда под рукой? — Ну, например, ручка или перо. Удар в глаз, ухо, горло, позвоночник, висок. — Правильно. Что еще? — Шнурки. Задушить с их помощью. Листком можно перерезать вены или горло. — Ты кровожаден. Но мыслишь верно. Главное - это желание и возможности. Как и в магии, если ты не хочешь причинять вред, то и не сможешь. А каким именно заклинанием можно его причинить совершенно не важно.       Я сделал еще пару пометок и отложил тетрадь. — Профессор, а как можно сделать человеку очень больно? Что это за заклинание? Я помню, оно звучало, как… — Круцио?       Я кивнул. — Не буду спрашивать, откуда ты о нем знаешь, боюсь, это очевидно. Это одно из трех непростительных проклятий.       Я не прервал его, слушая дальше. Он в свою очередь, продолжил говорить: — Первое - Империо. Способно подчинить любое живое существо. Ему можно сопротивляться, но это крайне сложно, к тому же его легко обнаружить на человеке, слишком заметно по глазам и движениям. Второе - Круцио. Это заклинание пыток. Думаю, пояснений не нужно. С его помощью можно легко свести с ума или убить, смотря на то, как долго будет человек подвергаться этому проклятию. Последнее тебе тоже должно быть знакомо. Авада Кедавра. Убивающее проклятие. Нет ни щитов, ни надежды. Но ты его как-то пережил. Даже я не могу представить, как. — Говорилось о жертве. — Это глупости. Тут нечто другое, и со временем мы это выясним. Ладно, уже поздно. Завтра продолжим.       Я встал с ковра, подняв тетрадь, и подошел к креслу, в котором лежал мой рюкзак. Убрав в него вещи, я оглянулся. — Спасибо за урок, профессор. Очень информативно. — До завтра.       Я развернулся и вышел из его комнат. Темнота коридоров Хогвартса завораживала. Я шел не спеша, до отбоя еще было пятнадцать минут, и я вполне успевал попасть в комнату вовремя. В гостиной собрался народ и что-то обсуждал. Стоило мне показаться им на глаза, они тут же замолчали. Я собирался пройти мимо, но когда мои желания исполнялись? Знакомый старшекурсник перегородил мне путь. Я выдохнул и смотрел прямо, не обращая на него внимание. Безразличие - моя главная сила. — Поттер. Мы так по тебе скучали. Наш любимый манекен для занятий. Как насчет очередной тренировки.       Я молчал. А что я мог сказать? Уроки с Квиреллом, конечно, мне помогали, но я еще слишком слаб для того, чтобы сражаться с ними. — Будем считать, что ты согласен, — он направил не меня палочку и обездвижил. Отлевитировав меня в центр гостиной. Он с улыбкой встал надо мной. — Знаешь, Поттер, это чувство? Власть и вседозволенность? Нет? И не узнаешь. Твое место у наших ног, полукровка!       Я как обычно не обращал внимания на его речи и действия. — Сегодня я добьюсь от тебя эмоций. Ты закричишь. Громко и до хрипа. Либо умрешь. Ты надоел нам, Поттер.       Я смотрел на свод потолка и думал о том, что жизнь закончится у меня совершенно бесславно и слишком быстро. Но удовольствия своим мучителям я никогда не доставлю. Я боюсь смерти. Но даже она более предпочтительней, чем слабость и никчемность. — Круцио!       Снова эта ни с чем несравнимая боль. Как будто тебя рвут на части и снова собирают. Каждый нерв, каждая мышца и кость, все начинает болеть. Я был обездвижен и не мог даже биться в судорогах, от этого было еще больней. Но я терпел. Терпел довольно долго, до того момента, когда сознание уже покидало меня. Он привел меня в чувства и разрезал на мне мантию и рубашку, оставив меня в брюках. — Я смотрю, наши надписи стерли? Как некрасиво. Мы так старались.       Он стал писать на мне палочкой что-то. Резал меня и я чувствовал, как кровь течет по коже, я чувствовал этот запах металла. Крови. Я продолжал терпеть и думать о мести. Эти мысли меня спасали. Он отошел от меня и взяв нож, положив его в камин. — Вырежем горячим ножом. Посмотрим, насколько это больно.       Нож нагрелся, старшекурсник взял его в руки, поднеся к моему животу, и резко провел лезвием по коже. Я вздохнул, но не издал ни звука. И в самом деле, очень больно, больнее, чем простые порезы, но не хуже Круцио. Он снова и снова резал меня раскаленным ножом, затем накладывал Круцио и решил, что нужно что-то менять в своих действиях. Когда он решил перейти к ногам и стал снимать мои брюки, дверь в гостиную резко открылась, и на пороге стоял Квирелл. Я перевел на него взгляд и снова отвернулся к потолку. Он тихо подошел ко мне и оглядел ничего не выражающем взглядом.       Профессор вздохнул, и снял с меня заклятие оцепенения. Я двинул рукой, но не сделал попыток двигаться. Было больно. Он направил палочку на моего мучителя и тот упал, как подкошенный, надрывно крича. Я слегка улыбнулся, а потом понял, что все же мой разум не так уж и цел и стал истерично смеяться над этой ситуацией. Мне было больно смеяться, кости были повреждены, кожа вся горела от ожогов и порезов, но я выгнулся и продолжал смеяться, хватая ртом воздух.       Квирелл отменил заклинание и внимательно посмотрел на меня. Он наклонился и поднял меня на руки, не применяя магию. Напоследок он обернулся и оглядел всех собравшихся взглядом. — Поттер под моей защитой. Если я узнаю, что Вы его просто тронули, даже не желая того, Круцио покажется Вам щекоткой. Родители Вам не помогут, поверьте мне. Не переходите мне дорогу! — сказав эту примечательную речь, он вышел, прижимая меня к груди, а я продолжал смеяться.       Он дошел до своих комнат и уложил меня на диван. Он провел надо мной палочкой, и я резко перестал смеяться. — Гарри, что, помимо того, что я вижу, у тебя болит? — Все, — Голос был хриплым и глухим. Я так долго терпел, чтобы не кричать, что голос стал как-будто чужим.       Он прикрыл ладонью глаза и стал водить надо мной палочкой, накладывая на меня лечебные заклинания. Затем он вышел и вернулся через какое-то время с несколькими бутыльками зелий. Он заставил выпить меня их и боль немного отступила. — От Круцио хороших зелий нет. Так что придется терпеть. Как долго они тебя держали под ним? — Сначала долго. Потом несколько раз, но не долго. — И что в твоем понятии долго? — Я почти стал терять нити реальности. — Значит, где-то десять минут. А не долго? — До хруста костей. — Пять минут. У тебя очень неправильные понятия времени. Они тебя держали неимоверно долго. Видимо, твой разум довольно силен, раз уж ты еще в себе. По крайней мере, частично. Почему ты никогда не просишь помощи? Не кричишь? Северус бы услышал и пришел помочь. — Нет. Он уже видел это. В первый раз. Он обругал меня и отправил в гостиную, а они спокойно ушли вслед за мной. После этого они мучали меня только ночами. Почему Вы сегодня пришли? — Я читал их мысли и знал, что они замышляют. Они хотели сломать тебя. Любыми способами. Даже через другой вид насилия. — То есть он хотел?.. — Нет. Он понял, что не может, но мысли в голове такие были. Больше они тебя не посмеют тронуть. — И что же их остановит? — Я. — И как? — Поверь, у меня есть свои козыри. Гарри. Я могу звать тебя по имени? — Можете. Вы теперь слишком много знаете обо мне, чтобы изображать вежливость. — Почему же? Я не знаю о том, насиловали ли тебя когда-нибудь? — Нет. Никогда, и я чертовски рад этому. Иначе я бы сломался. — Я хочу тебе кое-что сказать. Для волшебников насилие привычно. Но не изнасилование. За это может наказать магия. Все же это другой вид энергии и связан с душой, более тонкая материя. Их остановило только это, поверь. Ты очень красив и силен, ты слишком привлекаешь их. Теперь тебе ничего не угрожает. — Это хорошо. Не хотелось бы такой участи для себя. — Да, я с тобой согласен. — А вас? — Нет. К моему счастью, нет. Но так как тебя, меня и не пытали. Как ты это терпишь? В каком бы случае они остановились? — Если бы я закричал. — Почему тогда молчал? — Они никогда не услышат мой крик. Никто не услышит. — Ты храбр и глуп. Но силен. Я рад, что учу тебя. А теперь тебе нужно поспать. Хорошо, что завтра выходной и нет занятий, — он приманил какие-то вещи с помощью заклинания. — Сможешь переодеться? — Не думаю. Я даже пальцем не могу спокойно пошевелить. — Как насчет ванной? — Неплохая идея. Но как вы это представляете? — Боже, Поттер, ты мне не интересен. Я предпочитаю женщин, к тому же моего возраста. — Это радует. Почему вы помогли мне? — Ты ценен для меня. И я не хочу, чтобы тебе было плохо. — Спасибо.       Он взмахнул палочкой и отлевитировал меня в ванную. Взмахнул еще раз и с меня слетели остатки одежды. Затем опустил в горячую воду, пахнущую елью. — Это расслабляющие мышцы зелья. Должны немного помочь. Потом мы намажем тебе все порезы и ожоги. — Хорошо.       Так и провел я большую часть ночи. После ванной он долго смазывал мои ранения, ругаясь вполголоса, затем уложил спать в свою кровать, а сам ушел спать в гостиную на диване. Но я уже слишком устал для споров. Теперь у меня был защитник, и я должен был извлечь из этого максимальную выгоду.