Фэнтезийные миры и средства производства

План действий: 1. Прогнать вымышленный мир по критериям теста; 2. Определить, какому реальному историческому периоду больше всего соответствует; 3. Выявить, по каким аспектам существенно опережает или отстает от своего периода; 4. Объяснить или исправить несоответствия. Коротко о рассматриваемом мире: представляет собой условное «северное Средневековье» (ориентировочно север Германии и Скандинавия), но без привязки к конкретному веку и культуре. Магия занимает в нем значительное место, но попробуем ее исключить, потому что объяснять магией логические несоответствия — это моветон. Города отсутствуют, вместо них деревни численностью от нескольких десятков до сотен человек + отдельные фермерские хозяйства-усадьбы. Власть в руках самостоятельных князей-феодалов, находящихся в состоянии раздробленности и полнейшей автономии от центра. Рассматриваемый мир набрал 15 баллов, что позволяет отнести его к Раннему Средневековью. Теперь рассмотрим по составляющим. Блок 1. Экономика В экономике, как мы помним, все повязано на производственных отношениях. Рассматриваемая цивилизация является оседлой и аграрной, промышленность застряла на стадии между кустарным и цеховым производством, но в целом ее уровень развития низок. Хозяйственная специализация регионов выражена слабо, за исключением некоторых, резко отличающихся по климатическим и географическим условиям от остальных (так, кое-где на юге выращивают лен и активно продают, на побережье несколько поселений живут рыбной ловлей и производством соли — ничего необычного). Также слабо развита торговля — на уровне караванов, проходящих по строго заданному маршруту один-два раза в год. Доступно производство: некоторых тканей, бумаги, изделий из дерева и металла (причем они практически вытесняют гончарное дело). Металлобработка и, соответственно, добыча руд развита на весьма высоком уровне. Более того, в тексте несколько раз упоминается чугун. В чем косяк: Как сейчас автомобилестроение является своего рода мерилом развития промышленности, так для Средневековья показателен навык обработки металла. Раннесредневековые металлические изделия зачастую имеют удручающий внешний вид: плохое качества сырья, посредственное исполнение, следы кустарного производства при относительной дороговизне и редкости. А высокоуглеродистый сплав — чугун — стал доступен после появления печей шахтного типа — «домниц» (русское название) или «блауофенов» (немецкий термин) в начале XIV в. Производство высококлассного металлического изделия, например, доспеха или оружия, требует наличия мастера с кучей помощников, плавильной печи и кучи инструмента. А самое главное: кто-то должен этого мастера содержать, так как он только тогда сможет стать мастером и делать изделия высочайшего качества и художественной ценности, когда это будет его основным занятием в жизни. Более того, совершенствование техники происходит постепенно, следовательно, должна быть многовековая традиция изготовления тех или иных индивидуальных изделий из металла (в том числе ювелирных). Как исправить: а) ввести долю импорта — этот вариант не подходит, так как описанный регион является самым развитым по металлообработке среди соседей тупо потому, что у тех недостает руд; б) ввести долю экспорта — опять не подходит: соседи более развиты в социальном и экономическом плане, они бы закупали у более примитивной экономики только сырье, а изделия изготавливали сами; в) сократить производство и перевести в раздел предметов роскоши, сделать высококачественные металлические изделия доступными только самым обеспеченным из феодалов, которые могут позволить себе содержать шахты, плавильни и толпу кузнецов и ювелиров с подмастерьями. С валютой, как и положено, полный разброд и шатание, каждый, у кого есть цветмет, чеканит собственные монеты + широко распространен натуробмен и пережитки т.н. «экономики дара». В доденежную эпоху и сейчас у некоторых аборигенов циркуляция благ и ценностей в обществе происходит посредством регулярного ритуального обмена дарами. Так, в описываемом мире сохранилась традиция многократно дарить и передаривать одни и те же предметы роскоши, а также сакральная функция золотой монеты, которая используется почти исключительно в качестве выкупа за невесту и не участвует в реальном денежном обороте. С внеэкономическими формами принуждения вроде бы тоже все в порядке: имеется т.н. «патриархальное рабство», когда раб фактически включался в семью на правах младшего члена семьи и становился как бы пожизненным слугой-домочадцем. На производство такая форма рабства практически не влияет. Крепостное право же еще не сложилось, а блага у крестьян в пользу аристократии и их дружин отчуждается в качестве осознанной обязанности крестьян, продиктованной силовым превосходством феодала — то есть «отдаем сами, пока не отобрали». Самое слабое место этого мира, точнее того его региона, который мы рассматриваем: это формы хозяйства. Дело в том, что климат данного региона не пригоден для выращивания зерновых культур. То есть фактически у средневековых крестьян нет, прости Господи, хлеба. Настолько, что они даже не умеют его печь. Соответственно, крестьяне (хотя какие это, к черту, крестьяне после такого) не прикреплены к земле и могут в любой момент сняться и пойти куда-нибудь к другому феодалу. Просто нет механизма, который бы им помешал это сделать. Если рассматривать те две единственных европейских страны, которые умудрились миновать уровень под названием «прикрепи крестьян к земле» — Швецию и Норвегию (к которым данный мир, пожалуй, ближе всего) — то там было нормальное земледелие с хлебом и пашнями! И феодализм с лично свободными, но зависимыми арендаторами-лейлендингами к XII веку сложился. В рассматриваемом же мире земледелие, доступное в форме небольших огородных хозяйств, на которых выращивается меньше десятка культур, среди которых: бобы, горох, репа, лук, чеснок и какая-то зелень, играет наименьшую роль по сравнению с присваивающими формами хозяйства — охотой, собирательством и рыбной ловлей. В чем косяк: В том, что нам твердили с пятого класса: сначала идет развитие сельского хозяйства и твердый переход к неолиту, потом появляется оседлость. Здесь люди вмерзли в землю намертво, но при этом живут все еще присваивающим типом хозяйства, потому что производящее их не прокармливает! Но нельзя быть охотниками и собирателями в условиях низкой мобильности, охотнику-собирателю требуется около 1000 гектаров земли, то есть в 500 раз больше, чем среднему земледельцу. Как исправить: а) СЖЕЧЬ НАХРЕН б) родить из любого места доминирующее животноводство — только не оленеводство, они мигрируют; и не свиньи, им надо по 2-3 кг корма в сутки; и не домашняя птица, у них зерно в рационе минимум 60%. Коровы и овцы должны подойти, они неплохо выдерживают холод, их разводят, например, в Исландии; плюс можно выдумать особые северные породы. Тогда сравнительно небольшие поселения смогут выживать, сочетая присваивающее (собирательство, рыбалка) и производящее хозяйство (огородничество, животноводство). Блок 2. Политика В политической сфере царят дремучие пережитки племенной демократии. Так, например, верховный лорд, номинально являющийся сеньором всех автономных политических единиц в регионе (а это около 100 княжеств) по факту может диктовать кому-то свою волю только и исключительно в случае явного превосходства в военной силе. Представления о централизованном государстве в этом мире фактически отсутствует, ибо последнее такое — (традиционная для фэнтези Империя на Западе) — распалось около тысячи лет назад. В понимании всех без исключения персонажей «единство государства» заключается в подчинении всех феодалов одному верховному правителю, чье право обусловлено завоеванием или династическими правами, без задействования бюрократического аппарата. Складывается ощущение, что феодализм присутствует только на уровне надстройки, то есть в этикете и обращениях, в то время как база для его складывания напрочь отсутствует. Земля, хоть и заявлена главной ценностью, по факту таковой не является, ибо мало пригодна для земледелия, не дает никаких излишков производства и едва прокармливает население + небольшую прослойку феодалов с их небольшими (до нескольких сотен человек) личными армиями. Такому уровню хозяйственных отношений подошло бы вождество или племенная демократия а-ля Хлодвиг до Суассона. Отчасти именно их мы и видим, только в обрамлении из очень строгого и формализированного феодального этикета, который характерен для классического или даже позднего Средневековья. В чем косяк? Если нет феодального базиса, то и феодальной надстройке неоткуда взяться. В мире надолго застрявшем на стадии предгосударства, сформировалась бы своя система этикета, обращений и взаимоотношений внутри элиты и между элитой и народом. И эта система не должна была бы копировать аналогичную западноевропейскую. Как исправить: Сделать феодальный этикет заимствованным, а не развившимся естественным путем. Если такая система формальных взаимоотношений была привнесена элитой из их развалившейся прародины и сохранена в «законсервированном» состоянии, это объясняет не только ее происхождение, но и смешение феодальной этики с принципами племенной демократии. В тексте это выглядит таким образом, что отношение к верховному лорду меняется в зависимости от того, в какой ситуации он находится. Если он вооружен и находится на своей земле и/или в окружении своих воинов, то отношение к нему будет максимально формальным и уважительным, с соблюдением всех строгих ритуалов и признанием его главенства. Если же он один на земле своего вассала и тот окружен своими людьми, то градус церемонности резко падает, а верховный лорд должен вести себя сильно скромнее. Получается, что неактуальная и древняя феодальная этика вытесняется в область официального общения (формальное приветствие, присяга, праздники, ритуалы), а более естественная и самозародившаяся племенная демократия прорастает сквозь этот формализм во всех остальных ситуациях. Блок 3. Социальная сфера Как уже было сказано выше, в рассматриваемом мире присутствует закрытая каста воинской аристократии — лорды, владеющие землей и живущие в замках. Все остальное население делится на свободных и рабов, причем прослойка последних минимальна и пополняется за счет инородцев. Обращение в рабство своих соплеменников возможно, но в тексте не упоминается. Статус женщины определяется статусом сначала отца, затем мужа. Женщина не может наследовать земли или титул, даже если нет наследников мужского пола, но может в этом случае передать их своему мужу. Других формальных ограничений нет, мальчики и девочки получают одинаковое воспитание (по крайней мере, в раннем детстве). Спокойно воспринимается регентство женщины. В целом положение женщин наиболее приближено к обществу викингов. Самой проблемной сферой является законодательство — точнее, его полное отсутствие. В чем косяк? Выше мы объяснили сложный феодальный этикет заимствованием от более развитой цивилизации, которая, разумеется, была письменной и довольно продвинутой в бюрократическом и правовом плане. Если от нее удалось сохранить аж целую систему феодальных отношений, не считая языка и научных знаний, то очень странно, что оттуда же не сохранилось законодательство, хотя бы в упрощенном виде. Правовая беспомощность персонажей настолько велика, что несколько десятков благородных лордов не могут обосновать, почему претендент на наследство и титул не может убить своего малолетнего родственника, оставшегося без отца. То есть всем вроде бы понятно, что не стоит так делать, но никаких правовых аргументов, чтобы запретить или наказать, они придумать не могут, поэтому вынуждены приплетать религию. Вместо законодательства действует довольно устойчивая и в целом общая для всего региона система обычаев и табу. Главным регулятором в сфере насильственных преступлений выступает кровная месть, которой все очень гордятся и не собираются никак ограничивать. Свободные люди обычно решают свои дела между собой или, в исключительных случаях, идут к лорду. Лордов может судить только верховный лорд, верховного лорда — никто. (Правда, если любой участник общественных отношений начинает беспределить, его можно без особых проблем замочить в удобный момент). Как исправить? Поскольку это уже прописанная и сюжетно значимая часть мира, исправлять тут особо нечего, можно только попытаться объяснить. Отсутствие единого законодательства объясняется довольно просто — отсутствием централизованного государства и полной автономией на местах. Возможно, когда-то имперское законодательство у них и было, но быстро атрофировалось, так как не подходило к новым условиям. Теперь мы уже не узнаем, что из традиций было взято из Империи, а что сформировалось уже на новом месте (поскольку персонажи сами не в курсе). Плюс это тот момент, когда можно использовать магический фактор. В этом мире неприятные существа, в изобилии населяющие регион и осложняющие людям жизнь, активно вмешиваются в сферу правоотношений, ибо каким-то образом умеют различать преступников и хороших ребят. К первым относятся очень лояльно, вторых обычно съедают, если ловят. Что породило у людей соблазн вместо обычных наказаний, вроде кнута или виселицы, использовать преступников для блага общества: задействовать в опасных перевозках, отправлять охотиться в недружелюбные локации и т.д. А иногда приходится и самим совершать какое-то преступление ради выживания. Законодательство, написанное для региона, где таких проблем с чудищами нет, подобные случаи не предусмотрит и будет только мешать. Добавляет бардака еще и религия, которая мало того, что не участвует в социальном регулировании, так еще и провозглашает посмертное равенство для всех, вне зависимости от того, что человек натворил при жизни. В принципе, это даже сложно назвать религией, ибо отсутствуют все значимые признаки религии, такие как: наличие культа, обрядов, храмов или специализированных мест поклонения, жреческой касты, священных книг и даже молитв. Сложно, но можно, ибо все же наличествует главное: Бог. Именно с большой буквы, ибо в своем регионе держит монополию. Существование богов в романе — момент довольно туманный, напрямую они не действуют, но по некоторым косвенным моментам можно сделать вывод, что существуют объективно и могут влиять на физический мир. Рассматриваемое божество — Неизвестный — самолично выживает со своей территории все другие культы, полномочия других божеств резко обрываются на его территории, чужие амулеты и молитвы перестают работать, культовые изображения физически разрушаются и теряют божественное присутствие. Отсюда полное религиозное единство всего населения без какой бы то ни было церковной структуры. Этим же объясняется, почему упорядоченную религию не перетащили с собой из Империи. При этом Неизвестному крайне мало интересно, чем там люди занимаются между собой, он скорее поддерживает баланс между живыми и мертвыми (или людьми и нелюдьми). Единственный религиозный запрет — это на любые связи с магией (она там вся темная и враждебная, людям категорически лучше к ней не лезть). В остальном же полная безнаказанность. Можно было бы усомниться в возможности существования такой религии, особенно в чистом виде, без примеси других, но смысла в этом нет, ибо существование такого Бога — часть вселенной и что его религия выглядит именно так — это его воля, а не результат социального развития людей. Так что подтаскивать сюда логику нашего мира бессмысленно. Где-то в фэнтези должно оставаться фэнтези. Блок 4. Культура Науки и технологии были, естественно, заимствованы из Империи, где находились на уровне примерно поздней античности. (Во всяком случае, нет никаких данных, что когда-либо в этом мире были доступны механизмы хотя бы уровня карманных часов). Пассивное сохранение знаний налажено через отдельное немногочисленное сословие «мастеров», занимающее положение среднее между учеными и монахами. Мастером называют свободного мужчину, владеющего сложной и востребованной профессией, в основном связанной с науками — летописец, врач, ювелир, архитектор, скульптор и т.д. Сословие является открытым, то есть стать обучиться профессии может любой, у кого есть способности, и регулярно пополняется за счет подростков с физическими дефектами или психологическими особенностями, которым не светит стать полноценными членами общества (так как местный ритуал инициации связан с поединком). Мастера-книжники занимаются воспитанием детенышей аристократии (обязательный набор вне зависимости от пола: два письменных языка, вся известная история за последние пятьсот лет, литература и счет) и бесконечным переписыванием более ранних рукописей. Солидная библиотека может похвастаться несколькими десятками книг, великолепная — сотнями. Какие-то научные знания при таком раскладе были утрачены (например, целое мореходство исчезло как вид деятельности), какие-то — законсервированы, но некоторые практически полезные направления продолжают развиваться. Архитектура, например, переформатировалась полностью, с самых основ. В чем косяк? В принципе, все довольно логично: нужное сохраняется и развивается, ненужное постепенно утрачивается. Пока речь не заходит о военном деле. От милитаризированного общества, постоянно находящегося в состоянии войны, плюс успешно перетягивающего технологии от более развитых предков, ожидается уровень военного дела не ниже позднеантичного, а можно и позднесредневекового. То есть как минимум разнообразные осадные машины, как максимум — огнестрел. В тексте упоминается, что мастера нахимичили искусственный источник света на основе, видимо, фосфора, и такие светильники широко распространены по всему региону, то есть лаборатории есть. Можно намешать и порох. Для отлива пушек достаточно материала и навыков. Прямая необходимость в них — наличие укрепленных замков, которые необходимо брать штурмом. Однако никаких попыток в порох мы не видим. Осадные орудия тоже не упоминаются, хотя по косвенным признакам можно предположить их наличие, так как есть упоминание об уничтоженном во время войны замке и о повреждениях, которые может нанести осада и штурм. Правда, в обоих случаях речь может идти просто о пожаре. Если осадные орудия и есть, то они примитивны и не используются широко. В таком же удручающем состоянии пребывает и тактика, которая отсутствует как систематизированная наука, ей не обучают даже лордов, которые по умолчанию все — полководцы. Вооружение не развивается и не изменяется последнюю тысячу лет. Если брать экипировку знатного воина, то это: неполный доспех (обычно нагрудник со всякими нашивками — чешуйчатый или пластинчатый), шлем, меч и щит, кинжал или универсальный нож. Дружина вооружена тем же набором, только более низкого качества, ополчение — чем придется. Из новинок засветился только арбалет, и то непонятно, когда он появился, и до сих пор не вытеснил лук. И не вытеснит, кстати, ибо латных доспехов нет. (В «Ведьмаке», кстати, такая же проблема с необоснованным отставанием военки от всего остального мира, особенно науки, которая рванула уже на уровень XIX–XX веков. Но там это некоторым образом фиксится использованием боевой магии, которая до поры до времени была заменителем того же огнестрела). Здесь можно с натягом попытаться объяснить малой плотностью населения и малыми производственными мощностями. Количество не переходит в качество. Однако как раз при наличии малочисленных и профессиональных армий, основной частью которых является штурм укрепленных замков, логично было бы развивать всякие приспособления, раз брать количеством не получается. К тому же есть заказчик в лице лордов и есть небольшие, но производственные и научные мощности как раз в их ведении — мастера-алхимики и замковые мастерские. Отсутствие практически полезной магии опять же должно способствовать развитию технологий, как и отсутствие религиозных запретов. Но, видимо, исключительно малая численность населения, вкупе с низкой плотностью, и в целом стагнационный характер цивилизации препятствуют технологическим прорывам. Тем не менее, до уровня хоты бы поздней Античности военную технику поднять категорически необходимо. Что касается искусства, то по его развитию мало что можно сказать, поскольку отсутствует материал для сравнения. Очень помогла бы информация об искусстве Империи и других регионов, кроме рассматриваемого, чтобы можно было произвести сравнительный анализ и поиск заимствований. Какие-то следы искусства Империи можно видеть в единственной сцене, в которой описывается убранство замка, построенного по традициям Империи, но уже после ее гибели. Для персонажей, задействованных в этой сцене, материалы и технологии привычны (скульптуры и барельефы из мрамора), однако тематика кажется экзотической — вместо привычных геометрических узоров — цветочные, вместо батальных сцен — мирные и легкие, такие как: танцы, купание, любовные игры и тому подобное. Тематика соответствует то ли той же Античности, то ли стилю рококо. Впрочем, в тексте описывается единственное помещение, выполненное в едином стиле, так судить об ассортименте имперского искусства сложно. (К слову, персонажа в особый шок привело изображение лесбийской пары — похоже, имперцы отличались куда большей свободой нравов, чем их потомки). При этом в плане стиля, реалистичности и детализацией существенных различий между уровнем имперцев и текущим не наблюдается. Похоже, деградации и не было, как и развития; поскольку в тексте встречается несколько детальных описаний скульптур пятисот и трехсотлетней давности, которые не уступают ни уровню Империи, ни современному. Уровень, к слову, соответствует Античности или Высокому Возрождению, то есть весьма и весьма высок. Тематика, правда, ограничена — по большей части речь идет о погребальных статуях и декорированных саркофагах. Барельефные сцены сплошь представлены военной тематикой. Религиозная, как уже было сказано выше, отсутствует в связи с особенностями местного культа. Кроме скульптуры, которая здесь, очевидно, выступает в качестве «царицы искусств», представлены гобелены (той же тематики, что и барельефы), мозаики в виде простого наборного узора из цветных камней, книжные иллюстрации и резьба по дереву. Довольно развито декоративно-прикладное искусство. Похоже, отсутствует полноценная живопись, в виде картин или фресок. Данных о народном творчестве нет. Общий культурный уровень, по усредненному впечатлению, находится где-то между Высоким Средневековьем и Возрождением. То же самое можно сказать и о моде. Надстройка, таким образом, несколько опережает базис, который соответствует Раннему Средневековью, однако не настолько критично, чтобы это нельзя было объяснить непрерывной культурной связью с более развитой цивилизацией и достаточным временем для собственного поступательного развития. Главные проблемы начинаются там, где универсальное объяснение (aka имперский рояль в кустах) вдруг отчего-то перестает действовать (как, например, с военным делом или законодательством). Лучше всего заниматься детальной проработкой мира на этапе планирования, а не написания, поскольку исправление сюжетно значимых моментов уже не представляется возможным.