Богини не нарушают данное обещание

      Сколько лет прошло с тех пор? Десять? Пятнадцать? Точно Синдбад уже и вспомнить не мог. То путешествие было чем-то невероятным. Пугающим? Да. Смертоносным? Да. И еще тысяча раз «да». Но знаменитый на весь мир прохвост не променял бы его ни на что. Ведь в этом приключении он заслужил право быть счастливым с женщиной, о которой до этого и мечтать не смел. И он снова мог без колебаний назвать Протея другом, теперь ему не стыдно и не страшно, ведь такое право он снова смог заслужить.       И он еще не раз и не два схлестнулся бы с богиней Хаоса в жарком споре… Потому что знал: она не обманет… Эрис всегда держит свое слово, даже если ей претит сама мысль о собственном просчете. Он не видел ее с тех самых пор, как она вернула ему украденную книгу, а вместе с ней и честь, о которой, признаться честно, он уже позабыл к тому времени.       Но за время путешествия ее незримое присутствие стало чем-то естественным, члены команды тогда этого не почувствовали, а может просто не поняли, ведь они ее никогда не видели, и даже Марине он ничего не сказал.       Каким же глупцом он тогда был, раз думал, что его планы хоть секунду просуществуют неизвестными для богини. Но она просто забавлялась, играла с маленькими людишками в кошки мышки. Но в конце концов, ему, кажется, все же удалось ее удивить. Она явно не ожидала от него такого благородства, а он же… просто не хотел снова оставлять Протея одного… Не хотел видеть слезы Марины, хотя она плакала бы в любом случае, кого бы из них не казнили… И наверное, он больше не хотел бежать… От прошлого… От собственной слабости… И от боли.       Он не мог предвидеть последствие своего решения, вопреки мнению Эрис, Синдбад не знал, что игра не закончилась после того, как они с Мариной покинули Тартарос…       Человеку не дано понять мотивы богов, но все же после отплытия из порта в Сирокузах его снова посетило то чувство незримого присутствия: уже не такое сильное, как в путешествии в Тарторос, но… с тех пор его никогда больше не покидала удача, в любой шторм его корабль оставался на плаву и находил дорогу к пристани, любые битвы заканчивались победой… Что еще нужно пиратскому капитану для счастья? Разве что…       Его сын родился во время чудовищного шторма, спустя три года после отплытия из Сирокуз. Тогда волны вздымались будто до самых небес, грозя утопить резвый пиратский кораблик, молнии сверкали так, что ночь превращали в день, а гром звучал так, что чудилось, будто это само небо падает в море, но вот в очередной раскат грома вмешался громкий детский крик, который, казалось бы, одним своим проявлением заставил море успокоится. Оно поворчало еще немного, а потом и вовсе успокоилось. Когда Синдбад поднял голову, то увиденное потрясло его: звезды в ту ночь казались нестерпимо яркими, Млечный Путь, словно росчерк клинка, пересекал небесное полотно ровно посередине. А вот луны в ту ночь на небе не было, да и не уместной она ему тогда показалась.       Он отчетливо помнит, как тихо вошел в каюту, где спала Марина, утомленная тяжелыми родами, там же в хорошо закрепленной люльке спал их новорожденный сын. Зарина, корабельный лекарь и по совместительству жена Кейл, увидев Синдбада, облегченно выдохнула, коротко убедила, что с мальчиком и его матерью все в порядке, и быстро исчезла из капитанской каюты.       Он полночи просидел в углу комнаты, любуясь спящей женщиной и прислушиваясь к тихому дыханию новорожденного ребенка, но спустя какое-то время усталость взяла свое, и он задремал, а когда проснулся, в мгновение похолодел от ужаса. Над колыбелью склонилась она… Эрис. Во рту пересохло, дышать стало трудно, когда тонкие пальцы богини Хаоса коснулись щеки сына… И сердце пропустило удар, когда они просто, почти не касаясь, погладили ребенка по лицу, и сразу же после этого богиня отстранилась от колыбели и наконец обратила внимание на Синдбада. Она как-то устало улыбнулась и тихо произнесла:       «Сильный ребенок. Решил, какое имя ему дашь?»       «Регул», — без раздумий сорвалось с губ тихое слово.       «Ему оно подойдёт», — такой же тихий ответ, словно летний бриз, унесший тонкий силуэт.       Даже сейчас, спустя пятнадцать лет, Синдбад не знает, послышался ли ему тихий шепот после или же все это ему просто приснилось, и Эрис вовсе не приходила тогда. Марине он ничего не сказал…       Регул… Если та встреча была, то богиня Хауса не соврала… «Сильный ребенок…»       Да, сильнее многих взрослых мужчин не только физически, но и… была в нем какая-то внутренняя сила, Синдбад так и не понял, что это, но это было. Но сейчас все это не важно… Ведь сейчас его сын умирал… И он не знал, как это остановить.       Он ведь самый удачливый пират в мире, неужели это плата? Мужчине оставалось лишь покрепче стиснуть штурвал. На палубе тихо… Он поднимает взгляд на небо: сегодня оно почти такое же, как и пятнадцать лет назад после того чудовищного шторма. Слова сами собой срываются с губ:       «Ты ведь обещала… Богини ведь не нарушают данное слово?»       Получилось как-то по-детски наивно. Может в ту ночь ему это просто приснилось? Тихий шепот с мягкой ухмылкой и обещанием: «Так уж и быть, я за ним присмотрю».       «Я уж думала, не позовешь» — в голосе все та же насмешка. Сколько времени прошло, но он все еще помнит каждую ноту ее голоса.       «Спаси…» — хриплый голос почти не слушается, его сил хватает лишь на то, чтобы прошептать единственное слово и покрепче стиснуть штурвал, чтобы не было видно, как от волнения дрожат пальцы. Она стоит у него за спиной, а он не смеет обернуться: вдруг это все лишь мерещится ему? И ее нет рядом, и некому спасти…       «Я ведь дала слово… А если богиня дает слово, она связана им навеки…» — снова тихий смешок, скрывающий за собой что-то большее, но у него сейчас нет сил, чтобы думать над ее очередной загадкой.       А после… легкий бриз… Он наконец находит в себе силы, чтобы обернуться, но там уже никого нет… А был ли кто, или этот разговор снова лишь глупое видение?       Рано утром из каюты Регула раздается радостный смех Марины. Она вбегает в его каюту и, сверкая улыбкой, говорит, что болезнь сына отступила…       Вечером он снова стоит у штурвала, но теперь на душе легко. С губ срывается тихое:       «Спасибо…»       «Я ведь дала слово… А богини не нарушают данное обещание…» — приносит в ответ морской ветерок.