Я люблю тебя!

      Иона спускалась за служанкой по широкой лестнице вниз, неугомонный Нук все время норовил влезть ей под ноги. Мужчины, как и сказал Иссахар, ожидали ее внизу, в столовой. Стоило только девушке войти внутрь, как они встали со своих стульев и поприветствовали ее. Чтобы хоть как-то успокоить себя Иона принялась осматривать помещение. Огромная столовая была залита солнечным светом, падающим из огромного, во всю стену окна. На длинном столе, застеленном белой скатертью горкой высились еще горячие блины; рядом скромно примостились небольшие вазочки с вареньем, медом и сметаной; кусочек желтого масла немного подтаял и растекся по блюдцу; толстые ломти белого, пушистого хлеба стояли в плетеной корзиночке; фарфоровый чайник, с огромными красными маками по бокам, занимал почетное место в середине стола; белые, изящные чашки, с такими же маками стояли на краю, ожидая своего часа; тонкие ломтики бекона соседствовали на одной тарелке с домашней колбасой, нарезанной кусками.       Амос отодвинул один из стульев для Ионы. – Как спалось?- поинтересовался Гидъон у нее, когда она села рядом. – Спасибо! Хорошо!- вежливо ответила девушка. – Вам идет это платье!- сделал комплимент девушке Эфам. – Благодарю!- прозвучало робко. – Братец, ты в очередной раз доказал, что у тебя есть вкус!- похвалил Гидъона Смерть. – Ну, в этом нет моей заслуги!- отмахнулся от него Война.- Просто материал для работы был чудо как хорош!- и подмигнул покрасневшей девушке. – Хватит ее смущать!- отругал полушутя братьев Амос.- Из-за вас малышка встанет со стола голодной! – Умолкаю!- поднял руки Гидъон, сдаваясь и улыбнулся. Служанка разлила по чашкам чай, Иссахар отложил в сторону книгу, которую читал во время перепалки братьев и все принялись за еду.       Ионе было очень тяжело смотреть на стол ломящийся от еды, ведь еще вчера они с семьей ужинали отрубями. Кусок в горло не лез и это не осталось незамеченным братьями. – Иона, что случилось? Ты не голодна? – Живот болит? – Тебе плохо?- послышалось со всех сторон. – Нет! Нет! Все хорошо!- вымученно улыбнулась девушка, заметив обеспокоенные лица мужчин. Дрожащими руками она намазала тонким слоем масло на хлеб и прикрыв глаза, откусила. По ее щекам потекли прозрачные слезы, она уже успела забыть вкус хлеба и масла. Девушка пыталась взять себя в руки и успокоиться, но не могла, в голове постоянно возникали образы ее семьи, впалые от голода щеки сестер, болезненная худоба брата, бледность матери. Ей было стыдно за себя, за то, что она оставила их там умирать с голоду, одних. Грусть и стыд тугими кольцами свили ее сердце. Братья заметили ее слезы, переглянулись и встали. – Пойдем!- строго сказал Иссахар, протягивая ей руку.- Ты должна это увидеть! Иона посмотрела на него, быстро вытерла свои щеки от слез и приняла его руку. Впятером они вышли из столовой и прошли в библиотеку. Посередине комнаты, заполненной стеллажами книг, стояло огромное, в человеческий рост зеркало. – Подойди!- скомандовал Иссахар Ионе, останавливаясь у него.- Дотронься до него!       Девушка удивленно посмотрела на мужчину, но сделала так как ей велели. Серебряная поверхность вздрогнула, пошла рябью и в зеркале стали проявляться смутные силуэты. Иона любопытно придвинулась ближе и стала внимательно всматриваться в них и чем внимательней она смотрела, тем четче они становились. И тогда увидела она: свой дом, мать ее у крылечка сидит, а рядом отец, приобнял ее и что-то горячо ей на ухо шепчет, зарумянились щеки матушки, улыбка ласковая на губах играет, взглядом влюбленным она на мужа своего смотрит, да и он оторвать глаз от нее не может. Облегчено вздохнула Иона, значит успел отец, вернулся, теперь хоть с мамой все хорошо будет. Дальше увидела она как Ула с Сюз около печи хлопочут, Аодх весело их подразнивает, в ногах путается, мешает. И у них все хорошо теперь, исчезли темные круги из под глаз сестер, ушла болезненная худоба, взгляд брата вновь как раньше озорством сияет. Радостно на душе стало у Ионы, дышать легче стало, словно крылья за спиной выросли. Все же не напрасно она с всадниками уехала, правильное решение она приняла. Грустно улыбнулась девушка, ласково лица любимые в зеркале гладит, счастья от всей души любимым людям желает. – Они не помнят меня?- тихо спросила она у мужчин. – Не помнят!- ответил Ѝссахар.- Как только ты в ту корчму зашла, они и забыли о тебе! – Это хорошо! Это правильно!- прошептала она.- Так они не будут страдать! Мама и сестры плакать не будут! Брат не озлобится, отец не будет себя винить! Правильно! Спасибо!- сказала Иона всадникам. – Если хочешь, то ты тоже их забудешь!- предложил ей Гидъон. Внимательно посмотрела на него девушка, головой замотала. – Нет! Не хочу! – А чего ты хочешь?- спросил ее Эфам. – Если можно?.. Хотя бы иногда... Приходить сюда, чтобы их видеть...- попросила она их. – Конечно можешь приходить!- ответил ей Иссахар, ее холодные ладошки в руки взял, за собой потянул, в кресло мягкое усадил, сам в другое сел.- Это возвращает нас к твоему вопросу.- начал он.- Я скажу это только один раз и поэтому хочу, чтобы ты все хорошенько запомнила: ты хозяйка в этом доме! Все здесь к твоим услугам: дом, слуги! Все! Кстати как тебе твоя комната? Если что-то не нравится можем это поменять! – Нет! Нет! Не стоит! Комната мне очень нравится! Просто она слишком роскошная для меня!- быстро ответила девушка.- Если можно, то я бы предпочла что-нибудь поскромнее. – Эта комната хозяйки замка!- замотал головой Иссахар.- Теперь она принадлежит тебе! Привыкай! – А одежда как?- спросил Гидъон.- Может хочешь чего-нибудь помоднее? – Нет! Не надо! - встрепенулась Иона.- Я и так не знаю как мне вас благодарить! – А вот этого не стоит делать! Мне нравиться смотреть как платья, что я выбрал для тебя подчеркивают твою красоту!- улыбнулся ей мужчина. – Совсем застыдил девушку!- пожурил его по доброму Амос, когда увидел как Иона покраснела и потупила стыдливо взгляд.- Иона, не переживай ты так! Нам с братьями доставляет удовольствие заботиться о тебе и видеть твою счастливую мордашку! Поэтому не стесняйся, обращайся к нам! Мы выполним любой твой каприз! – Огромное вам спасибо! За все!- ответила растроганная девушка.- И за комнату, и за платья, и за цветы, и за мыло и за щенка! За все- все! – Не стоит нас благодарить!- сказал Иссахар.- Ну, если мы ответили уже на все твои вопросы, то почему бы тебе не пойти отдохнуть? Ты выглядишь уставшей!- предложил он Ионе. Девушка вздрогнула от его пронизывающего взгляда и неожиданно почувствовала, что это так. – Д-да, да! Вы правы! Что-то я устала! Пойду отдохну!- согласилась она, вставая с удобного кресла. Гидъон ловко поднялся и проводил ее до дверей, когда она уже выходила, он тихо шепнул ей на ухо: – Белье между прочим Иссахар выбирал!- Иона густо покраснела и во все глаза уставилась на него, а он довольный произведенным эффектом просто закрыл двери.– Ты уверен, что стоило это делать, брат?- спросил Иссахара Гидъон, возвращаясь назад в кресло. – У тебя есть другие идеи?-раздражено спросил его старший. – Нет! Нету! Но и все время спать она тоже не может!- ответил Война брату. – Это только на время!- сказал он.- Пока не перестанет бояться нас. – Что ж тебе решать, брат!- пожал плечами Гидъон. – Вот именно, мне!- бросил сердито Иссахар, нервно подошел к окну и задумчиво у него остановился. – Лучше не лезь!- предупреждающе сжал плечо Гидъона Амос, когда тот хотел что-то сказать.- Он сам должен решить! – Я и не лезу!- устало вздохнул Война.- Просто... – Дай ему время!- перебил его Голод.- Пошли уже! - подтолкнул он брата к двери.- У нас есть еще не законченные дела! Иссахар сам разберется с человечкой! Имей больше веры в старшего!- сказал он напоследок выталкивая Гидъона из библиотеки и закрывая за ними двери.       Комната наконец-то погрузилась в тишину, Иссахар вновь вернулся в кресло, зачем-то взял в руки перо и стал вертеть его, глядя в пустоту. Эта человечка что-то странное сотворила с ним, Иссахар перестал себя понимать с тех пор как только увидел ее в той замызганной корчме, в старом поношеном пальто, хромоногую, с этими ее карими, влажными глазами, пухлыми губами, непослушными волосами выбившимися из тугой косы, с тонкой, как ивовый прутик, снагой. Мужчине хотелось беречь ее, защищать, заботится о ней, баловать ее, показать ей весь огромный мир или положить этот мир у ее ног. И в тоже время ему ужасно хотелось спрятать ее ото всех и вся, запереть за семью замками, в самой высокой башне и чтобы никто и никогда, кроме него, не мог войти в нее и увидеть Иону. Его безумно раздражало, когда она улыбалась своей робкой улыбкой кому-нибудь, а не ему. Когда смотрела на кого-нибудь, а не на него. Когда говорила с кем-то из братьев, а не с ним. А еще мужчину мучило любопытство: так ли мягки ее губы на ощупь, как кажутся, так ли сладок их вкус?