Всё-таки взаимно

Чонгук никогда не сомневался в своей сексуальной ориентации. Несмотря на то, что фанаты давно уже разделились на многочисленные группы, поддерживая ту или иную "парочку" вроде Вигуков, Намджинов или же Юнминов, с твёрдой уверенностью заверяя друг друга, что Бантаны давно уже ступили на дорожку, ведущую в голубой мир соблазна и похоти. Никогда. Однако почему-то именно сегодня он усомнился. На долю секунды. Ну ладно, чуть больше. Но усомнился. И виной всему его милый и добрый, порой совсем уж наивный и такой невинный хён, Пак Чимин. Хотя, насчёт невинного Чонгук поспорил бы, и очень сильно. Прогон перед концертом песни Blood, sweat&tears был в самом разгаре, когда Чонгук совершенно случайно опускает взгляд на ягодицы Чимина, обтянутые плотной тканью чёрных джинс. И, сам того не ожидая, зависает, напрочь забывая как о своей партии, так и вообще о репетиции в целом, с неким удовольствием подмечая, что задница хёна вообще-то очень даже сексуальная, и, пожалуй, смотрелась бы куда лучше без этого обтягивающего шмотья; возможно, Чонгук не отказал бы себе в удовольствии помять её, срывая с пухлых губ Чимина стоны, возможно, позволил бы себе больше, чем просто лапать хёна за задницу. Однако, из сладких грёз его неожиданно вырывает жестокая реальность. - Хей, Чон, ты чего завис? - несильный тычок в бок от удивлённого Техёна. Чонгук мгновенно оттаивает и оглядывается по сторонам, отмечая, что репетиция остановлена, а мемберы собрались вокруг него, явно поражённые тем, что Чонгук остановился, слова или элементы танца давно уже были отточены на "ура", поэтому у всех возник вопрос о том, что именно заставило Чона буквально впасть в прострацию, напрочь забывая слова и какие-либо движения. Становится немного неловко от своих недавних мыслей, и то, что Чонгук, в принципе никогда не засматривающийся на парней, так легко завёлся, пугает его, поэтому он старается загнать их глубоко под корку своего сознания, в душе надеясь, что они больше никогда не всплывут в его буйной головушке. Он всё списывает на бьющие через край гормоны. Затем виновато извиняется перед мемберами и влетевшим на сцену со скоростью торпеды стаффом, испугавшемуся, что кому-то из участников стало плохо, уверяя, что с ним всё хорошо и ничего не тревожит, просто он, как бы это позорно ни звучало, забыл слова и вовремя не начал свою партию. Извинения Чонгука принимаются сразу же, сопроваждаемые весёлым смехом, фирменными шутками от Хосока и дружескими хлопками по спине. Все дружно решают сделать перерыв, разбредаясь по сцене и устраивая себе привал прямо на полу. Чонгук несколько секунд стоит не шелохнувшись, в тайне ото всех радуясь, что на нём просторная белая футболка, прикрывающая нехилый такой стояк, болезненно упирающийся в плотную ткань джинс. Чонгук всем своим нутром чувствовал, как он, начиная с шеи и заканчивая кончиками ушей, покрывается красными пятнами, а его самого лавиной накрывает, наверное, уже несмываемый стыд. Он, весь красный, разворачивается на пятках и поспешно покидает сцену, направляясь в уборную. Поспешно удаляется, совсем не замечая за спиной хитрый прищур глаз своего хёна. Буквально влетев в туалет, Чонгук хлопнул дверью кабинки и устало опустился на крышку унитаза. От возникшей проблемы надо избавляться, и как можно скорее, пока не заметили его отсутствие. Потянувшись к чёрным джинсам, он резко дёрнул собачку, расстёгивая ширинку и приспуская джинсы вместе с нижним бельём, коснулся возбуждённой плоти, проводя пальцем по головке и плотно обхватывая ладонью член, начинает надрачивать себе, судорожно выдыхая и блаженно закатывая глаза. Сознание, как на зло, стало подкидывать провоцирующие картинки с хёном: вот его шикарная задница на сцене, картина, которую он лицезрел несколькими минутами ранее, а вот неожиданно кадр меняется, и его возбуждённому сознанию предстаёт их с Чимином комната в общежитии и сам Чимин с оголённым торсом и влажными от душа волосами, со стекающими по телу капельками воды, невозмутимо идёт до шкафа, выуживает оттуда свободную футболку, открывающую вид на прекрасные (тогда ещё Чонгук об этом не задумывался) ключицы и, подмигнув парню, удаляется из комнаты с гордо поднятой головой. Он откидывает голову назад, с каждой секундой двигая рукой быстрее и резче, из горла непроизвольно вырывается стон, заполняя свободное пространство туалета. Взмокшие волосы неприятно липнут ко лбу, Чонгук чувствует приближающееся наслаждение и продолжает яростнее дрочить, всё также представляя хёна, только в уже более пикантном виде. Когда оргазм уже вот-вот должен накрыть его с головой, он открывает глаза, тут же натыкаясь на взгляд чёрных бездонных глаз напротив, на дне которых плескался океан неприкрытой похоти и капельки здравого смысла, впрочем, тут же пожираемые беспощадными волнами. Чонгук так и остался сидеть неподвижно на крышке унитаза, со спущенными джинсами и крепко сжимающим сочащийся от естесственной смазки член. Он пару раз открывал и закрывал рот, но так и не издал ни звука, больше походя на выброшенную на берег рыбу, над которой тень смерти нависла ещё в тот момент, когда она почувствовала наживку и теперь тщетно пыталась спастись. Вот только было слишком поздно. В небольшом пространстве кабинки повисла звенящая тишина, парням, скорее только Чонгуку, стало неловко, а вот Чимин, напротив, чувствовал себя прекрасно, с жадностью осматривая сидящего перед собой парня. Футболка Чона задралась, открывая вид на шикарные кубики пресса, а спущенные джинсы открывали не менее возбуждающий вид на крепкие накаченные бёдра. Спохватившись, Чонгук быстро натянул боксёры и хотел было встать, как вдруг ловкая рука старшего надавила на слегка уже опавший, но всё также возбуждённый член, и припечатала обратно к крышке унитаза. - Чонгук-а, - обжигающий шёпот на ухо вызывает табун мурашек, весёлым строем несущимся по всему телу, а покоящаяся рука на паху не даёт здраво мыслить. - Х-хён, ты ч-чего? - Я могу помочь, - томный взгляд из-под ресниц пронзает наскозь, проникая тонкими иголками под сетчатку глаза и отпечатываясь на ней, кажется, уже навсегда. Розовый кончик языка, показавшись из приоткрытого рта, пробегает по верхней губе Пака, словно дразня, и исчезает также быстро, что Чонгуку кажется, что ему это померещилось. Он быстро моргает и часто дышит, закрывает глаза на несколько секунд, понимая, что если откроет, то ни Чимина, ни его ловких рук, ни его пухлых и таких соблазнительных губ уже не будет. Он открывает глаза и давится воздухом, потому что Пак никуда не исчезает, более того, опускается перед ним на колени и разводит его ноги шире, удобнее устраиваясь между ними и продолжая смотреть на Чонгука так, что хочется собакой выть и бросаться к его ногам, расстилаясь ковриком, лишь бы заслужить его похвалу и ласку. Чимин тем временем поглаживает уже колом стоящий член младшего сквозь боксёры, на которых уже появилось мокрое пятнышко от выделявшейся смазки. Закусив губу, он снимает боксёры, полностью стягивая их с накаченных бёдер Чонгука, отправляя вслед за джинсами дожидаться в ногах. Такие миниатюрные и даже немного женственные руки с пухлыми пальчиками ловко ласкают, принося неимоверное наслаждение, что даже возразить-то нечего. Чонгук уже готов кончить от одного вида и думает, что сейчас ничего и никого, кроме Чимина, нет прекраснее и сексуальнее на свете. Тот проводит юрким языком по головке, собирая выступившие капельки, невесомо касается пальчиками выступающих венок, а затем заглатывает почти наполовину, Чон широко открывает рот в немом стоне, закатывает глаза, хватает Чимина за волосы, зарываясь в пепельные пряди своими длинными пальцами и притягивает Пака ближе. Словно через плотную толщу воды Чонгук слышит пошлые причмокивания и забывается, наслаждаясь, наверное, самым охуенным в его жизни минетом, начинает сам толкаться в рот Чимина, придерживая того за волосы и запрокидывая голову, стонет низким голосом, даже не представляя как действует на Чимина, распаляя того всё сильнее и сильнее. Чимин тоже не отстаёт, сам начинает активно заглатывать, не забывая поглаживать яички и, время от времени, проводя руками по всей длине пульсирующего и горячего члена. Подкатывающий оргазм накрывает Чонгука с головой, он сильнее притягивает Пака, не давая ему отстраниться и кончает тому в рот с громким гортанным рыком, делает несколько поступательных движений и отпускает парня, делая шаг назад. Изо рта Чимина тянется тоненькая ниточка слюны, поблёскивая в свете лампочки, он сидит на полу, широко улыбается, открывая ряд белоснежных зубов и облизывая свои губы, из-под ресниц смотрит на Чона. Ушедший стыд так не вовремя возвращается к Чонгуку, он судорожно вздыхает, опускает голову, пряча глаза за отросшей чёлкой и тянет руки к джинсам. Старается избегать встречаться взглядом с Чимином, застёгивает ширинку и стоит неловко переминаясь с ноги на ногу, неловкость не даёт ему сдвинуться с места, поэтому он продолжает стоять истуканом, полностью абстрагировавшись от внешнего мира. Чимин ухмыляется одними уголками, поднимается с колен, слегка морща свой нос, всё-таки минет Чонгуку не остался без последствия, и, кажется, придётся справляться с ним самим. Тянется рукой и аккуратно обхватывает пальчиками подбородок Чонгука, заставляя того посмотреть на него сверху вниз, Чимин всё-таки уступает макнэ в росте. - Чонгук-а, - тянет медленно, всматриваясь в шоколадные глаза напротив. Приподнимается на носочках и приближается к лицу Чонгука, чувствуя на своих губах горячее дыхание. Проводит языком по родинке, а затем перемещает его на нижнюю губу, после обхватывая её своими губами и нежно посасывая. Чонгук чувствует, как внизу живота снова всё скручивается в тугую спираль и приятно тянет. Он тут же поддается Чимину, притягивая того ближе к себе и устраивая руки на пояснице старшего. Чимину вовсе не хочется прекращать сладкую пытку, однако они и так порядком задержались здесь, а возбуждение всё ещё даёт о себе знать, неприятно упираясь в ширинку. Пожалуй, Паку придётся задержаться. Поэтому он медленно отстраняется, довольно улыбаясь, когда слышит разочарованный стон. Хватает Чонгука за ворот футболки, заставляя того наклониться и шепчет в ухо: - Мы обязательно продолжим, Гуки, а пока иди, - выпускает из рук ткань футболки и подталкивает мелкого к двери кабинки. Тот подчиняется бесприкословно и идёт на выход, но практически дойдя до двери, останавливается и поворачивается, смущённо смотря на Чимина. - Хён, - к щекам приливает краска, а у Чимина возникает острое желание прижать к себе это чудо, тиская в крепких объятиях. - А как же ты? - Справлюсь, - пошлая улыбка тут же расплывается на лице Чимина, он подмигивает Чонгуку, медленно проведя кончиком языка по верхней губе. Краска ещё больше приливает к щекам Чонгука, и он мгновенно вылетает из туалета, стараясь усмирить своё смущение и подкатывающее возбуждение. Быстрым шагом идёт по коридору, в ушах до сих пор слышится звонкий смех Чимина, который он услышал после того, как поспешно покинул уборную, а в голове шумным роем летают мысли. Однако, в одном Чонгук уверен точно, со своей нормальной ориентацией он уже точно попрощался, посадив её на близжайший рейс и отправив в далёкий отпуск.